Санни кажется

То, что вынырнувший из тьмы города человек не Бэзил, Санни понял довольно быстро. Удивительно, что обмануть его было так просто — кто бы это ни был, он не заподозрил, что Санни хотел «понять» не Бэзила, а того, кто так неумело притворялся им. Санни многое упускает. Он часто теряет счёт времени и находит вещи там, куда не мог их положить, иногда и сам теряется на улицах, время от времени падая в обмороки… Но он точно помнит, что его друг, его Бэзил, не был таким острым, хмурым и злым. Он не носил с собой нож и не улыбался такой насмешливой кровожадной улыбкой. А главное он смотрел на Санни совсем другими глазами. В глазах этого человека, кем бы он ни был, не было даже искорки того, давно знакомого Санни, света, с которым смотрел на него Бэзил. Этот человек смотрел на него, как на врага. В его взгляде читались только боль и сожаление, потому от этого взгляда Санни было не по себе. Несмотря на это, он очень хотел узнать, кто же решился разыгрывать перед ним этот глупый спектакль. А главное, как ему удалось забрать у Бэзила его голос и волосы, его лицо, руки… А потом так изуродовать всё это худобой и серой плесенью, не видимой взгляду, но пропитывающей весь этот город до каждого камешка. Санни обдумывал эти вопросы, на ходу, стараясь слушать своего странного собеседника и не спотыкаться на ходу. А потом НеБэзил поднял футболку и Санни стало страшно до смерти. Потому что он своими глазами увидел шов. Выходит, это грустное почти неузнаваемое тело действительно было когда-то Бэзилом? Выходит, кто-то вспорол ему живот, вытряхнул всё лишнее и забрался внутрь, смастерив себе такой замечательный костюм. Потом этот кто-то аккуратно заштопал отверстие и приложил все свои жалкие усилия, чтобы вжиться в роль. Но где тогда настоящий Бэзил?! Неужели он остался где-то в подворотне бесформенной грудой кишок? Не может быть. Настоящая улыбка и светящийся взгляд, все неловко прерывающиеся слова — всё осталось там, где-то на улицах ядовитого города. Где-то в этой куче осталось то, что Санни так долго предпочитал не замечать и то, о чём теперь так судорожно скучает. Как больно. Асфальт бьёт его по ногам. Санни бежит, не помня себя, он ищет. Ищет кровавую кашу, что незнакомец оставил от Бэзила. Ведь так просто не может быть! То чувство, которому он так и не дал имени, не может просто умереть в темном углу и сгнить! Не может! Пожалуйста, только не так… Заплесневелый воздух становится горячим и наваливается на плечи Санни такой невыносимой тяжестью, что ему приходиться забежать в первый попавшийся подъезд, чтобы не быть раздавленным этой невидимой массой. Ступени сочатся ядом и становятся скользкими. Санни много раз спотыкается и поскальзывается, пока торопливо взбирается наверх. Железные двери обжигают его пальцы могильным холодом и он готов плакать от невыносимой контрастности этого мира противоположностей. Разделенный на сажево-черный и плесневело-белый мир, лишенный полутонов — совсем не то место, где Санни мог бы выжить. Крыша распахивает ему навстречу объятия чистого прохладного воздуха, ненадолго облегчая дыхание и сбивая с щек солёные слёзы. Санни с облегчением выдыхает капельки страха, стараясь не вдыхать их обратно и идёт, едва волоча ноги. Вперёд. Безумное солнце совсем запуталось. И взошло вниз.