(не) последний август

— Эй, что ты... — Эдгар не успевает отреагировать, как оказывается притянут за ворот шарфа. Фэнг не позволял себе подобной грубости. Даже стиль ведения его боя казался Эдгару по-детски забавным. Но сейчас как-то о кроссовках не думалось. Сквозь растрепанную челку он видел сведенные брови, злой прищур, поджатые, мелко дрожащие губы. Эдгар наклоняет голову — на его лице ни следа страха — чистое любопытство. — Ну так что? — спрашивает он. Фэнг ослабляет хватку, выдыхает, пытаясь придумать быстрое объяснение своим действиям. Очередная шутка, произнесенная даже без улыбки, бесцветная, прозрач ная, словно стекло. Голос не дрожал — хрипел затертой кассетой. Он отходит на пару шагов, неловко смеясь. Сжимает и разжимает кулаки, избавлясь от нахлынувших мыслей. — Хах, прости, — кончиком кроссовка ковыряет трещину в асфальте, — взбрело что-то в голову. Сам не знаю. — Продолжает играть слепого дурака. Эдгар безуспешно пытается поправить волосы, которые, несмотря на обильное количество лака, растрепались. Тихо шикает, видя свое отражение в экране телефона. Фэнг все еще старается на него не смотреть. Не заполнять тяжелую тишину, которую ощущает только он один. Это приятно, думает Эдгар, когда кто-то о тебе так печется. Потопчась на месте, он подходит к другу почти вплотную. Фэнг краешком глаза замечает артхаус на чужой голове и не сдерживает истерической улыбки. — Будешь горевать надо мной, как Ромео горевал над Джульеттой, — произносит он уже шепотом. Какой именно из смыслов тебя задел? — шею опаляет горячим дыханием. Эдгар неторопливо вышигавает по бордюру, безразлично смотря на зарево уходящего солнца, прячещегося в гуще деревьев. По запястьям тянутся полоски розоватых шрамов. К пальцам пристал запах никотина. Летняя вчерняя прохлада на время растворит в себе все тревоги. По Шекспиру, возможно, все же придется отчитаться осенью.