За тобой

      Сегодня, на ее руках умер человек. Умом она понимала, что не виновата, она все делала правильно, хоть и немного что-то забывая, но сердце болело, ведь она не врач скорой помощи, на ее руках никогда не умирали люди. А тут прямо на подстанции, да ещё и все врачи заняты.       Сейчас, Оля стояла в объятиях Кулыгина. Хоть это и не сравнить с поддержкой Паши. Она была рада тому, что Костя ее поддерживает, как настоящий друг. — Оль, может я Паше позвоню? — сказал с надеждой мужчина. —Не смей, раз ему так сильно надо от меня отдохнуть, ну и пусть.— в ее словах слышалась обида, но все-таки проскользнули и нотки грусти. —Ты же знаешь, что он вернётся? —Вернется ли. —Оль, я умоляю тебя, Пашка вернётся и все у вас будет хорошо.— оптимизма Кулыгина было хоть отбавляй — Я надеюсь. Ладно, пора работать. — они разошлись

       ***                   Давай детишек заведем!

Пью я, а пьяным кажешься ты!

Рыков, ты когда женился на мне, мой паспорт видел?

Рыков, детей у нас не будет, точка.

      Все эти фразы до сих пор эхом отдают у Оли в голове. Каждый раз, когда Паша так или иначе упоминал о детях, ей становилось больно, что не описать словами. Она много раз представляла их с Рыковым ребенка, голубоглазую прекрасную девочку или мальчика, похожего на папу. Но все мысли в ее голове так или иначе сводились к мысли о выкидыше, который произошел в браке с Романом. Паше она об этом сказать не могла, боялась. И скорее боялась не его реакции, а своей, в последний раз она говорила об этом с Раей, а идея рассказать об Паше навевала на нее ужас.       Вот и сейчас, сидя, у себя дома после того, как Костя с Арашем привезли ее после гипертонического криза, Оля размышляла о детях. Голова раскалывалась на две части, казалось, что множество молоточков бьют в разные части ее головы. Оле в данный момент хотелось только одного, сильных рук мужа, обнимающих ее. Но Паша ушел, а значит, она одна, пока что одна, а может и навсегда, она не знала. С такими мыслями Оля и заснула.       Уже вечером Ольга снова почувствовала состояние, которое было ранее. Как же она не любила себя плохо чувствовать, ненавидела, когда к ее здоровью проявляют повышенное внимание. Поэтому, взвесив все «за» и «против», она решила позвонить Косте: —Оль, все хорошо? — Костя как никто другой знал, что начальница не будет так поздно звонить, особенно, когда он не на смене, но зная о ее состоянии, он насторожился. —Кость, мне снова так плохо, голова разрывается просто.— она говорила с надрывом, от головной боли даже выступали слезы на глазах. — Понял, сейчас приеду.       И вот уже пол часа Костя был в квартире Арефьевой, дал ей таблетку, но давление до сих пор не спадало. —Да, Ольга Кирилловна, ну и довели вы себя, давление 180/100 и не спадает. Что прикажете делать? —Ой, Кость, пристрели меня. —Ты же знаешь, что после комы тебе сильные перенапряжения противопоказаны, а все равно нервничаешь, себя изводишь. Ну разве можно так, Оль? —Ничего не говори, сама знаю. Как-то все само навалилось. Сначала это объединение, конкуренция наших и новеньких, Паша ушел, человека не спасла. Что я за человек вообще такой? —Оля была на грани слез, Кулыгин никогда не видел ее в таком состоянии, ведь все время видел образ непробиваемой Ольги Кирилловны, а тут слезы. —Оль, ну снова, я же сказал, что во-первых тебе нельзя волноваться, лучше следить за здоровьем, а во-вторых ты ни в чем не виновата. —Кулыгин взял Олю за руку и крепко сжал. —Знаю, знаю, все, постараюсь больше не нервничать. Ещё, Кость, можно с тобой одну тему обсудить? —Конечно. Продолжение следует…