За тобой

      Прошла неделя с тех пор, как Оле стало плохо. Ее состояние улучшалось, но давление иногда скакало, вызывая сильную головную боль. Паша по-прежнему не отвечал на звонки Кости. Телефон был выключен. На подстанции все было в порядке, не считая нехватки рабочих рук. Ведь одни лежат в больнице, другие «перезагружаются». Конечно, официально Рыков был на больничном, как бы Ольга не была на него обижена, но все же не могла не прикрыть мужа.       Но в один день все изменилось. В тот день Ольга Кирилловна сидела в своем кабинете. Вдруг туда забежала Лиза и резко захлопнула со собой дверь. —Лиза, что ты так врываешься? —Ольга Кирилловна, там пришла... —Лиза вся на эмоциях стала показывать пальцем на дверь, указывая на пришедшего человека, которого Ольга Кирилловна ещё не видела. —Кто пришла? Объясни нормально, я по твоей жестикуляции не могу ничего понять. —Ну эта женщина, из министерства, тогда ещё все приезжала к нам на счёт объединения. —Оля, конечно, сразу узнала свою свекровь, но Лизе виду не показала. —Аверина Марина Леонидовна? —Она самая, — не успела Лиза это сказать, как дверь открылась и зашла сама виновница торжества. —Здравствуйте, Ольга Кирилловна! —Аверина, как всегда, прекрасно выглядела, элегантный красный костюм, замечательна укладка, маникюр. Эта женщина умела поразить. По ее виду и эмоциям нельзя было сказать с какими настроениями она пришла к Ольге. —Лиза, спасибо, ты свободна.       Лиза смогла только кивнуть и быстро выбежала за дверь, прикрыв ее за собой. —Здравствуйте, Марина Леонидовна! Чем могу помочь? —честно сказать, Ольга не очень была рада видеть женщину. Сегодня с утра у нее снова было высокое давление, поэтому все, что Арефьева сейчас хотела, это прилечь и отдохнуть. Но увы, ее мечтам не суждено было сбыться.       Арефьева не была уверена насчет их отношений с Авериной. С одной стороны, вроде они неплохо общаются. Но с другой стороны, нормально они даже не знакомились. Даже то, что однажды они вместе много выпили, не означало начало их дружбы. В последнее время они вообще не виделись. Проверок никаких не предвиделось. А значит цель прихода Марины Леонидовны была одна. И название ей Павел Рыков. —Оль, я хотела поговорить насчет Паши. У вас с ним что-то случилось? —Нет. С чего вы взяли? —Оля попробовала изобразить искреннюю улыбку, но получилось не очень —Ну, во-первых, с того, что неделю назад позвонил Паша, спросил живёт ли кто-то в моей второй квартире, попросил ключи. Приехал, поблагодарил, уехал. А я не знаю, что и думать. Сначала не хотела тебя беспокоить, думала это так, на денёк. А он уже мне целую неделю не отвечает. Я волнуюсь. —по женщине было видно, что она и, правда, волнуется за сына, переживает. —Мы поссорились, — Оля решила не скрывать правду. Она почему-то чувствовала, что Марина Леонидовна ее поддержит.       И она рассказала ей про их ссору, про этот кислородный баллон, черт бы его побрал, про то, что Пашу уже любовником стали называть, она поэтому на Пашу так сильно накричала. Рассказала и про то, что хотела извиниться, но он ушел.       Оля почувствовала такое облегчение от того, что она все это рассказала кому-то, кто ее выслушал и понял. Конечно, она могла с радостью это рассказать Кулыгину, он бы ее поддержал, но в данный момент ей хотелось какой-то материнской заботы и понимания. А Марина Леонидовна готова была готова все это дать.       По окончании Олиного монолога, Марина Леонидовна встала и обняла Олю. —Оленька, я понимаю, что мы с тобой не очень близки, но я очень хочу тебя поддержать. Всегда хотела дочь. А родился Пашка, я безумно любила сына. Ты бы знала каким он мальчиком рос, просто загляденье. Это потом уже стал упрямым. После рождения Паши, я поняла, что наверно у меня и будет только лишь один ребенок, — Аверина грустно вздохнула, а тем временем они уже сидели на диване, — И ты знаешь, сейчас я даже рада этому, Пашка у меня вон какой. А не известно как бы жизнь сложилась при других обстоятельствах. —Почему он ушел? —Оля заплакала, она чувствовала от Марины Леонидовны материнскую любовь, ей хотелось просто на минуту забыть то, кем она является, и оказаться маленькой девочкой, нуждающейся в материнской теплоте. И Аверина готова была ей это дать. Она приобняла ее одной рукой, а второй взяла за руку. —Оль, ты же знаешь этого балбеса. Гордости — хоть отбавляй. Но ведь с тобой он стал совершенно другим. Я как вспомню, как мы с ним поссорились, сердце болит. Ну историю про его отца ты знаешь, тут и рассказывать нечего. Ведь помирились, объяснились, а столько времени прошло, столько времени упущено. Не хочется вспоминать. Я его очень люблю, Оль, какой бы ни был сын, а для тебя он навсегда остаётся родным и самым близким, твоя кровь, твои гены. А гордость это у него от меня, передалось. А долго не могла простить его отца, даже после его смерти, гордая слишком была, злилась, что все так произошло. А хотя больше на себя злилась. А потом, знаешь, как то отпустила, простила и забыла. От этого жить легче, когда отпускаешь все обиды. —Паша тоже на вас больше не злиться. Он хоть и не любит на эту тему разговаривать, но я его знаю. Он отпустил эту ситуацию. —Вот видишь, Оль. Ты его насквозь видишь. А то, что он ушел, это ещё ничего не значит. Я очень надеюсь, что он в полном порядке, в моей квартире. А если нет, получит от меня. Где это видано оставлять жену, когда она себя чувствует плохо. —А откуда вы знаете? —Оля была очень удивлена такому повороту событий. —Точнее сказать от кого я узнала. Но я клятвенно пообещала не сдавать человека, — Марина Леонидовна по-детски изобразила закрытия рта на замок и улыбнулась. — Ну ,Кулыгин, убью. —злости на Кулыгина не было, как бы Оля не хотела позлиться. —Не нападай на человека. Все он правильно сделал, позвонил нужному человеку. — потом Марина Леонидовна быстро сменила тему, — Ладно, Оленька, что-то я засиделась, нужно и честь знать. Работу никто не отменял. Паша объявится, мне сразу позвони. Получит втык. —Хорошо, — Оля заулыбалась, — Спасибо вам, Марина Леонидовна, за все. —Не за что, Оля. Всегда рада помочь.       После этого они обнялись и Марина Леонидовна ушла. —Да, Арефьева, что-то ты совсем расклеилась. —говорила сама с собой Оля и поправляла размазавшуюся тушь. Был уже конец дня. Оля решила уйти немного пораньше, так как устала она невозможно. А разговор со свекровью ее совсем оставил без сил.