Ибрагим

Зелёные санитары были монстрами или злыми духами, по мнению Ибрагима. Но точно не людьми. Их глаза светились страшным зелёным светом – отсюда и пошло их название. Зелёные санитары заявлялись к людям, у которых нестабильное психическое состояние, и увозили их „лечить“. Несколько лет назад Ибрагиму повезло меньше, чем в эту ночь, и санитары забрали его в свои больничные хоромы. Они проводили над ним опыты: били током, прикладывали к его телу кучу датчиков, кормили разными таблетками без названий. Помимо Ибрагима, в больнице были ещё подопытные. Не меньше трёх. Он плохо помнил все события, которые происходили с ним в хоромах зелёных санитаров, потому что те каким-то образом стирали память у побывавших на экспериментах людей. Но что-то всё-таки Ибрагим помнил, и это вселяло в него жуткий ужас. Он сравнивал зелёных санитаров с инопланетянами – а, впрочем, возможно это они и были. — Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить. — Сказал Глеб. — Я не буду задавать больше про них вопросы, потому что понимаю, что это триггер для тебя. — Спасибо, Глеб. Но меня очень беспокоит, что они вернулись. — Вздохнул Ибрагим. — Они не отстанут? — Я не знаю. Я очень боюсь. — Понимаю. — Глеб обнял Ибрагима. Так они и стояли молча. Каждый думал о зелёных санитарах. *** Немного свыкнувшись с мыслью о произошедшем накануне, Ибрагим решил посмотреть, что у него получилось нарисовать на куске картона зелёнкой. Перед его взором предстал красивый изумрудный лес, потонувший в море. Зелёные волны, омывая стволы деревьев, бурлили своими гладким гребнями, чуть ли не доставая до крон многолетних тополей. Он озаглавил картину: „Потоп в кайнозое“. „По-моему, картину можно будет дорого продать.“ — Подумал Ибрагим. — „Когда-нибудь“. Было уже пол-девятого вечера. Ибрагим очень боялся, что санитары придут и в эту ночь. Но он позвал ночевать к себе Глеба, который должен был прийти часам к десяти, поэтому чувство страха немного притупилось. *** Когда Глеб пришёл, было уже начало одиннадцатого. Ибрагим пять раз посмотрел в глазок, прежде чем пустить соседа в квартиру. Он убедился, что глаза того не сияют ярким зелёным светом, и только потом открыл дверь. Ибрагим стал очень подозрительным, ударился в паранойю. Теперь он дрожал от каждого шороха и даже от сказанных Глебом слов. Глеб с грустью смотрел на друга. „Хорошо бы узнать, принимает ли Ибрагим таблетки или опять бросил...“— Подумал парень. — Брэм, ты пьёшь таблетки? — Мимолетно поинтересовался он. Ибрагим подозрительно и с разочарованием взглянул на него: — И ты туда же! Да принимаю я эти лекарства регулярно и все со мной нормально, понятно?! — Причём последнее слово он выкрикнул. — И если бы я их не принимал, тоже было бы всё нормально! — Ладно, ладно, Брэм — Сдался Глеб. — Просто я волнуюсь. Правда выглядишь неважно. — Это все санитары! — Ибрагим зло провел себе по волосам, оттягивая кожу на лбу. — Из-за них я схожу с ума! — Не бойся, я рядом! Я спасу тебя от санитаров! — Полушутливо-полусерьезно произнёс парень. Ибрагим на него странно посмотрел. В этом взгляде было что-то такое, будто мужчина начал догадываться... Только о чем, непонятно. — Спасибо, Глеб, ты настоящий друг. „Да, друг я хороший“ — С досадой и тупой душевной болью подумал Глеб.