The ballad of Mona Lisa

— Хорошо, мы подумаем над этим вопросом в течении следующих двух недель. До свидания. Кажется, назойливый клиент хотел пожаловаться на что-то ещё, но у предвестника не осталось никаких сил это слушать. Откинувшись на мягкую спинку кресла на колёсиках, мужчина утомлённо вздохнул. Какое унижение — на его-то ранге выполнять какие-то бредовые заказы и бороться с бумажной волокитой. В следующий раз с такими запросами он не постесняется послать её величество на три весёлые буквы, даже если его тело будет тут же пробито гигантской сосулькой насквозь. Действительно, лучше умереть, чем целый день переговариваться с невежественными хамами, которым даже не можешь нахамить в ответ! Беспокойные мужские пальцы сломали в щепки ровно двадцать один простой карандаш и три ручки. Секретарь почти плакал, когда ему велели приносить всё новые и новые пишущие принадлежности. Измотавшийся парень потянулся руками к потолку, наслаждаясь хрустом застоявшихся костей. Его неблагонадёжный коллега был абсолютно прав — усталость после десятка хороших битв за день ощущается в разы приятнее, чем усталость от сгорбленной спины и бесконечных стопок с документами. Поднявшись на ноги и пройдя на другой конец кабинета, парень взглянул на настенные часы. Ажурная стрелка показывала без десяти, а это значит, что его долгожданный и заслуженный отдых не заставит себя долго ждать. Наконец, раздаётся звонок в дверь. Он не спеша проходит до выхода, попутно оглядывая офисные картины, будто не видел их тысячи раз до этого. И словно впервые удивляется: как люди умудряются настолько уродливо и безвкусно писать? Он отворяет замок, нажимает на позолоченную ручку и распахивает вход. Иссиня-лиловые волосы подбрасывает вверх мондштадский бриз, шустро влетевший в образовавшуюся щель. Вечерний воздух придаёт засохшей голове немного свежести и здравомыслия. Правда, обратный эффект даёт чересчур приторный женский одеколон, который отравил обоняние вслед за ветром. Взору его открылась чудная картина: леди напротив, даже не морщась от ветра, сверлила его своими в меру недовольными серо-голубыми глазами. Её плечи обвивала меховая накидка синего цвета, по ней струились два темно-фиолетовых хвостика со звёздами-заколками на концах. Некоторое время они молча таращились друг на друга, пока предвестник не вздохнул и не отдалился к сосновому шкафу, оставив даму стоять перед порогом. — Здравствуйте, я… — Да-да, знаю. — махнул рукой Сказитель. Когда девушка, не дождавшись приглашения, собралась войти, он приостановил её. — Подожди, не раздевайся. — Хорошо. Значит, вы хотите в одежде? — равнодушно поинтересовалась она, перебросив один из хвостов за спину. По воздуху разнеслось нежное звяканье. — Да нет же, погоди. Не отвлекай меня. Мужчина суетливо перерывал полки офисного шкафа, вполголоса чертыхаясь на прислуг, которые пихают его одеяния куда ни попади. Дама, ни сколь не смутившись сухим отсутствием приёма, осталась ждать его со скрещёнными на груди руками. Наконец, с удовлетворительным междометием он вынырнул из тёмного пространства, облачаясь в тёмно-серый укороченный балахон. Приодевшись, по своему скромному мнению, достаточно праздно, он посчитал нужным выйти за дверь. Предвестник миновал утомлённую ожиданием даму и жестом приказал ей следовать за собой. Она раздражённо цыкнула, но поспешила вперёд. Мелкий гравий скрипел под лёгким нажимом её лакированных туфель, а под его санадлиями на высокой подошве безжалостно ломались свежие травинки. Оба шли не спеша, от скуки разглядывая пейзажи ночного Мондштадта и его сказочную архитектуру, видневшуюся далеко-далеко за сотни миль. Девушка то и дело оглядывалась на своего клиента, не решаясь заговорить. Он с таким обычным и увлечённым видом вышагивал рядом, уделяя всё внимание ветвям гигантских деревьев по бокам тропы. Было ощущение, что если она заговорит, он и не услышит. Но всё-таки попытаться надо. — А вы-... — начала она, но была прервана его моментальным включением в реальность. — Милочка, — он изящно взмахнул рукой, словно дирижировал оркестром. — Зачем же такие формальности? Мы вполне можем перейти на «ты». — Мм, ну хорошо. Ты так и не расскажешь, куда мы держим путь? Прошло уже десять минут, а мы по прежнему идём невесть куда. — Куда же ты так торопишься? — даже его руки, расслабленно закинутые за голову, не помогают сделать эту прогулку безмятежной. — Наслаждайся свежим мондштадтским воздухом и не будь занудой. — Вы-… Ты обратился немного не туда, если тебе нужна дружеская прогулка. — презрительно разъяснила она, чувствуя себя прогулочной собачкой. — Не забывай, у нас ещё пять часов впереди. — он перевёл глаза на девушку, отчего та вздрогнула. Нет, его вид ничерта не отчужденный и безмятежный, это ловкая иллюзия. Поняв, что здесь и к чему, она кивнула и продолжила молча идти, но теперь стралась быть на чеку. Уровень напряжения в воздухе немного взлетел, что Скарамучче явно не понравилось. — Ты знаешь, я не желаю тебе зла. – выпалил он, желая и дальше поддерживать иллюзию спокойствия. — Ты знаешь, мне на тебя наплевать. – девушка высокомерно фыркнула, не повернувшись в сторону заказчика, но будто бы наблюдая за ним исподлобья. Внезапно Скарамучча остановился, развернул голову на неё, состроив клоунскую ухмылку, отчего дама подпрыгнула на месте и отшатнулась на пару десятков сантиметров. — Мм, плевать? Да ты что. – улыбнулся он, будто мысленно празднуя свою странную победу. Дама втянула воздух через зубы и сжала кулак, будто хотела засадить ему на спину пару синячков, отчеканивая слово "идиот" перед каждым ударом, но в итоге сдержалась, не проронив даже матного слова. Похвальная стрессоустойчивость. — Ладно, ладно, на самом деле досуг я провожу не за пуганием молодых барышень. – оправдался Скарамучча, крайне неубедительно посмеиваясь доброжелательным смехом. — Да неужели. — саркастически спросила она, приподняв вычерченную масляной косметикой бровь. — Ага. Мне не интересны даже светские беседы и обмен любезностями. Гораздо больше я люблю исследовать внутренний мир человека. — пояснил Сказитель, после чего загадочно приподнял уголки губ. — Хм. Сейчас это звучит двусмысленно. — подметила дама, уделив особое внимание ребристому камешку под своим носком. — Оу, я имею в виду третий смысл. Девушка остановилась, медленно развернув голову на собеседника и опасливо оглядев его. — Да-да, это именно то, о чём ты подумала. Но не бойся — он схватил её за предплечье, отчего она вздрогнула всем телом. — Тебя я убивать не собираюсь. — И с какой такой стати я должна тебе верить? — она с неким отвращением взглянула на свою руку. Голос звучал твёрдо и громко, но её тело до сих пор находилось в замирании, готовясь к неожиданной атаке в любой момент. — Когда ты шла сюда, то, как и в любой другой раз, рассчитывала такой риск. — судя по тому, как вытянулось её лицо и взлетели вверх треугольные брови, догадки оказались верны. — А так совсем неинтересно. Гораздо лучше, когда человек постепенно начинает понимать, что попался в ловушку, оглядывается по сторонам и понимает, что выхода у него уже нет. — кобальтовые глаза потемнели, пока безобидный на вид юноша расплывался в садистической ухмылке и продолжал свою тираду. — А там дело за малым. Полоснуть разок артерию, или резким выпадом пронзить сердце, пробить висок, вскрыть живот. Ну а если будет настроение, начать с конечностей. Можно медленно и жестоко, или более быстро, смотря, хорошо ли жертва будет себя вести. —… Понятно. Всё, что смогла выдавить из себя девушка — медлительное пожатие плечами и вскидывание бровей. Скарамучча отпустил её руку, и они продолжили идти вперёд, соблюдая тишину. Предвестник думал о чём-то своём, даже изредка не поглядывая на собеседницу. Можно ли сказать, что его гордость была задета? Весьма. Редко он встречает человека, который не испугается его садистических наклонностей и не убежит куда глаза глядят, когда он отвернётся. Такая спокойная, естественная и умиротворённая реакция одновремено сердит и манит. — А что нравится тебе? Теперь она застыла во второй раз, глядя на него ещё более недоуменно. Кажется, заинтересованность в собственной персоне напугала девушку гораздо больше того факта, что рядом с ней шагает жестокий маньяк-садист-убийца. — Мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать, что мне нравится. — выдала она, отвернувшись в сторону. Кажется, на её лбу появилась крохотная морщинка. — Я всего лишь хочу знать. Я ведь поделился с тобой своими увлечениями, — едва ли расчленение невинных граждан можно назвать увлечением. — теперь и ты расскажи. Чем любишь заниматься в свободное время? — Какое-какое время? — Ой, да ладно. У всех есть свободное время. Даже у меня. — усмехнулся он, разглядывая глянец ещё незапылившегося чёрного маникюра на своих заострённых пальцах. «И ты тратишь его на какую-то ерунду» — донеслось до ушей тихое бормотание, которое он, вероятно, не должен был слышать. — Ладно, так и быть. — поняла наконец, что он не отстанет с допросами. В этом деле у него имеется действительно неплохой опыт. — Я люблю смотреть на звёзды. Увлекаюсь астрологией, иногда делаю людям предсказания. Чего она совсем не ожидала, так это того, что этот подлец искренне рассмеётся, чуть ли не хлопая себя по накрахмаленным коленям. — Ч-что смешного?! — возмутилась девушка, вскинув толстые треугольные бровки. — Ты серьёзно веришь в этот бред? — насмешливая ухмылка не сходила с его лица, пока он смотрел на новую знакомую как на маленькую девочку, которая до сих пор верит в единорогов. — Это не бред! — она ткнула его пальцем в плечо и злобно уставилась, прожигая взглядом. — Просто такие дураки, как ты, считают созвездия ложью, хотя на самом деле они могут сказать гораздо больше, чем может показаться. Девушка надменно вскинула голову и отвернулась, сложив руки на груди. Нет, она не собирается прекращать удивлять его. Интересно, сколько ещё таких выходок эта чертовка припрятала в рукаве? — И часто тебе снижают плату за излишнюю вспыльчивость? — Никогда. – твёрдо и оскорбленно процедила она. – и платят мне не за молчание. — Да, не за молчание… И вновь их диалог окутала тишина. Теперь настроение девушки сменилось с нейтрального на обиженное. И стоп. Она и правда…?! Скарамучча вновь с трудом подавил смешок. Она действительно надула ярко-красные пухлые губки и насупилась, словно малышка. Ха-ха, это просто смех. Удивительно, с такой-то профессией у неё ещё сохранилось чувство обиды и униженности. Но всё-таки как бы умилительно сейчас не выглядела эта особа, Скарамучча начал чувствовать себя немного неудобно. — Хей. — он ткнул её в плечо, обратной реакции не получил. — Ну не обижайся! Как там тебя… В ответ на её продолжительное и нарочитое молчание он начал оглядываться по сторонам, ища то, чем можно было бы её разговорить. Конечно, через некоторое время его взгляд неизбежно упал… то есть поднялся на небо. — Эй. Эй! Ну покажи мне какое-нибудь созвездие. — преследовало ощущение, что он сейчас переговаривается не с дамой по вызову, а с маленькой девочкой, у которой отобрали конструктор и отправили спать. Он готов даже поспорить, что в детстве она ненавидела дневной сон. — И зачем же тебе это? Неужели, заинтриговали основы лженауки, в которую верят только малые дети? — надменно спросила она, всё ещё держа локти на своей прекрасной груди. — Да, заинтриговали, — согласился Скарамучча, тряся девушку за плечо. — Давай, солнце, я жду. — Тц. Ладно… — серые глаза пофигистично закатились. Скарамучче уже начинало казаться, что заказчица здесь именно она, а не он. — Смотри. Видишь вон ту звезду? Под облаком, она самая яркая. Он вытянул голову в сторону женского пальца, про себя отмечая красоту её перчаток и формы рук, которая вполне способна затмить яркость той звезды. — Вижу. — А теперь вот эта точка, эта и эта… — указательный палец вычерчивал чёткие границы, пока он кивал в такт многчисленным местоимениям. — Это созвездие называется «Пилигрим». — Звучит… Звучит. — заключил Скарамучча, деловито почёсывая подбородок, пока задолбанный жизнью астролог разочарованно выдыхала. Хоть молчание по прежнему и оставалось их спутником, теперь оно было менее напряжённым и давящим. Похоже, эта миледи перестала на него обижаться, теперь его совесть чиста. Ну, точнее та 0,0001% его совести, которую бы занял этот крохотный грешок. — Хорошо. Теперь ты можешь задать интересующие тебя вопросы. — Мм, дай подумать. — она погрузилась глубоко в свои мысли, видимо, тщательно выбирая, что лучше спросить. — Насколько вежливо ты обращаешься с девушками, с которыми спишь? — И это все темы, которые пришли тебе в голову? — покачал он головой, будто осуждающий отец. — Ну, я хочу знать, что меня ожидает. Он отвернулся, раздумывая обо всяком. Или о чём-то конкретном, так сразу и не скажешь. — На тебя так сильно давит необходимость близости со мной? Если так, мы можем этого не делать, я всё равно тебе заплачу. Девушка подняла на него равнодушный взгляд, словно исчерпала сегодняшний лимит на удивление. Открывать рот она почему-то не спешила, хотя так и тянуло съязвить этому недоумку что-нибудь гадкое. Что опять за выкрутасы с подвохом? Неужели он не может просто сделать то, для чего она сюда приехала, и опустить её на все четыре стороны? Ладно, осталось вытерпеть этот десятый круг ада всего каких-то 4 часа и 35 минут. — Я лишь хочу отдохнуть от надоедливой работы, а секс — не единственный вариант отдыха, — продолжил он, не обращая внимания на её насупленные бровки. — Мы можем провести оставшееся время как угодно. Поэтому спрашиваю чётко и ясно: ты хочешь переспать со мной? — Что будет зависеть от моего ответа? — Узнаешь, когда ответишь. Она рассмотрела его тело с ног до головы, словно пыталась активировать суперспособность видения тел сквозь одежду. — Ну допустим, что хочу. – поразмышляв, заключила она Он гордо поднял уголок губ, будто не слышит подобных слов каждый день. А может, он и на самом деле не слышит, ей это неизвестно. Хотя его привлекательная и даже немного милая внешность кричит об обратном. — Можно ещё вопрос? — Конечно. — Куда мы всё-таки идём? – она обернула голову против часовой стрелки, в очередной раз пытаясь получить от природы неизвестные ей сведения. – Я чувствую, что мы поднимаемся на возвышенность. Тебе придётся заплатить очень много денег и судебных заседаний моему работодателю, если ты намереваешься скинуть меня со скалы. — Ха-ха-ха! Ох, дорогая, какого ты обо мне мнения? Если бы я решил забрать жизнь у такой прелестной девицы, я бы выбрал способ креативнее и романтичнее, — она состроила надменную морадшку, ясно давая понять, что шутку не оценила. — Теперь я могу сказать точно: то место, куда мы направляемся, тебе понравится. Она кивнула, почему-то соглашаясь с тем, что ей скорее всего там понравится. Так и быть, столь необычном клиенту можно и дать шанс на хорошее впечатление. — Ах да, мы уже на месте. И если не хочешь воплотить в жизнь ту смерть, которую сама описывала ранее, рекомендую шагов вперёд больше не делать. Девушка пошатнулась и нервно сглотнула, когда случайно взглянула вниз. Они стояли на обрыве высотой метров 25, и от падения вниз с задорным свистом её отделяли всего какие-то десять шагов. — Эй, что это?! — запаниковала она, но не успела продолжить, потому что Скарамучча взял её за плечи сзади и повернул корпус правее и немного вверх. — Дурочка. Ты не туда смотришь. Когда глаза взметнулись в бескрайнее небо, её челюсть чуть не отвисла до самого конца обрыва. Она действительно не туда смотрела. Темно-синее, как её волосы, полотно сплошь было усеяно крохотными белыми точками, которые пуховым покрывалом застилали перистые облака. Верхушки деревьев мерялись ростом, пытаясь хоть кончиком веточки коснуться той недосягаемой высоты, но сколько бы они не тянулись вверх, достать до звёздочки пока ни у кого не получилось. Дама восхищённо разглядывала эту прекрасную картину, написанную добрым и талантливым художником, пока не включилась в реальность и не обнаружила, что тёплые руки до сих пор покоятся на её плечах. Она не имеет права отталкивать его, ведь в этом её работа. Но почему-то она чувствует, что сейчас не против. Пусть кладёт руки, куда ему заблагорассудится, и сейчас она ни за что не будет сопротивляться. — Ну как? — интересуется он ей на ухо, укладывая подбородок на одну из своих кистей. Пальцы сжимают нежные плечи девушки, пробуя их на ощупь и разминая, словно подтаявший пластилин. — Это… Это богоподобно! — вскрикнула она, взлетев всем телом и побеспокоив его голову, но тут же уселась обратно, вспомив, что сейчас находится в своём личном пространстве не одна. — Спасибо тебе большое, это правда очень красиво. Последняя фраза прозвучала более стушёванно, и Скарамучче это совсем не понравилось. То, как эта чудна́я дева на самом деле эмоциональна, как она дует губки от обиды, или сжимает кулачки от радости, так открыто выражая своё восхищение простому синему небу — вот, что поистине прекрасно. К несчастью, многолетний стаж работы выучил её — никаких лишних эмоций. Насилие проще пережить, если ты при нём ничего не будешь ощущать. Морально, по крайней мере. Неосознанно он обнял её сильнее, от чего она немного вздрогнула. Но Скарамучча умеет рассчитывать силу, и он точно не сломает ей кости. Неожиданно она поворачивается к нему, смотря своими глазами в его. Боже правый. Он и не замечал, что её радужки, похожие на талые лужицы, что скрывают в себе столько огоньков… Её глаза всегда были так прекрасны? И как он не заметил. — Почему ты тянешь? Что тебе от меня нужно? — отчаянно пыталась выяснить она, нежно коснувшись его плечей своими пальцами. Их руки переплелись в незамысловатый узор. В его лице что-то переменилось. — Ты… не перестанешь меня удивлять. — Кто бы говорил. — Ты правда не веришь, что тебе просто так могут сделать приятную вещь? — Не в такой ситуации. Ты просто хочешь переспать со мной. Но… Ладно, да, я совсем запуталась. — она отвернулась от его объятий, поставив два пальца на лоб и начала размышлять. — Ты мог не заморачиваться и сделать это сразу, но... Почему? — Ну, знаешь... – Сказитель сбросил пиджак на землю. Он повернул её обратно, сократив добрую половину расстояния между ними. – Никто не может постоянно бултыхаться в одних только негативных эмоциях. Она кивнула безоговорочно соглашаясь с цитатой, и в следующее мгновение их губы наконец соприкоснулись. Это был первый раз, пока ещё только проба – Скарамучча осторожно положил руку ей на плечо, не настаивая, давая ей возможность немного подоминировать, но пользоваться она ею не спешила. — Я так... Не хочу. – произнесла она на выдохе, когда поцелуй был разорван. Глаза обоих немного затуманились, что было не удивительно. Теперь звёзды в радужках женщины были покрыты облаками, весьма вызывающими облаками. — Ладно. Будь по твоему, извращенка. С этими словами девушка была безжалостно повалена на землю. В волосы вбилась трава, придавая некогда аккуратной причёске абсолютно непрезентабельный вид. Обмазанные тушью ресницы распахнулись, и её глаза цвета заоблачных гор уставились на него. Сейчас она чувствовала себя не элитной проституткой, а самой настоящей шлюхой. Чувство усиливается, когда его мягкие губы впиваются в её, растирая помаду по лицу и разогревая атмосферу вокруг них, словно лежат они не на земле, а на электрической плите. Да, так лучше, именно этого ей хочется. Она яростно отвечает, пытаясь ухватить за его спину и прижать к себе, но он не даётся. Отрывается, восстанавливая дыхание и с ухмылкой смотрит на неё. Особенно привлекательно выглядят розово-красные разводы вокруг её алых губ, которые некогда были накрашены ровно по контуру. Мысленно обещает себе, что к концу их времени на её чудесном раскрасневшемся личике не останется ни одной чёткой линии. — Как ты больше любишь? — вопрошает он, облизывая губы, на которых осталась её помада, и не сводя с неё взгляда. Она лишь закатывает глаза и нацепляет подобие улыбки. — Это я должна ублажать тебя, а не ты меня. — утверждает девушка, проводя рукой по его плечу и отмечая про себя каждую мышцу под тонкой тканью футболки. — Просто не сдерживайся и не церемонься. — добавляет она смущённым шёпотом. Конечно, ведь она наверняка привыкла держать предпочтения при себе. Он кивает, мол, понял тебя, и вновь затягивает её в поцелуй, прижимаясь всё ближе, как она и хочет. Продолжая сплетаться языками и пробовать друг друга на вкус, они постепенно избавляются от мешающих элементов одежды. С женских плечей улетает меховая накидка, приземляясь возле груды камешков. Его футболка отброшена туда же, и теперь он, с обнажённым торсом, припадает к женским губам сильнее, пуская в ход язык. Постепенно элементов лишнего тряпья на их телах становилось всё меньше. Последнее, что с горем пополам прикрывало даму – кружевные трусики чёрного цвета. Теперь, когда и они валяются где-то в стороне, ничто не мешает Сказителю насладиться видом своей дивы. На её пышную фигуру красиво падал лунный свет, делая упругую грудь и округлые изгибы талии ещё более желанными и эффектными, чем они есть на самом деле. По плечам струились густые пряди иссиня-фиолетовых волос, на которых ныне висела лишь одна заколка в форме звезды. Она вдыхала аромат лавандового шампуня его волос, пока он старательно занимался её шеей. Спускаясь ниже и проходясь языком по чувствительным ключицам, он начал примечать ужасающие вещи: шрамы. Всё её тело было покрыто многочисленными следами острых ногтей, неухоженных пальцев и синяков от ударов. Сказитель тут же ощутил небывалую ярость. Хотелось разорвать в клочья тех, кто посмел притронуться к этому телу и сделать ему больно. И хотя он не мог разыскать этих тварей прямо сейчас, эмоции уже начинали выступать на поверхность. И он решил использовать их правильно. Он опустил руку вниз, невзначай скользнул гладкими ногтями по её клитору и совершил резкий вход. Девушка пораженно охнула, когда его пальцы оказались почти во всю длину в ней. Поблескивающие перламутровыми тенями веки закрылись в блаженном удовольствии, когда он сделал пару напористых движений. — Скажи мне своё имя. – приказал он, когда его рука замерла внутри неё. — Мона… — простонала она, глядя расфокусированным взглядом прямо в звёздное небо. «Мона»… Сейчас это прекрасное двусложное имя звучит в его голове вновь и вновь, повторяясь, словно самая приятная в мире музыка, произведение искусства. В голову невольно приходит сравнение с величайшей картиной Леонардо да Винчи. Да, эта девушка, удивительная стойким характером и очаровательной внешностью, самая настоящая Мона Лиза. Резко вытащив руку, он не стал тянуть слишком долго. Её тело содрогнулось от двух внезапных и резких толчков, а рот приоткрылся в немом стоне, который на выходе превратился во всхлип. Он прикрыл веки, наблюдая за ней сверху, и в этот момент в её груди что-то ёкнуло. Это не было обычным пресловутым заказом, которые она получает бесчисленное количество раз за месяц, не было вынужденным половым актом, после которого ощущаешь лишь влажность и душевную пустоту, и это не было её простой ежедневной работой. Никогда со своими клиентами она не чувствовала себя так. Богачи смотрят на неё, как на само собой разумеющееся. Как на мусор под ногами, покорно им служащий, низшую прослойку общества, никогда не способную достичь и жалкой десятой того, чего достигли они. Как на грязную шлюху, продающую свои моральные принципы за пару звенящих монеток. Он смотрел на неё, словно она была его вселенной. Небесами, несущими на себе мириады звёзд, самой прекрасной дивой в этом бренном мире, созданной для него одного. Для этого мгновения. Для них. Он вновь застал её в расплох, продолжив такие же стремительные и яростные толчки, когда её божественный звонкий голосок начал переходить в откровенные стоны. Сам Сказитель также перестал сдерживаться, и из его груди иногда вырывались хрипловатые вскрики удовольствия. Оба уже были совсем разгорячены. Хватка мужских пальцев на бёдрах усилилась в несколько раз, а женские руки вырывали пучки травы с корнями, покрытыми землёй. Срываясь на бешенный темп, Сказитель и Мона подходили к завершению их краткой баллады. **** Уставшими и слипающимися глазами, молодая, а может и не очень, девушка рассматривала любимое сердцу небо. Радужки метались от одной звёздочки к другой, в голове моментально складывались образы различных созвездий. — Вот это твой "пилигрим"? – послышался сзади вопрос. Мужская рука указала на шестёрку звёзд. Дотянув последнюю резинку на третий оборот, парень опустил прядь волос, и она нежно ударилась о женскую спину. Теперь её причёску украшали две профессиональные косы, меж которых были вплетены собранные поблизости цветы. — Нет. Первые четыре звезды правильные, а другие две ты у его создателя украл. Женщина, обрамлённая кольцом и держащая меч. А сам пилигрим – мальчик, держащий в руках сердце. – воодушевлённо рассказывала Мона, активно жестикулируя. Новая комфортная причёска моталась из стороны в сторону при каждом повороте головы. — А по-моему это просто какие-то закорючки. – заключил Скарамучча, облокотившись на её плечи и всматриваясь в небо. Ну действительно ведь, закорючки закорючками. И что она в них нашла? — Это ты закорючка. – девушка отвесила ему по лбу лёгкий щелбан, чем вызвала только тихий смех, а потом и сама рассмеялась. К несчастью для них обоих, из её кармана послышался звон. Выудив из платья новейшую модель фонтейновских часов, девушка нажала кнопку сверху и грустно вздохнула. — Мне… пора, — фраза отдалась горечью где-то под языком. Она встала с земли, отряхивая с себя голову заказчика. Хотя в другой ситуации она бы осталась в этой позе на подольше. — Напомни, милая, как тебя зовут? — он помнил, конечно он помнил! Это имя ему не забыть более никогда. Просто хотелось услышать прекрасное имя из уст её носительницы. — Мона Мегистус. – заученно повторила девушка, продолжая без особого интереса рассматривать пустоту. — Вот, держи, Мона. – максимально пытаясь скрыть табун печали, он протянул ей льняной мешочек с морой. Она приняла оплату в руки, но едва почувствовала вес мешочка, поспешила запротестовать. — Здесь намного больше, чем нужно! – шокировано воскликнула она, пытаясь вернуть деньги заказчику. Он мягко оттоклнул её ладонь, нежно огладив женские пальцы во время соприкосновения. — И это меньшее из того, что ты заслуживаешь.

***

Брюнетка, одетая в облегающий топ и пижамные шорты, сидела возле туалетного столика и приводила свои волосы в порядок, пытаясь заплести себе косы. Хотя успех ей в этих попытках не сопутствовал – руки не из того места растут. Прядки путались между пальцев и никак не хотели складываться в ровную плетёную конструкцию. Мона чертыхалась и вновь перечёсывала голову, подумывая попросить кого-нибудь из коллег помочь с этим делом. Кажется, Вендетта сегодня как раз свободна, следует взять у неё пару уроков по плетению причёсок. Стук в дверь оторвал её от муторного занятия. Бросив короткое «войдите», Мона отложила гребень и повернулась ко входу. Старик Гёте остановился возле порога, приветливо помахав рукой своей подчинённой. — Ты хорошо поработала на прошлой неделе, Мегистус. — кивнул он с благодарной улыбкой, которая явно была адресовна не Моне, а полученным за неё купюрам. — Твой сегодняшний день будет занят 8-часовым заказом от того же господина. Мона, сохраняя хладнокровие, кивнула, и, когда работодатель соизволил скрыться, тепло улыбнулась до ушей, как дурочка. По крайней мере, над косичками можно больше не заморачиваться.