Я успею!

                  

«Трудно не оценить платную любовь. Её цена обычно известна заранее».

Станислав Ежи Лец

      Если Джин стеснялся купить себе даже просто цветные трусы, отдавая предпочтение самым обычным белым боксерам, то нижнее бельё, которое составляло большую часть гардероба Чимина, его повергло в шок.       Приятель первым делом, как только пришёл Джин, полез к нему в штаны на предмет проверки «готовности».       — Мне же не соблазнять его придётся, Чимин-а! Он так-то «по работе» будет со мной трахаться!       — Каждый омега, Джин-и, должен быть готов всегда! И не только морально.       Чимин вывалил кучу новых не распакованных слипов, стрингов, брифов, хипсов, по парочке транков и джоков… Всё это «богатство» расцветило тёмное покрывало на огромной кровати всеми цветами радуги, перемешивая пёстрое с полосатым и радуя всевозможными принтами.       — Ты не просто всегда готов, Чимин-и… Ты, похоже, всегда наготове!       — Зато ты — на готовенькое! Хватит таращиться, выбирай быстрее! Я рекомендую вот эти, — Чимин держал двумя пальцами какие-то завязочки с гульфиком.       — Пока я их буду развязывать, ночь закончится! — Джин крутил в руках ядовито-оранжевые шнурочки.       Чимин смотрел на него, открыв рот, и молчал.       — Чимин?       — Я подумал, может и правда ты нужен своей общине для… этого самого зелья?       — Здрасьте! Приехали! С чего бы это ты «слиться» решил?       — Понимаешь… Они больше нигде не найдут такую святую невинность: или ты, или больше никто.       — Ты совсем, что ль, обалдел? Хер тебе, а не пирогов с грибами в эти выходные! — Джин выдернул из рук Чимина трусики-бусики и повертел их туда-сюда.       — Джин-и, их не надо развязывать и снимать.       Теперь, разинув рот, молчал уже Джин, путаясь пальцами в эластичных завязках…       Звонок в дверь раздался минут через десять после ухода Чимина, и Джин взвился разжатой пружиной с дивана. Он смотрел в дверной глазок, но ничего не видел: кто-то закрыл ему обзор с той стороны.       Подвывая и покусывая подушечку указательного пальца, Джин сделал два круга: большой и малый по квартире друга, прежде чем открыть.       Альфа, который стоял за дверью, как раз поднял руку, чтобы позвонить ещё раз, но так и застыл, разглядывая Сокджина.       — Ну, привет… — голос у стриптизёра был низкий, неприятный. Но попытку Джина захлопнуть дверь альфа пресек, выставив руку. А следом и вовсе зашёл внутрь и уже сам закрыл за собой дверь, защёлкивая замок.       — Здравствуйте, —прошептал Джин.       А громила в обтягивающих его, как вторая кожа блестящих штанах медленно начал расстёгивать прямо с «порога» пуговицы черной шёлковой рубашки.       Джин сглотнул, вцепился в подол оверсайз-майки и потянул её к коленям, обнажая при этом ключицы…       — А ты горячая штучка… — альфа в прямом смысле облизнулся.       Надо взять себя в руки… Надо взять себя в руки… Надо взять себя…       — А-а-а-а-а… — от неожиданности Джин закричал, потому что не сам он себя «взял в руки».       — И ты заказал меня на всю ночь? Без течки? Просто побаловаться? — промурлыкал прямо в ухо альфа, жадно его облизывая.       Какой же у него противный голос!       — Ты вкусно пахнешь, малыш, — альфа водил губами у Джина за ушком.       А «малыш» был одного с ним роста и никак не мог унять дрожь в коленках, которую альфа принимал за возбуждение.       — Так меня хочешь, сладкий?       — Погоди, ты… Как тебя там… Как тебя зовут? — Джин только успевал вертеть головой, чтобы альфа не присасывался к шее.       — Зови, как хочешь… Мммм, конфетка!       Когда они успели до кровати-то дойти?       Эта мысль вспыхнуло в сознании Джина, когда он на локтях попытался выползти из-под прижавшего его к ортопедическому матрасу альфы…       Тот, уже в распахнутой рубашке головой нырнул под майку Джина и выписывал языком иероглифы на его напрягшемся животе.       — Расслабься, котёнок…       — А-а-а-а-а!!! — Джин опять заорал, потому что этот придурошный альфа в этот момент укусил его за сосок…       Сквозь свой крик Джин вдруг услышал аплодисменты! А потом почувствовал разливающуюся по комнате горечь табака и сливы…       Нет, сначала унюхал, а потом услышал… Или всё сразу?       Повернувшись в сторону распахнутых дверей: и в комнату, и, как оказалось, в квартиру, омега замер, глядя в хмурое лицо Ким Намджуна, который стоял, широко расставив ноги, и хлопал в ладоши. Зато альфа под его майкой вдруг начал странно хрюкать, и Джин с запозданием понял, что тот смеётся.       — Спасибо, Мунбин. Репетиция прошла прекрасно. Оставь омегу, мы уходим.       Джин не отводил глаз от Намджуна, стоящего в дверях, и даже не пытался оттолкнуть от себя альфу, который, выбравшись из-под его майки, продолжал рассматривать его и нагло лыбился.       Потом одним рывком встал с кровати и, хлопнув Джина по ляжке, хохотнув, направился на выход. Они, и Намджун, и этот Мунбин с противным голосом спокойно пошли на выход, о чем-то разговаривая и посмеиваясь, не обращая внимания на замершего посередине большой кровати Джина.       Когда за альфами захлопнулась входная дверь, Джин свернулся в клубок и боялся, что он не сможет вдохнуть…       — Джин-и? Ты дверь-то почему не закрыл?       Чимин орал из коридора, но в квартире стояла такая оглушающая тишина, что он, не разуваясь, прошёл в комнату, где на кровати спал Джин.       Он проплакал всю ночь и под утро, забравшись под одеяло, потому что его колотило, скорее всего, не от холода, а от «нервов», уснул всё в той же позе: притянув колени к груди.       — Джин, — приятель дотронулся до его плеча, — Просыпайся!       — Чимин-а… — и омега, чуть приподняв голову от подушки, сразу же уронил её обратно.       Он потянул одеяло, чтобы укрыться с головой, а Чимин тянул обратно. И когда ему не удалось выковырять Джина, он просто улёгся на него сверху и замолчал.       — Я… — Джин начал опять со всхлипа.       — Тшшш, тише. Мне Юнги позвонил полчаса назад, — от этих слов Чимин почувствовал, как замер под ним Сокджин, и продолжил. — Мы обязательно что-нибудь придумаем…