«Пока я таю свою тайну, она моя пленница;
когда я ее выпустил, я ее пленник».Арабская максима
Минхо, понявший, что их разговор с Сокджином слушают все за столом, перестал шептать. — Как это мило! У нас с мужем всё никак не получается с ребёнком, — красивый омега вертел на пальчике золотое обручальное колечко, — А всё потому, что вы, босс, практически не оставляете мне свободного времени! — он обернулся к Намджуну. — Но и бросать работать в общине я не хочу, потому что очень скучно сидеть дома… Минхо продолжал щебетать, не замечая напряжения и тишины, которые повисли за столом. — Вы где-нибудь работаете, Чимин? — Да, я… — Чимин не сводил глаз с Джина, пытаясь уловить его настроение. — Я секретарь в компании Skin Ноuse… — Так мы с вами коллеги! Я секретарь общины «Квачхон»! — Джин-и, хочешь водички? — Чимин всё так же пристально следил за старшим. — Нет, спасибо — Сокджин поднялся из-за стола. — Я на минуточку… Естественно, Чимин сорвался за ним. Но вместо того, чтобы идти в сторону туалетов, старший, как только они исчезли из поля зрения остальных в их компании, решительно направился в сторону гардероба. — Джин, ты чё молчишь-то? Хватит мне тут загадочного, блять, строить! Как ты себя чувствуешь? — Нормально я себя чувствую! Есть хочу! — Кто ж тебе не давал? Мы в ресторане, так-то… Джин сглотнул и повернулся к младшему. — Чимин-и, постой тут минут десять, а потом вернись за столик и скажи, что я скоро приду? — Джин напялил пуховик, который ему подали. — Так у меня форы будет минут двадцать… — Я с тобой! — Куда со мной?! Ты слышишь, о чём я тебя прошу? — Добром это не кончится, Джин-и! Ты видел, как у него цифры замелькали в глазах, когда он начал считать месяцы до августа? — Пусть считает! Пусть высчитывает! Пусть пересчитывает! — Джин начал злиться. — Какое мне до этого дело? Я сам решил! Я никого не собираюсь напрягать! Можешь постоять тут минут десять? — Ладно… Я жизнью из-за тебя рискую сейчас… — Всё, Чимин-и, время пошло! И я пошёл. — Иди! Посмотрим, далеко ли успеешь уйти… — Я — успею! Понятно? Как только старший вышел в морозную свежесть улицы, мелкий предатель, который «рисковал» не жизнью, а доверием своего лучшего друга, со всех ног бросился бежать в зал ресторана, где альфы уже начали тревожно оборачиваться в ту сторону, откуда должны были бы появиться омеги. Увидев, что Чимин прибежал совершенно с другой стороны, Хосок удручённо вздохнул и кивнул поднимающемуся со своего места Намджуну, спрашивая при этом своего подбежавшего взволнованного жениха: — Солнышко, где Сокджин? — Он ушёл… — Куда? — от рычащих нот в голосе Намджуна не по себе стало даже альфе Хосоку, чего уж там говорить про сжавшихся Чимина и Минхо… — Не знаю. Он сказал, что хочет есть. — Что? — Намджун в растерянности оглянулся на жующих в зале людей. — Ну, он теперь всегда хочет есть… Альфа сорвался в сторону выхода, стоило Чимину произнести фразу про еду. А Хосок притянул к себе жениха и повернулся к сидящему, как мышонок и ничего не понимающему Сон Минхо: — Мы подбросим вас до дома, Минхо-щи? — Спасибо, не надо… За мной уже муж выехал. А Сокджину не понравилась итальянская еда? — Разве их поймёшь, этих беременных? — О, да! Вот один мой знакомый… — Минхо был вполне удовлетворён объяснением странного поведения старшего омеги и начал болтать, забыв про инцидент и не видя ничего особенного в том, что его босс решил позаботиться об ушедшем Джине.***
Джун в распахнутом пальто и шарфом в руках добежал до перекрёстка, решив, что омега направился в сторону стоянки такси, а потом вспомнил, что тот предпочитает передвигаться на метро, и развернулся, чтобы побежать в другую сторону. Он увидел Джина далеко впереди. Тот действительно шагал в сторону станции Синнонхен, чтобы пересесть на девятую линию и добраться до дома. Успокоившись, что омега у него «на глазах», Намджун, замотав шею шарфом и застегнув пальто, направился следом, не сокращая расстояния, давая себе возможность успокоить нервы и «переварить» эйфорию от того, что узнал совсем недавно. Он весь вечер не мог понять, что его так напрягало. В воздухе вместе с неловкостью после того, как с Хосоком и Чимином пришёл Сокджин, висело какое-то томящее душу предчувствие. Он, как придурок, уговорил Минхо поужинать в компании его друзей. Типа не по этикету: альфа придёт со своим омегой и тому будет скучно в их компании, а секретарь умеет поддержать беседу… А тут Джин… И как хорошо, что он взял с собой Минхо, который, одержимый своей мечтой забеременеть, сразу «унюхал» что происходит с Джином… Вечерний вагон шёл практически пустой, и успокоившийся на улице Намджун с нежностью смотрел, как Джин автоматически уселся на место для беременных омег и достал из кармана маленькую атласную коробочку… Омега, уверенный в том, что сумел ловко улизнуть из ресторана, даже ни разу не посмотрел по сторонам, сосредоточенно разглядывая вытащенное из коробочки колечко. — Прежде чем спросить, согласен ли ты… Я должен кое в чём признаться, — Намджун уже очень близко подошёл к тому месту, где уселся Джин, который вздрогнул от голоса альфы и, зажав кольцо в кулаке, поднял на него глаза. От неожиданности он совсем растерялся и его молчание Намджун расценил как приглашение продолжать. — Это я виноват, что ты забеременел… Округлившиеся от такого заявления глаза омеги и растягивающиеся от смеха губы заставили альфу заторопиться с объяснением: — Те таблетки, которые я тебе дал, они были не противозачаточными, а простыми витаминами. Я так хотел, чтобы это случилось! — Намджун ткнул пальцем в наклейку с беременным омегой, которая была расположена рядом с местом, где сидел Сокджин. — Я не стал пить таблетки… Потому что хотел того же… — Сокджин разжал ладонь, на которой лежало красивое колечко, и засмеялся вслед за альфой, который одевал ему торопливо украшение на палец и следом поцеловал его ладонь, "запечатывая" все свои молчаливые обещания и клятвы…