Она любила бабочек.

— Опять в наушниках? — Ты как будто ожидал чего-то другого, — вытаскивая черные «затычки», ухмыльнулся парень к только что вошедшему соседу по квартире. — Днями напролет. Как не посмотрю на тебя ты постоянно слушаешь свой…- тут пришло осознание, что он даже не знает что слушает друг, — свою музыку. Брюнет подошёл к сумкам из магазина, которые были поставлены на стол. Немного пошарив в них, тот вытянул зелёное яблоко и довольно хмыкнув двинулся к кровати. — Все таки хорошую мы однокомнатную сняли. — Ты повторяешь это раз за разом, — вздохнув, закатил глаза блондин, с неодобрением посмотрев на немытое яблоко в руке парня. — Но это не перестает быть правдой, — повел плечами тот и плюхнулся обратно на кровать, — и ты согласен с этим. — Что с твоим настроением? — А что с ним? Чуть помедлив с ответом, как будто раздумывая над ним, он все же ответил: — Оно…не такое как в прошлые дни. Парень принялся раскладывать продукты краем глаза следя за брюнетом. Тот копошился на кровати. — Не знаю, по-моему, все отлично, — наконец найдя наушники, тот откинулся на подушки и взглянул в окно, — погода прекрасная… — Прекрати прикидываться, — неожиданная фраза заставила остановиться на полдороге к яблоку. — В смысле… — Прекращай думать о ней. Ты опять надел «маску веселья», — не дожидаясь окончания вопроса сразу же последовал ответ. — Не понимаю о чем ты, — резко ответил парень, откусив яблоко и уставившись в дисплей телефона. Тяжёлый вздох и стуки посуды донеслись со стороны кухни. Блондин принялся за готовку. Обычно этим занимался как раз он. Настроение как не бывало. Вернее, «маски веселья» как обозначил его друг. А ведь тот так долго и убедительно разыгрывал. «М-да, он уже черезчур хорошо меня знает» — хмыкнул про себя парень. Опять басы в ушах. Вкус яблока не чувствуется. Она умерла всего лишь несколько месяцев назад. — Она любила бабочек. — Что? — вопрос кинутый через плечо, не отрываясь от готовки. — Она любила бабочек. Её комната была буквально в них. Она мечтала о татуировке и… — Ты опять решил потерзать старое? — остановил его блондин, — Мне кажется, тебе давно пора проработать это у пси… — Он мне ничем не поможет, — оборвав на полуслове, парень недовольно посмотрел на спину друга. — Всем помогает, а тебе нет, — тон и громкое постукивание ножа уже давали понять, что тот раздраженный. Брюнет пошатнул головой, мол, тебе не понять и продолжил, но уже мысленно. Да, она любила бабочек. Она рисовала их буквально везде. Она всегда говорила, что хочет быть как они. Лёгкой и свободной. Яркой и уникальной. Он всегда подшучивал над ней, говоря, что все ещё впереди, что сейчас она на первой стадии.

Заметка.

Первая стадия превращения в бабочку — гусеница.

Она любила лето. Любила поляну усеянную цветами. Ведь тогда бабочек много. А он любил музыку. Он долго был в поисках той самой песни, которая понравилась им двоим. Их вкусы были значимо разные. И нашёл.

3 июля.

Солнце было ярче, чем когда-либо. Цветы пахли лучше, чем когда-либо. Бабочек было больше, чем когда-либо. Песня играла громче, чем когда-либо. Она смеялась. Её смех был лучше любой музыки, он был готов слушать его днями напролет, только был бы повод. Она бегала, она была счастлива. Она любила бабочек. Это был лучший день в их жизни.

Заметка.

Для неё последний.

Он будет вспоминать его ещё не раз.

Она умерла 4 июля. Авария. Тогда она собиралась ехать с подругами на пляж. Она умерла в больнице. Он не успел. Приехал слишком поздно. После этого его не помнили без наушников. Никто не догадывался, что в них играет их любимая песня или голосовое с записанным её смехом от его шутки. Она любила его шутки так, как любила бабочек. Она любила его так, как любила бабочек. Она любила бабочек. Он засыпал с музыкой в ушах, чтобы не слышать собственных мыслей, воспоминаний, который то и делали, что только добивали его с каждой минутой. И тогда он понял, что музыка — это отличное и единственное обезболивающее. Хотя и придающее одновременно боль. — Она любила бабочек, — еле слышно, самыми губами произнес он, слегка улыбнувшись. Слез уже не оставалось.