Письма

Аль-Хайсам был благодарен владычице Кусанали за то, что на время его масштабных планов и совместной с Итэром революции, он находится дома один. Тишь, да гладь. Как долго он не слышал этого божьего благословения. Тишина — то, к чему люди крайне небрежно относятся, а ведь это такое сокровище. Эти стены уже больше недели не слышали ненормальные крики и споры двух молодых мужчин, отдыхали они, отдыхал и Аль-Хайсам. Это было больше похоже на состояние медитации. Мужчина находился в полной гармонии с собой эти пару дней. Всё было прекрасно. Утро его начиналось чудесно. Вставал пораньше, заваривал чай и в спокойном темпе собирался в Академию. Никаких визжащих Кавехов под боком с их резко воняющим кофе на весь Сумеру. И когда он просил его меньше пить этой дряни, Кавех отвечал: «Пф! Ничего ты не смыслишь! Задолбал уже». Стандартный ответ Кавеха, который подскажет и Акаша и любой другой человек. Да… Тут вам не генерал махаматра. Позже обычный день в ходе которого Аль-Хайсам успевает пару раз встретиться с Итэром и поговорить. С ним было приятно… Болтать. Пусть и молчаливый, но всё понимающий. Да, в Кавехе этого определённо не хватает. Обедает он в гордом одиночестве, а позже запирается в кабинете, либо шпионит где-то по близости. Возвращается он глубокой ночью в одинокий холодный дом, где его не встречают с орами о том, что нужно приходить раньше, ведь иначе Кавех не может уснуть (Аль-Хайсам будет сильно шуметь (он не шумит)). Мужчина не станет скрывать того, что слишком быстро привык к этой жизни. И он стал чувствовать подвох… Сильный. С каждым днём он ощущал подходящую опасность. Изначально Аль-Хайсам предполагал, что это из-за академии. Мудрецы узнали о его планах. Но нет, всё было отлично. И от этого становилось подозрительнее. Аль-Хайсам ждал подвоха и в роковую ночь спал крайне плохо. Утром Аль-Хайсам просыпается от жуткого стука в окно. Он, приподнимаясь с кровати, пытается сфокусировать взгляд. Вроде уже светло. Наверное ещё где-то полчаса до подъёма. Мужчина переводит свой сонный взгляд к источнику звука, приподнимаясь на руке. Там он замечает животное. И что же забыла птица около его окна в такое время? Он лениво поднимается с кровати, пытаясь окончательно разлепить свои сонные глаза и подходит к окну. Аль-Хайсам открывает его и впускает несносного голубя у которого на шее висела бумажка. Он перебирает варианты: кто ему мог послать письмо таким образом. Возможно, мудрецы? Они бы скорее передали приказ напрямую в акашу… Кто-то из его новой компании? Итэр, или быть может тот бывший махаматра Сайно? Мужчина снимает бумажку с птицы и начинает читать её. Это был поношенный пергамент завёрнутый в видимо первую попавшуюся нитку. Сухие пальцы после сна неприятно шуршали по бумаге. После завершения сего действия он некоторое время стоит в ступоре. Содержимое бумаги его одновременно разочаровало и обрадовало. Радость была странной, потому что она была вызвана его осознанием того, что же за груз страха был на нём всё это время. Письмо было от его соседа, отъезд которого он пару дней счастливо праздновал и благодарил вселенную за то, что он наконец-то смотался из его дома. Услышав мысли сдержанного Аль-Хайсама, многие были бы в шоке, предложив тому просто попросить съехать Кавеха. Этот грозный писарь же ещё обеспечивает все его расходы… Мало бы кто понял логику действий Аль-Хайсама. Что уж тут говорить, сам он мало что понимал. Это нельзя было объяснить с точки зрения логики. «Помнишь тот спор про лекцию мудреца Спантамада? Пф, конечно помнишь и даже не пытайся отрицать. Так вот, ты проиграл, я нашёл человека что был на той лекции!!! Он подтвердил, что мудрец рассказывал о том, как лей-линии могут напрямую соединиться с роботом и передавать свои воспоминания. Так что все твои слова про то, что знания могут получить только существа с сознанием — чепуха!» Аль-Хайсам усмехнулся дочитав до конца. Кавех отлично его знал: он помнил тот спор в деталях. Тогда им пришлось ругаться прямо в таверне, да так сильно, что они распугали всех зрителей. Тогда, даже не смотря на то, что Аль-Хайсам внушительная фигура в академии, ему сделали выговор. Мужчина покорно принял обвинения, мысленно думая, что действительно переборщил. И вот, спустя два месяца, они возвращаются к этому спору подобным образом. Аль-Хайсам проверяет взглядом, сидит ли несносный голубь на месте. Когда убеждается в этом, он отходит в сторону, беря пергамент и перо, чтобы быстро ответить этому раздолбаю. «Если он и вправду так говорил, это не меняет того, что данное высказывание — бред. Всем известно, что для воздействия лей-линий обязательно нужно сознание» Он сворачивает записку, находит нитку, что прислал Кавех, и вяжет на неё свой ответ, отдавая птице. Когда она получает бумажку, всё равно остаётся на месте. Аль-Хайсам не особо догоняет какого чёрта происходит, поэтому смотрит на птицу, ожидая какой-то знак. Он, конечно, плохо понимает язык животных, но общение с Кавехом определённо дало ему несказанный опыт в этом деле, поэтому Аль-Хайсам попытается понять. Птица в пустоту клюёт носом и кажется тут всё становится очевидно. Кавех делает абсолютно так же. Когда тот сильно хочет есть, он мотает головой взад вперёд, возмущаясь пуще прежнего о том, чтобы они уже скорее поужинали и вообще в этом доме никакой жизни, абсолютно никакого режима (и не важно что сам Кавех, дай малая Владычица Кусанали, раскроет свои глаза к одиннадцати утра, когда Аль-Хайсам поднимается в 7 утра). — Ладно, — принимает безмолвные условия Аль-Хайсам, отходя на кухню. Он отламывает кусок хлеба и возвращается к птице. Она любезно принимает его, а позже мгновенно улетает. М-да, каков хозяин, таков и зверь. После такого бодрого утра Аль-Хайсам решает не ложиться обратно, поэтому быстро собирается и направляется в Академию, где встречает Итэра, что читает очередную книгу с утра пораньше. Рядом с ним пусто: Паймон не наблюдается, видимо спит. Мужчина здоровается с путешественником и у них завязывается разговор, в ходе которого Аль-Хайсам узнаёт, что Итэр на самом деле коллекционирует книги и любит читать. Он даже смог показать некоторые из них: были и художественные, и научные. Мужчина с удовольствием полистал их, ведь в библиотеке Академии таких книг мало. Удивительно, но спустя время на горизонте появляется их общий хмурый компаньон, что босиком вышагивает по холодному полу прямо к ним. Оглядываясь по сторонам, он наконец переводит взгляд на двоицу. — Как уволился, так сразу денег на обувь не хватает? Одолжить? — Одолжи себе новую голову, потому что этой скоро не будет. — Не слишком ли опрометчиво скрывающемуся махаматре заявляться в библиотеку? — Я вижу ты со своими бумажками совсем отупел, — грубо говорит Сайно, одаривая его острым взглядом, — так уж и быть, объясню нашему дорогому писарю внутреннюю жизнь Академии. Утром тут обычно никого не бывает, потому что все либо спят, либо уже на занятиях. Это первое. А второе, меня позвал Итэр. — Привет, Сайно, — наконец подаёт голос Итэр и бывший махаматра присоединяется к их компании. Эти двое обсуждают что-то о беглецах Академии, которых обнаружил Итэр, выполняя поручения. Пусть Сайно и ушёл с поста махаматры, всяких жуков ловит исправно, даже учитывая то, что у них в исполнении революционный план. И Итэр видимо с ним в этом очень хорошо спелся. Путешественник вообще легко общий язык находит со всеми в округе. Возможно это связано с тем, что он обычно молчит. Люди любят слушателей, а не тех, кто болтает. Итэр как раз из тех, кто увлекается самопожертвованием в каждом его проявлении. Таких людей ценят, особенно паразиты вроде мудрецов. Ими легко управлять. Но Итэр, кажется, не из тех кто так просто поддаётся манипуляциям. Он вообще не похож на обычного человека. Так проходит утро, а позже они решают пообедать вместе. Инициатива принадлежала… Не ясно кому, потому что каждый из них не желал её проявлять по личным причинам. Итэр просто считал это лишним, а Хайсам и Сайно обычно не желали находиться в компании друг друга. Но видимо совместные дела, особенно революционные, сближают, поэтому они обедают вместе. К ним подтягивается Паймон и Дэхья. Компания была как раз для того, чтобы узнать обстановку. Людей в кафе не было, но они всё равно максимально завуалировано обсуждали ситуацию в Сумеру. Хайсам вернулся домой поздно, как и всегда, потому что перед сном решил разобраться с некоторыми бумагами. Ждал его уже неудивительный сюрприз: птица за окном. Разувшись, он подошёл к окну и открыл его, в темноте ночи сидела такая же птица, как и утром. С, вероятно, новым посланием от его знакомого. Он делает вздох и открывает записку. «Во-первых, твой идиотский почерк мне надоел. Как возможно так писать? Его хоть кто-то понимает????? Как писарь Академии может писать так??????» Излишнее восклицание было лишним, но в этом был весь Кавех. Да, Аль-Хайсам действительно ужасно писал, особенно если сравнить с Кавехом. У того каждая буква выведена так, будто он занимался искусством каллиграфии с самого детства. Аль-Хайсам смотрел в этот лист грозно-холодным взглядом, видимо представляя Кавеха. Но, спасибо, лист не начал пререкаться, а упорно молчал. «Во-вторых. У машин е с т ь (!!!) сознание! Не у всех, но есть. Машины из Каэнри’ах тому пример. Они до сих пор мстят за своих хозяев!!!». На этом письмо заканчивается. После прочтения писарь уже начинает сочинять новый ответ, видимо загоревшись спором. «Это часть программы. Любой инженер заложит в них нужную цель — уничтожение других». Хайсам отдаёт письмо, кормит птицу, провожает её из своего окна и уходит, решив не закрывать форточку, чтобы почувствовать свежесть ночной прохлады. В доме было достаточно душно. Так он и лёг спать, душа была спокойна, ведь в доме тишина, а день был проведён отлично. Проснулся Аль-Хайсам утром от ощущения чего-то странного на своей обнажённой груди. Когда он открыл глаза и приподнялся на подушке, шоку его не было предела. Чёртова птица. — Твоё место у окна, а не здесь, — грозно говорит Аль-Хайсам животному, но кажется ей по хрену мороз, хотя бы потому что она его не понимает. Да уж, ведёт себя как её несносный хозяин. Сегодня вы познакомились, а завтра он уже ведёт себя как хозяин в твоём доме. Хайсам не решается сгонять птицу, просто продолжая сверлить её грозным взглядом. Но в этой битве проигрывает он. Ему приходится просто забрать бумажку и читать ответ в кровати. «Кому ты веришь? Каэнри’ах не могли создать такие машины. Если их цель — уничтожить нации, то почему они защищали Сумеру после катаклизма? Исследования Зандика подтвердили это! И вообще, будь их цель уничтожение, нас с тобой бы тут уже не было. У тебя отсутствует критическое мышление, Аль-Хайсам?» «Мышление критическое отсутствует только у тебя, когда ты крадёшь мой кипятильник и подпаливаешь половину общежития. И вообще, воспитай свою несносную птицу, она забралась ко мне сегодня в кровать и разбудила. Откуда у тебя столько времени в пустыне? Ты там бездельничаешь, пока я обеспечиваю тебя? Сознание не может существовать у машин. Такого прогресса не достигли даже в Фонтейне». Ответ не заставляет себя ждать. И птица, в этот раз попросившая двойную дозу еды (видимо из-за недоброжелательной встречи от Хайсама), улетает. День быстро пролетает. Они обсуждают последнюю деталь плана в Аару, так сказать, подводя итоги. Операция должна начать через два дня и закончится в тот же день. В итоге три дня. Примерные рамки именно такие. Кандакия любезно угощает их обедом, а потом предлагает кофе. У Хайсама сразу же в голове все лучшие дни с Кавехом и его излюбленным напитком. Он резко отказывается, но потом чувствует аромат от этого кофе. И, удивительно, этот кофе его действительно заинтересовал. Запах мягкий, но при этом он чувствует «остроту». Удивлению на лица мужчины нет границ, поэтому он решает испробовать кофе. Это невероятно вкусно. Не то что дрянь, которую с великим удовольствием пьёт Кавех. Аль-Хайсам решает прикупить целую коробку этого кофе. Если его сожитель не оценит, то невелика проблема, сам выпьет. Притаскиваясь опять посреди ночи, он встречает привычную птицу на не менее привычном месте. За окном. Аль-Хайсаму даже интересно что он ответил. Наверное опять какую-то бесполезную чепуху. Он усмехается своим мыслям и с расслаблением читает записку, даже не представляя что его там ждёт. — Что? — произносит он, в ступоре читая записку. Это точно выдумка. «С каких пор это я вообще должен перед тобой отчитываться? Что надо, то и делаю. А вообще, я смог найти человека из Каэнри’ах! Его зовут Дайнслейф и по счастливой случайности он исследовал ту местность в которой я планирую возводить дворец. Мы заболтались о том, как сделать его приближенным к стилю эпохи Дешрета и начали обсуждать историю. Он сказал, что механизмы из Каэнри’ах имеют своё собственное сознание! Так что ты не прав. Живой пример>твои заколебавшие меня гипотезы. Скоро ты догипоз Догипозд Догипоздишься дгипотезшься, блять, допиздишься» Этого не может быть. Как он смог достать человека из Каэнри’ах? Это больше похоже на сказку с плохим концом. Данное государство было стёрто с лица земли ещё пятьсот лет назад. Он с хмурым выражением лица пишет ответ. «Во-первых, ты где-то проедаешь мои деньги, поэтому я имею полное право знать где ты и что делаешь. Во-вторых, ты думаешь я поверю тебе? Каэнри’ах, как и все люди оттуда, давно погибли.» Птицу спровадили в счастливый путь, а Аль-Хайсам решил пойти в другую сторону. В сторону здорового сна. Революционерам очень важно спать. Ложась в кровать и уже забывая об абсурдном письме, он думает о том, что дома всё же одиноко. Давно он здесь не был один. Иногда он на автомате останавливается в пороге и чего-то ждёт. И это «чего-то» является Кавехом. Он всегда выбегал его встречать, чтобы высказать что-либо. В доме тихо. Заметно похолодало. Да, определённо одного слагаемого в его жизни не хватало. Но сейчас он заснёт с мыслью о том, что забыл доделать поддельный отчёт по путешественнику. Ладно, завтра ещё есть время. Утром Аль-Хайсам уже первым делом проверяет своё окно. Конечно же там сидит птица, что с нетерпением ждёт его, как и он её. Интересно, там, в ответе, есть что-то разумное? Мужчина решает поиздеваться над птицей, отомстив за вчерашнее утро, поэтому сначала идёт в душ, потом готовит себе завтрак и только потом открывает окно с бешенной, словно Кавех, птицей, которая ему чуть не выклевала глаза, но у Аль-Хайсама хорошая реакция, поэтому он быстро схватил негодницу. И пока внимательно читал письмо, держал её в руке. С каждой строчкой письма его хватка слабела, пока птица вовсе не вырвалась на волю. «Во-ПеРвЫх, Во-ВтОрЫх, В тРеТьИх, В пЯтЫх. Вот ты просто не можешь признать свою объективную неправоту? Всё, надоел ты мне. Я поговорил с Дайном (кстати он очень похож на тебя, я в ужасе, думал что хоть в бежизненной пустыне отдохну), он сказал, что ты знаком с неким Итэром. Этот юноша может подтвердить то, что Дайну можно доверять.» Аль-Хайсам даже не пишет ответ, отбрасывает письмо в сторону и выметается из дома. Пусть Кавех и не кажется совсем серьёзным, но когда дело доходит до подобных споров, то он говорит только правду. Именно поэтому ещё при предыдущем письме он насторожился. Он пробегает через половину Сумеру, с помощью Акаши находя путешественника в порт-Ормосе. Тот спокойно завтракает с Паймон и спит на ходу. Аль-Хайсам подходит к ним и когда Итэр обращает на него свой взгляд, сразу же задаёт вопрос. — Ты знаешь кого-то по имени «Дайнслейф»? Слишком серьёзный взгляд и взволнованный вид Хайсама, а так же абсолютно прямой вопрос без каких либо приветствий, немного удивляет Итэра и поэтому Паймон его опережает. — Конечно знает! Это наш очень хороший, пусть и занудный, знакомый! Мы давно знакомы, — опять взвинченным тоном отвечает Паймон, но у Хайсама доверия к ней нет, поэтому он возвращает внимание к Итэру, который кивает головой, подтверждая слова. — А что случилось? — наконец подаёт голос Итэр. Аль-Хайсам не знает, стоит ли его спрашивать так прямо, но он это делает: — Дайнслейф как-то связан с… Каэнри’ах? Итэр закашлялся, подавившись воздухом. Паймон быстро среагировала и постучала его по спине, чтобы тот не умер. Он благодарно кивнул и возвратил свой взгляд к писарю. — А зачем ты спрашиваешь? Аль-Хайсам сразу же понимает, что Итэр осторожничает, что означает — Кавех сказал правду. Тема Каэнри’ах та, про которую редко говорят в слух. — Один мой знакомый утверждает, что встретился с ним и тот сказал ему одну информацию, подтверждая свои слова тем, что сам из Каэнри’ах, — Аль-Хайсам не верил, что говорил такое. Живой человек из Каэнри’ах… Быть такого не может. Может всё-таки Кавех просто обожрался грибов как это однажды произошло. Хотя, в пустыне их вроде нет. Но зная Кавеха, он найдёт и там. — Твой знакомый… Он говорит правду, — бормочет Итэр, не понимая кто же этот знакомый. Дайнслейф бы не рассказал такое о себе какому-то незнакомому человеку. А насколько Итэр осведомлён, Дайн ведет одиночную жизнь социофоба. Ладно, это, в конце концов, не его дело, так?.. Видимо следующая их встреча с Дайном будет в пустыне. Возможно подобным образом он хотел заявить о себе Итэру, но Дайн ведь мог просто придумать другую чепуху по типу «я учёный изучающий Каэнри’ах». Хотя кто в это поверит? Но ведь если бы Итэр подтвердил… Задумчивый путешественник витал в облаках, когда Аль-Хайсам перекинулся парой слов с Паймон о Дайне. Мужчина убедился в словах своего горе-соседа и уже хотел вернуться домой, чтобы написать ответ, но тут к столикам подбежала знакомая троице девушка. — Азар сбежал, — тихо говорит она Хайсаму. Из одного состояния шока он переходит в другое. Мысли о Кавехе вылетают из головы и он переключается на их нынешнюю проблему. И с этого момента всё идёт наперекосяк. План потерпел сильные изменения в тот же день. Им пришлось собраться прямо в Сумеру и думать что делать. За такими активными спорами и расследованиями даже стойкий Аль-Хайсам показал усталость на своём лице. Он вернулся домой и увидел птицу, что, свернувшись, лежит в его одеяле. Это напомнило ему Кавеха. Он тоже часто спал так, только ещё укутывался в сотню одеял, желательно пышных и нежных. Но дальше его мысли не нашли продолжения. Он быстро сходил в душ, выключил свет и завалился спать. На следующее утро птицы уже не было. А Аль-Хайсам чувствовал себя помятым, когда он вспомнил об ответе Кавеху. Всё же стоило бы написать его, но, к сожалению, их личного почтальона не было. Так прошла неделя. Аль-Хайсаму пришла уже целая стопка писем, но он не успевал их читать. У него не было сил, революция забирала у него их все. Как сложно устроить себе спокойную жизнь без Академии на шее. Ладно, Кавех его поймёт, он же и ради него старается. Может ему удастся стать мудрецом?.. Хотя вряд ли этот чурбан согласится. В ночь перед революцией Аль-Хайсам всё не мог заснуть, поэтому подумал, что это тот самый шанс наконец написать ответ. Он включил свет, поднялся с кровати, протёр свои глаза и подошёл к столу. Да уж, целая стопка… Он решил взять самое последнее послание. Шуршание пергамента было слышно на всю комнату: невероятно тихо. Весь Сумеру уже спал, даже не подозревая что завтра жизнь многих кардинально изменится. Аль-Хайсам даже не думал о том, что они могут проиграть. Всё же на их стороне была крайне сильная фигура: путешественник. Он узнал, что тот смог сразить Архонта. Вряд ли фальшивка станет для него преградой. Прочитав первый раз строчку Аль-Хайсам не сразу вкурил что там написано. Он тупо смотрел на пергамент, пытаясь с разной стороны прочитать несколько слов. «Как я смог полюбить такого игнорщика?..» Смог что? Полюбить? Всмысле полюбить? Любовь? Его любит… Кавех? Как любит? Как… Слишком много вопросов в его гениальной голове, что он даже не заметил как сильно горит его лицо и как он приложил ладонь к своим губам, чтобы остудить себя. Он срочно открыл другое письмо, что лежало в середине стопки. Аль-Хайсам сам не понимал зачем решил сделать это, но вышло достаточно импульсивно, все письма вдруг рассыпались. «…вот какого чёрта ты родился таким умным и красивым…» Это правда. Он не о том, что и вправду умный и красивый, хотя… Это ведь правда. Не об этом сейчас речь. Проблема была в другом. Кавех, кажется, не шутил. Он начал хаотично читать все письма. Попадались те, где он и вправду говорил по делу, но чаще всего он наблюдал слово «люблю». «Люблю твои глаза», «люблю твой голос», «люблю то, как ты споришь со мной», «люблю то, как ты обращаешь на меня внимание», «люблю тебя». «Раз даже после всех тех писем ты не ответил, значит действительно не прочитал «_», ну и пошёл в жопу. Хоть выговориться смог, а то некому: сразу в пустыню упекут, только уже не в качестве архитектора, а больного.» Аль-Хайсам уже полностью потерялся. Такой хладнокровный человек всегда держал себя в руках, но сейчас он ощущал хаос в своей голове и душе. От осознания того, что идиот Кавех написал в этих письмах, не думая, что Аль-Хайсам их прочитает, вызывало странный трепет и дрожь в груди, коих учёный до этого не чувствовал. Это было ранее неизведанное им удовольствие. То, что писал Кавех, было олицетворением его обнажённой души, что обычно скрывалась за всеми его подколами и наигранной злостью в его сторону. Любит ли он Кавеха в ответ? Кажется этот вопрос не нужен после того, как отреагировало его тело и разум. Определённо да. И отрицать это бесполезно. Аль-Хайсам не был из тех людей, которым не доставало внимания. Он вообще всегда был готов к одиночеству, смотрел на мир реалистично, не особо нуждался в чувствах. Аль-Хайсам просто хотел спокойствия в своей жизни. Ему нравилось изучать, заниматься тем, что ему удаётся хорошо. Именно поэтому его реакция точно не обоснована тем, что к нему проявили подобное внимание. Это просто нелогично. А вот источник, что проявил к нему внимание, очень даже повлиял на его состояние. Аль-Хайсам и подумать не мог, что может нравиться Кавеху. Наверное, его слова про «люблю» слишком громкие?.. Хотя, вспоминая его натуру романтика, вряд ли он использует подобные слова не по назначению… Кавех выглядел так, будто он не был ни к кому и ни к чему привязан. Он был свободен, его ничего не держало, на самом деле учёный даже иногда думал о том, что у Кавеха кто-то есть. Хайсам сам не замечал того, как облегчённо вздыхал, когда на пороге появлялось взболомошенное чудо в два часа ночи без намёка на усталость. Он вернулся. И это радовало. Сейчас Аль-Хайсам анализирует не только Кавеха, но и себя. Картина складывается. И он точно решает, что действительно взаимно влюблён в соседа. Он рвётся к ручке и бумаге, но потом резко вспоминает, что птицы то у него нет, а в какой точке пустыни находится Кавех — он без понятия. Эту ночь он будет плохо спать. Аль-Хайсаму нужно поговорить с Кавехом, он скорее хочет увидеть его, скорее сказать то, что внезапно обнаружил в своей душе. Возможно ему стоило извиниться.

***

Никто не говорил ему, что быть революционером легко. Он был готов к трудностям, но не поражению. Вместе с командой они наконец-то смогли разобраться с раздражающими его мудрецами, он мог впервые за эти дни спокойно выдохнуть. Теперь Аль-Хайсам может спокойно разгребать бумажки в своём кабинете и не переживать ни о чём. Но конкретно в этот момент ему бумажки разгребать не хотелось. Что крайне удивительно и по теории вероятности событие невозможное. После того, как Азара разоблачили, фальшивого Архонта уничтожили, большую часть мудрецов сняли с постов, все обязанности по управлению Академией перешли Аль-Хайсаму. Он бы с радостью в них поковырялся, да по несколько раз, но ему жизненно необходимо было увидеть Кавеха. При любой мысли о нём он начал замечать, что начинает смущаться и контролировать это не может. Что же будет, когда они встретятся?.. Аль-Хайсам не мог бросить Академию, но и своё желание увидеть Кавеха предавать не собирался. Только вот ему всё равно пришлось сидеть в библиотеке и чухаться с бумажками, потому что он понятия не имел где конкретно в пустыне сидел Кавех. Шелест бумаг в тишине успокаивал. За работой он мог немного избавиться от мыслей о Кавехе, но всё же осознание того, что они однажды встретятся, выбивало его из колеи. Что ему сказать? Что ему надо сделать? После признания они будут… Встречаться? Ох, чёрт, это же значит, что им надо делать то, что обычно делают пары. А могут ли они это рассказать другим? Они будут продолжать спорить, как и раньше? Аль-Хайсам, честно говоря, никогда и не думал, что может влюбиться. Наверное поэтому так долго и не замечал своего отношения к Кавеху. Идиот… — Ты меня вообще слышишь? Алё, игнорщик. В реальности тебе то не отвертеться от меня, — говорит Кавех, махая перед ним рукой. Аль-Хайсам вздрагивает и резко поворачивается направо. Там его встречает тот самый парень, что полностью забил его мысли. Аль-Хайсам знал привычку Кавеха появляться неожиданно, но сейчас был слишком сильно удивлён. Тело всё сжалось, а дышать стало сложнее от волнения. — Когда ты пришёл? — на выдохе дрожащим голосом говорит Аль-Хайсам, но Кавех, полностью поглощённый своими идеями, видимо не замечает его интонации. — А, так ты меня не игнорировал, а просто не видел? О чём же ты таком задумался? Нет, я понимаю, что мы просто соседи, но ты бы мог игнорировать меня не так открыто? Ты меня сто процентов заметил, кому ты врёшь? Я, значит, сижу в этой чёртовой пустыне, пытаясь выбраться из долговой ямы, чтобы спасти меня и тебя от нашего симбиоза. Если посмеешь что-то сказать о моей полезности, то ты будешь тем ещё наглецом. Жить со мной — та ещё привилегия, просто такие дураки, как ты, не ценят этого. Так вот, к чему это я. Как ты смеешь не отвечать на мои письма и даже не читать их? Как я это понял — легко и просто, но тайну раскрывать я тебе не буду, потому что такой идиот не достоин знать её. Если ты и проиграл в споре, то это надо признать, а не тупо замолчать, ты же всё-таки не какой-то зазвездившийся придурок с начальных курсов. Эй, ты меня вообще слу…?! Кавех, поглощённый своим монологом, даже не заметил того, как Аль-Хайсам поднялся со стула. Он продолжал стоять, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Пробудило его только непривычное касание к своим губам. Он заткнулся. Прекрасно. Хотя, если бы он продолжил бубнить какую-то чушь, Аль-Хайсам был бы не против. — Я прочитал все твои письма, — говорит ему в губы Аль-Хайсам и пытается не смотреть тому в глаза, хотя в их близком положении это крайне сложно. Кавех, который плохо сообразил что сказал Хайсам, наоборот тупо уставился в глаза своего соседа. — Прочитал? — Да. — Ты прочитал все письма? — Да… Кавех чувствовал жар подходящий к его лицу. Прикосновение к его губам не вызвало такой реакции потому, что он не понимал всей ситуации, а сейчас на него накатило такое сильное осознание… Казалось, что он опьянел. Голова начала идти кругом. — Нахер ты их прочитал? — шёпотом спрашивает Кавех, который не отводил своего взгляда. — Ты же сам сказал не игнорировать тебя. — Но ты же не отвечал мне! Какого чёрта? — Я был занят, — на выдохе сказал Аль-Хайсам и обратно перевёл свой взгляд на чужое лицо. — Занят?! А письма ты как тогда прочитал, ебучий гений? — сейчас Кавех уже больше походил на того, кого Аль-Хайсам знал. И это вызывало странное приятное чувство в груди. Может, у него фетиш на унижение? О Владычица Кусанали, только не это. Блять, нахуй он впутывает в свои наклонности бедного ребёнка. Аль-Хайсам быстро среагировал и адаптировался, поэтому опять коснулся Кавеха губами, откровенно говоря, не зная как целоваться. Пока у архитектора была загрузка программы, Аль-Хайсам внимательно смотрел в глаза схожие с рубином. Взгляд Кавеха сконцентрировался и он провёл языком по губе Хайсама, начиная что-то наподобие поцелуя, потому что то, что делал Аль-Хайсам, конечно, вызвало у него кучу непотребных эмоций, но всё же на этом можно и не останавливаться. Аль-Хайсам начинает задыхаться и даже не знает от чего больше: чувств или действий Кавеха. Он не знает куда деть себя. — Как бревно, честное слово. Ты слишком сильно вжился в роль пользователя дендро, — бурчит внезапно Кавех, Аль-Хайсам даже не замечает того, как он отстранился и обратно вернулся к своим делам любовным. Вот чертила, даже в такие моменты надо ему что-то сказать. Несмотря на комментарии Кавеха, Аль-Хайсам очень сильно наслаждался этим моментом и готов был простить Кавеху всё в этой жизни. К слову, когда он научился так целоваться?.. Позже обязательно узнает. И это не пустые слова, Аль-Хайсам, если захочет, то действительно сделает это. Удивительно, что Аль-Хайсам надеялся на адекватный разговор в их-то отношениях. Итэр, стоящий за их спинами, без каких либо эмоций наблюдал за ними, пока Паймон издавала немые звуки и яро тыкала в них рукой. Ну, а что Итэру? Он за тысячи лет и не такое видел… Может даже помочь советом новоиспечённым «не друзьям».

— Вы «друзья»? — Мы похожи на друзей? — Прошу прощения, вы встречаетесь?