Легкий Путь

      Поездка была длительной, на протяжении целого с половиной дня, я что и делал, так смиренно сидел в клетке, пребывая в глубоком погружении в свои мысли. Преодолевая сплошные лесные массивы, оказавшись в столице, периферическим зрением я замечал толпы людей, заинтересованно наблюдавших за экзотическим уловом Каперцев, одна треть из которых выражала неподдельное любопытство, вторая презрение, а последние и вовсе агрессивное настроение. С одной стороны благо, что мне удалось таки пройти в столицу людской Империи, но с другой, визит оказался совсем несвоевольным, и с крупными последствиями. Такими темпами, меня вдруг нагнала толпа теней, окружившая со всех сторон. Солнечные лучи были скрыты за толстым слоем каменной глади, представляющей собой стену парадного коридора огромной темницы Империи.       На мои запястья предварительно были надеты кандалы, исполняющие роль препятствия возникновения сопротивления, со стороны невиновного. Выйдя из открытой стражами клетки, предо мною встал вид мрачной, и куда ещё более отчаянной картины местных красот, что так излюблен особо неосторожными представителями криминального мира. Малое освещение, преимущественное сочетание черных и серых тонов, немногочисленные, язвительно моргающие лампы. Возгласы местных "жителей", доносящиеся от куда-то из недр этого места, и расходящиеся эхом по всей внутренней территории не комфортабельного помещения. Об отношении к заключённым, со стороны местной стражи и вовсе можно было молчать, судя по своему пути до одиночной камеры, что постоянно сопровождался различными подгоняющими оскорблениями, и незначительным излишним рукоприкладством.       Так в последствии и оказавшись взаперти, только уже не на свежем воздухе, а глубоко под землёй, в сырости и малом здравии, я начал вновь включать голову, стараясь не вникать ментальным восприятием в печальный настрой своего окружения. - "Почему все так обернулось... Я не понимаю. Как я за пару дней оказался в таком положении, почему, кому я так навредил, что приходится так расплачиваться? С того самого дня, я так и не достиг ни одной из своих целей. Я не смог отомстить черным рейдерам, не смог найти никакой Рафталии." - проходили мысли в моем сознании, заставляя ноги поджаться под себя, пребывая в сидящем положении, а руки скрестить под собою. - "Я лишь просто скитался по людским землям, ведя образ изгоя, вечно перебираясь с места на место. Я смог обрести силу, но где она сейчас? Сейчас я просто беспомощен, превратился в жертву идиотской ситуации без права выбора. Что за черт..." - продолжал течь поток мыслей, из-за коих руки хватились за голову, наклоненную вниз. Глаза закрылись, окуная зримую картину в беспросветное затмение, неспешно ведущее моральное состояние к критическому упадку.       На почве подобного времяпровождения, состояние скатывалось все ближе к депрессивному, вынуждая сознание биться между абсолютным смирением и моральным самобичеванием, из которого имеется шанс выбраться к движению вперед. Только достаточно вспомнить местный антураж, так становиться ясным то, что позитивного исхода из нынешнего положения, точно не будет.       Однако, внимание смогли привлечь множественные шаги, доносящиеся за металлическими прутьями где-то в стороне, и с течением времени становившиеся все громче, явно подводя к приближению. Через несколько секунд, я поднял свою голову и узрел, как спереди от меня стояло двое мужчин. Один из них был местным представителем рабочих, стражник, что сопровождал церковного служителя - как можно было судить, по его одеяниям. Церковник в чистейшей, белоснежно золотистой ризе, смотрел на меня с исследовательскими намерениями, обращая свое внимание на недлительный срок. - Подойди сюда. - кратко произнес стражник, вынуждая меня подняться с места.       Производить излишние телодвижения желания большого не было, однако коль в клетке сижу именно я, то и деваться от назойливых указаний было некуда. Вскоре приблизившись к металлическим прутьям, я встал на месте, начав поглядывать то на стражника, то на церковника, останавливая свой взор на последнем. - Мы проверим твою принадлежность к демонической родословной. Если Отец обнаружит в тебе тьму, то ты будешь приговорен к казни. Хотя будучи монстром, будущего тебе все равно уже не видать. - жестоко, и с элементом скрытой, надменной угрозы, произнес стражник, отдаляясь в сторону на несколько метров, дабы не мешать работе ранее сопровождаемого гостя в дорогих и эффектных одеяниях. - Не бойся, божье творение, ты совсем ничего не почувствуешь. - сказал церковник, выставив правую руку перед собой в направлении меня.       Церковник начал осматривать мою магическую энергию, проверяя ее стихийную направленность и анализируя предрасположенность к расе, или же виду. Процесс сего мероприятия длиться не долго, если подобным углубленным изучением занимается опытный человек, статус чего можно было представить этому церковнику, ибо его реакция не заставила долго ждать. В какой-то момент, в процессе исследования моей внутренней и внешней энергии, физиономия церковника резко переменилась. Его глаза широко раскрылись, челюсть пала ниц, а с висков начали стекать немногочисленные капли пота - создавая образ бурного смешивания страха, паники и шока, испытываемые все вместе, в одну секунду. Мужчина попятился, пытаясь произнести хоть что-то, своими жалкими попытками, выраженными в заикании. И вот разорвав дистанцию меж собою и мной, он вдруг закричал, искривив свое лицо в еще более напуганное, до звериных инстинктов, лицо. - Отродье! Ты не должно здесь быть, в нашей Империи! В границы нашего дома проникло зло, уходи! Ты должно исчезнуть, сейчас же! - панически выкрикивал неподготовленный служитель церкви, чуть ли не брызгаясь слюной из своих громогласных уст. - Изыди! Изыди! Изыди! - начал без конца повторять он после, обнажив крест из недр своих одеяний, и став враждебно размахивать им в мою сторону.       Меня же в эти мгновения времени, стало переполнять уже больно надоевшее чувство, так называемое недопонимание. Сейчас я был дезориентирован как никогда раньше, позволив самому себе уйти в состояние ступора, пока все не уляжется. Реакция церковника могла бы каждого повергнуть в шоковое состояние, когда ты точно не уверен в своем происхождении. Жалкая и наигранная ложь, пытающаяся внушить тебе отрицательное мнение о самом же себе, или жестокая правда, старающаяся убедить тебя в том, кто ты есть на самом деле. Что первый, что второй - оба варианта, правда одной истины, кажутся столь терпкими и нежелательными к реализации, что простая мысль о них способна вызывать не слабое давление в груди.       Я наклонил голову на бок, пытаясь задать немой вопрос церковнику перед собою - "Что же он увидел внутри меня?" - но ответа, очевидно я бы не дождался, не сейчас, и даже не через час, коль на возникшую суматоху прибежал стражник, сразу же начавший осматривать окружение на предмет возможного насилия с моей стороны. Однако ничего подобного не обнаружив, он просто взял под локоть руку церковника, уже более глухо в моих ушах, все продолжавшего что-то кричать в мою сторону, и поспешно увел его.       Прильнув руками к металлическим прутьям камеры, я начал высматривать уходящую от меня парочку. Пальцы крепко сжали железные стержни, а широко раскрытые глаза, панически старались остановить уходящих гостей. - Подожди! Что это значит? Ответь мне! - криками я пытался добиться хоть чего-то, как то было несколько часов тому назад. Но что ранее, что сейчас, простыми возгласами ничего добиться не удалось. - Твою мать! - восклицая изверглось из моих уст, я оторвался от полосчатой преграды. - Меня казнят... нужно что-то делать. - наконец решимость заявилась в ходе моих мыслей, после всего произошедшего за столь короткий срок. Потому, выставив свою правую руку пред собою, я попытался прибегнуть к магии, провоцируемой голосовой командой. - Тени крыс. - ничего - Тени ворона. - ничего - Эдем? Хотя кого я обманываю. Так, ладно... Грозовые копья. - ничего - Астрал. - произнеся очередное заклинание вслух, я прикоснулся рукой к стене, и повергся в секундное уныние, в последствии перешедшее в продолжение попыток выдать из себя что-то, способное вызволить меня из заточения. Раз за разом, приходилось пробовать даже то, что было бы бесполезным. Правой рукой, левой, концентрация и сосредоточение, перенаправление маг-потоков - ничего в итоге не выходило. Но я пытался, продолжал искать хоть какую-то помощь в четырех подземных стенах, ибо с каждой длительной минутой, моя решимость и надежда в благой исход неописуемо росли все выше и выше, выработав в себе такой настрой из воздуха, как если бы подсолнух вознесся над обезвоженной землей суровой пустыни.       Прошло много времени, хоть оно совсем и не ощущалось из-за активных попыток самостоятельного спасения. Но выросшая усталость, на почве всех длительных действий начинала постигать мой разум, внушая мысль о прекращении, дабы прерваться на хотя бы недлительный отдых. Решив что стоит немного передохнуть и восстановить свои силы, чтобы можно было продолжить в том же духе немного позже, я утомленно облокотился спиной о сырую, каменную стену. Закрыв свои глаза, и начав уводить мысли на краткий промежуток времени в потустороннее небытие, для большей эффективности временного отдыха, в груди вдруг возникла не серьезная колкая боль.       Приложив руку к своей груди, через пару секунд пальцы сильно сжали рубашку в мятый кусок. Плохо ощутимая боль внутри, начала постепенно и стремительно нарастать с каждым мгновением, словно как зараза, став расползаться по всему телу, обхватывая как можно большую область для поражения. Ноги подкосились, и будучи не способными устоять с потерянными силами пред таким давлением, он не выдержали и я упал на колени, в последствии встав на четвереньки, упираясь руками о грязный пол камеры. Зараза в лице острой боли, разошлась по каждой клетке моего тела, по ощущениям, насильно высасывая из меня всю жизненную энергию, посредством бесконечных прокалываний незримыми иглами, так стремительно пронзающих мою плоть изнутри и снаружи. Дыхание стало спертым, кислорода в легких сильно не хватало, коль каждый вздох казался божьей карой за все грехи. Конечности тряслись из-за перенапряжения и крупного физического истощения, а широко раскрытые глаза смотрели четко в одну точку, стараясь сконцентрироваться на своем состоянии, дабы мозг смог заняться возникшей, чрезмерно негативной ситуацией, держа надежду на возможность все уладить.       Лучше не становилось, лишь только наоборот, всю яркую надежду затмила волна черной субстанции, ставшей вырываться из моего рта неспешным потоком. Прямо как тогда, в не столь давнем сне, я ощущал себя сейчас примерно так же, посему мое сознание начинало приходить в состояние разраставшейся паники: умереть от невесть чего, путем больной тошноты, где-то глубоко под землей, с язвительно моргающим светом неподалеку в четырех омерзительных стенах, выход из которых преграждают на половину проржавевшие металлические прутья - что еще может быть хуже, чем это.       Золотая радужка глаз засияла ярким светом на черном фоне, переизбыток возникших многочисленных эмоций в данную секунду, буквально испытывал мозг на прочность, нанося мощные удары тяжелым молотом по моей психике, ведь подобное времяпровождение было крайне изнуряющим. Это состояние, как и во сне - было до жути мучительным, но не продолжалось более восьми секунд. Восьми секунд, по ощущениям сравнимых с половиной часа, постоянной и бесконтрольной агонией, испытываемой как телом, так и сознанием. Конец сего мероприятия позволил телу испытать резкий покой, почему я повалился на бок, оказавшись неподалеку от лужи черной тягучей субстанции, обьем которой был приблизителен к одной трети литра. Голову сразу же стала покорять мощная сонливость, последствия которой пока перебивали мои яростные дыхательные рефлексы, заполняющие изможденные легкие, сжавшиеся до формы сдутого шарика, после испытанной внутренней боли, сопровождаемой полной потерей дыхания. Пролежав в подобном положении еще около сорока секунд, голова попросту не выдержала поддержания ясного ума, и своевольно увела меня в страну грез, с неспешно затухающими глазами.       Раскрыв глаза, я огляделся по сторонам. Вокруг простилался травянистый ковер, раскиданный по земле обрывистыми кусками, границы коих преграждали пешие дорожки, казавшиеся куда шире, чем привычные лесные тропинки. Запах свежего воздуха одолевал мое сознание, словно отрезвляя его от первоначального, недлительного опьянения чувством смирения. Глянув под себя и узрев свое тело, я понял, что мне на вид сейчас около двенадцати лет, и в последствии недолгого исследования окружения, внимание моих очей упало на собственный дом, со стороны казавшимся таким пустым, таким одиноким и безжизненным, будто бы это была иллюзия, скрывающая за своей пеленой сплошные руины. Гиблое ощущение сомнения внутри, провоцировало меня на начало стрессового поведения внутри головы, но оно резко оборвалось, коль мои уши уловили знакомый голос. - Эй, Наме! Пойди сюда! - доносился мужской голос, со стороны дома.       Присмотревшись я как оказалось, сразу и не заметил своего отца, стоявшего неподалеку от порога нашего жилья. Он яростно махал мне рукой, с такой силой, что казалось, будто бы он взбивает сам вокруг, протекающий над его головой. Тем не менее сразу же подбежав к нему, отец встал на одно колено, чтобы хоть немного оказаться на уровне моей высоты. Он положил свою правую руку мне на голову, а затем растрепал волосы в своем репертуаре, что было не столь приятно, однако было ясным то, что даже с таким грубым подходом, но он проявлял внимание ко мне. И устремив свой одновременно заботливый и воинственный взор в мои глаза, он заговорил. - Наме, как ты себя чувствуешь? - задал он вопрос мощным, великим, но приглушенно приятным и располагающим к себе голосом. - Да кажется нормально, а что? - недоумевая переспросил я в ответ, ибо вопрос был неоднозначен в столь яркий солнечный день. - Просто мы с твоей матерью немного беспокоимся о тебе. В последнее время, твои дела идут хуже, чем всегда.       Сказав это, сзади меня из неоткуда появилась моя мать, заботливо и подозрительно обнявшая меня со спины. - Драго верно говорит, солнце. Настали времена, когда тебе наконец предстоит узнать то, кто ты на самом деле. - Я.. Я не понимаю. Вы чего это вдруг, о чем вы? - задавался я вопросами, озаряясь то на отца, то на мать. - Мы знаем, что ты зачастую не понимал, почему выглядишь совсем иначе, чем мы. Но мы не могли ответить на твои внутренние вопросы. Сейчас же, что я, что Люмер, мы хотим сказать тебе - ты сам знаешь насколько ты силен. И в какой бы ситуации не оказался, ты сможешь ее преодолеть, невзирая на всю окружающую тьму вокруг тебя. Храни решимость в своем сердце, и ты поймешь.       После слов коих, отец гордо улыбнулся мне. Но через секунду, Драго и Люмер во мгновении покрылись адским пламенем, развеявшее их присутствие за пару морганий. Я остался один, и вновь моргнув, вдруг увидел, как меня всюду окружает пылающий огонь, возвышающийся великими стенами до самых беспросветных ночных небес. - Ч-что происходит? - с панической интонацией в голосе задал я вопрос самому себе. После, позарившись назад, я увидел большую дорогу, по которой начало разьезжать целое полчище всадников на черных лошадях, в черной броне, средь которых просвечивался впереди ведущий, за спиной коего торчал так же черный флаг с изображением белой морды волка.       Прямо по среди этой широкой дороги стояла девочка, знакомые очертания позволяли моей памяти тяжко проясниться, на фоне бушующего пекла и надвигающейся темной орде. Это была Кали, стоявшая на ровном месте, и смотрящая прямо на меня. - Кали, беги! - вырвалось из моих уст, но реакции на мои слова не последовало.       Я дернулся с места, побежав в ее сторону, несмотря на возможность, что при сближении со своей лучшей подругой, меня может разорвать в клочья рвущаяся орда всадников с копьями, которые в последствии растопчут остатки моего тела до момента неузнаваемости. Сейчас моим телом двигала лишь одна мысль, попытаться спасти ее из чрезвычайной ситуации, из коей самостоятельно выбраться она не могла. Таким образом, я смог добежать до девочки и окутав ее своими руками, я закрылся спиной от смертоносной сумеречной волны, должной вот-вот столкнуться с нами.       Крепко сжав веки от страха, я на протяжении последующих нескольких минут ничего не почувствовал. Ни ударов копьями по спине, ни окружающего со всех сторон сильного жара, ни даже дуновения воздуха в пространстве. Потому раскрыв глаза, они расширились от представшей картины. Девочка стояла в полностью спокойном умиротворении передо мною, пока вокруг нас окружала водная идеальная гладь, отражающая от своей зеркальной поверхности неспешно плавающие белоснежные облака, расположенных на ярко-голубом небесном фоне. - Кали, я... - не успел я практически даже начать говорить, как она аккуратно спустила с себя мои руки, и вернула взгляд обратно в мои очи. - Ничего не говори. Я ненадолго... Наме, нам предстоит с тобой вскоре встретиться. Поэтому ты должен проснуться, соберись с силами и выберись из очередного тупика на пути своей жизни. Тогда мы вновь увидимся, хоть и в последний раз. - П-подожди, это сон? Но, как это.. Увидимся? Когда, я-я не понимаю... - впопыхах я взваливал вопросы на ее плечи, оказавшись в ситуации, не подлежащей к сдерживанию самоконтроля. Но вновь, не получив ответа, она лишь улыбнулась мне и все окружающее бытие мгновенно обернулось вспять, в сплошной черный омут.       Вдруг широко открыв глаза, я резко согнулся в спине, начав тяжело дышать с отвисшей челюстью в первые пять секунд. Проводя глазами по сторонам, я осознал что нахожусь взаперти, глубоко под землей, в той самой темнице куда меня приволокли некоторое время назад. Последующая попытка встать на ноги не была удачной, и вторая - сил совсем не осталось. А возникший сон, посредством потери сознания, совсем никоим образом не поспособствовал хоть какому-то повышению положительного самочувствия. Жалкое, беззащитное и тошнотворное состояние продолжало меня преследовать до сих пор, из-за чего моя физиономия исказилась в отвращение к самому себе, прикрывая половину лица левой рукой. Сидя в данном положении от силы еще с десяток секунд, издали коридора послышались громыхающие металлом множественные шаги.       Напротив моей камеры оказалась группа стражников, в количестве пяти человек. Один из них достал ключи и открыл металлическую дверь, состоящую все из тех же прутьев. Вошедшие внутрь стражники подозвали меня, дабы я встал и направился следом за ними. Но как бы я не пытался, в данную секунду тело совсем не поддавалось возможности к движению. Из-за чего, один из них приблизился ко мне и замахнулся ногой, попытавшись достучаться до непослушного заключенного иным, насильственным путем. Мне же сопротивляться сил не было как и несколько часов назад, так и сейчас уж тем более - исхода было два, либо кончать им меня здесь и сейчас, либо тащить за собой. - Остановись, Батрик. Ты же помнишь, что мы находимся в области действия эфирной слежки. Госпожа Манистрель все узнает, и у нас будут большие проблемы. - сказал другой стражник, тем самым остановив несущийся удар ноги агрессивного мужчины, прямо на середине.       После этого, стражей было принято решение меня доставить, посему я был подхвачен двумя людьми, ранее убедившиеся в надежности закрепленных кандалов, на моих запястьях, а после потащили меня как мешок с картошкой в неизвестном направлении. Когда я оказался на улице, стало ясно, что сейчас ранее утро, коль улицы города были хорошо освещены, но солнце еще где-то лишь несильно возвышалось над горизонтом, кой его не было видно сквозь бесконечные жилые дома и неоднозначные высокие здания, возвышающиеся на несколько десятков метров над землей.       Таким образом меня волокли как неясно что, еще на протяжении примерных десяти минут, в достаточно ускоренном темпе, ибо подобная перевозка груза явно не была в планах сопровождающей стражи, которую данная дилемма частично замедляла. И когда мы оказались на одной из просторных улиц, выходящих на широкую, покрытую дорогу, являющейся одной из главных в столице, по которой протекает путь из центра, я заприметил несколько деталей в окружении. Меня вели по ступеням на эшафот, по центру которого располагалась плаха и грязный, по соседству разместившийся деревянный таз. Сразу было понятно, куда меня привели, и что слова одной из вчерашних новых знакомых оправдывают себя. - "Не-не нет, нет. Серьезно, это правда, эти идиоты хотят казнить меня за внешний вид? Они что, какие-то инквизиторы? Они вообще знают какое сейчас время?" - начало было бурлить в моей голове, и пока меня уже подводили к плахе, кровь постепенно закипала, дыхание учащалось, а глаза практически не моргали. - "Блять, все очень плохо, слишком плохо. Думай, что я могу сделать, никто ведь не поможет. Где этот лесник со шляпой и луком?!" - продолжал я пытаться хоть что-то придумать, оказавшись в ситуации, где решение проблемы я начал производить в самый последний момент. - "Они же надели обычные кандалы на меня, так и не сняли, я могу колдовать, но..." - попытавшись выдавить из себя очередное заклинание в безмолвном стиле, в очередной раз ничего не вышло - "Я не могу контролировать пантумы, они словно заблокированы, я ни физически, ни магически, не могу ничего сделать, сука!"       Я был поставлен на колени, а затем толкнут в спину, из-за чего моя шея так удобно была расположена на неодушевленном помощнике палача, для более удобных казней. Сам же палач уже обнажил свою карающую секиру, пока на фоне его приготовления к своему выходу, в метре от меня стоял другой мужчина, читающий по большому листу бумаги заготовленный текст. - Именем нашего Великого Императора, Нерона Крамера, я обьявляю новоиспеченную казнь чертовни, проникшей в наш благой мир. Приспешник Тьмы, осквернивший церковные владения в нашей столице, пусть мелкая душа твоя покинет сию землю, оставив жизни мирного народа в покое... - и продолжал он в том же темпе еще некоторое время, буквально приговаривая меня за деяния, что не были мной совершены. - "Да какого хера, что он несет?!" - вновь проскочило в моей голове.       Но собираясь с духом, я закрыл свои глаза не обрывая попыток выбраться из этого положения, и пока физиономия искажалась в придаче усилий от переизбытка стрессовых эмоций, образованных из перемешивания страха и напряжения, я старался, в течении оставшихся последних секунд найти ту самую дверь, открыв которую, я бы вышел на долгожданный свет, вырвавшись из того самого мрака, сплошь окружающего меня в сию секунду.       Секира палача была возвышена, дыхание стало чрезмерно активным, и шея уже словно чувствовала на себе прикосновение хладной стали. Как вдруг мое дыхание резко остановилось, на мгновение я почувствовал как снова потерял контроль над своим телом, только в этот раз это чувство ощущалось совсем иначе, будто бы я был способен контролировать этот процесс. Орудие казни палача начало стремительно опускаться вниз, а мои глаза внезапно обрели белый оттенок, после чего в голове начал воспроизводиться искаженный, как у голограммы, голос. Навык: Паника - активен. Навык: Давление - активен. Навык: Фуджио - активирован.       Палач резко остановился, выронив из своих рук большую секиру, упавшую за край эшафота. Все ныне присутствующие люди: разгоряченная толпа, ранее ликовавшая о грядущей смерти так названного "исчадия тьмы", сам палач и мужчина читавший заготовленный текст - все, как единый орган, впали в неподдельный страх. Многие из них пали на колени, некоторые смогли устоять на ногах, но и мысли даже не возникало поднять свою голову. Через мгновение с произошедшего, я оказался где-то в лесной чаще.       Напротив меня была проложена дорога, и ничего более нее и сплошной привычной лесной флоры не было видно по близости. Сам же я просто свалился с ног, упав на землю и приняв сидящее положения, облокотившись спиной о ствол ближайшего дерева, благо находившегося не столь далеко. Белый оттенок глаз начал переменяться обратно в золотистый, с постепенно закрывающимися многотонными веками.       Потеряв сознание, пред глазами простилалась сплошная тьма, ибо от столь великого бессилия даже сны не были способны прийти в мое уставшее сознание. Тем не менее в какой-то момент я пробудился на несколько секунд, по всему видимому из-за обеспокоенных ушей, почувствовавших посторонние громыхающие звуки. Сквозь мутное зрение, в область моего взора упали несколько человек, снаряженных золотистого цвета доспехи. Пытаясь что-то им сказать, в попытках отогнать от себя, я ничего не мог выдать кроме кратковременного бестолкового мычания, за которым последовал очередной черный занавес пред глазами.