Гордость и предубеждение

Жаль в жизни нельзя всё исправить одним словом, взглядом, действием. Иногда вечность кажется такой долгой, невероятно пустой. Всеотецу удавалось не допускать войн, беречь семейный очаг, держать шаткий мир между Йтунхеймом и Асгардом, дипломатично вести переговоры с Альвхеймом, соблюдать баланс сил. Всесильный, уважаемый, гордый. Однако у аса хватало завистников, чьи велиричивые речи могли в одно мгновение очернить Одина, запятнать его репутацию в глазах правителей других миров. Многие думали, Один стар, ему давно пора на покой, уступить место другому, более молодому и дальновидному. Трон Асгарда манил многих, постоянно притягивая алчные взгляды. В который раз Всеотец ставил на место зарвавшихся выскочек, железной рукой брал бразды правления Златоглавого Асгарда, чтобы не случилось беды, чтобы не коснулась горящая длань скверны его жителей, навсегда погрузив их в отчаяние и хаос.

***

- Отец, я не понимаю, почему мне нужно присутствовать с тобой на приёме? Эльфам не интересно ничего, кроме собственных амбиций. Локи чаще наблюдал из-за кулис, предоставляя Тору быть принцем. Да, старший сын полагался больше на ударную мощь Мьёльнира, чем на дипломатию, поэтому часто растраивал отца. Он же напротив, знающий многие тонкости, мог умело разрешить спор. Мать лично обучала сына, каждый раз улыбаясь, когда маленький Локи рвался поиграть с друзьями, вместо изучения очередной книги. Время шло, он совершенствовал свои навыки, предпочитая быть в тени, возможно ожидая чего-то необычного. - Тор в Йотунхейме, временно занят. Надеюсь, он договорится с Лафеем. Этикет гласит, по левую руку от правителя находится его плоть и кровь - сын или дочь, - влияние Фриги дало свои ростки, он научился не просто терпеть высокомерие апонентов, так же быть полностью нечитаемым для окружающих. Бремя власти тяжко давило, оставляя свои отметины на измождённом лице Всеотца. Известие о приезде эльфов не радовало, они снова взялись за старое. Аркенстон, священная реликвия, артефакт, волею судеб оказавшийся в руках Одина, в последствии помещённый в сокровищницу, стал символом раздора. Каждые десять лет, жители Альвхейма буквально требовали вернуть им камень, надеясь, ас внемлет голосу разума. Всеотец не мог исполнить требование эльфов по личным причинам. Всё тайное становилось явным, зачастую. Прошлое Одина, что он так тщательно охранял, могло разрушить построенное с таким превиликим трудом настоящее, могло буквально уничтожить его. Посему, артефакт оставался на територии Асгарда, эльфы уходили ни с чем. - Просто будь наблюдателен и предельно сосредоточен, сын, - он редко давал слабину, сейчас хотелось остаться одному, подумать. - Хорошо, отец, я тебя не подведу, - у них с Тором никогда не было привычки соревноваться, завоёвывая внимание отца. Всеотец знал, на что способен каждый из его отпрысков. - Трандуил с женой Галадриэль, - Одинсон изучая список высокопоставленных персон, бросил косой взгляд на отца. - Красивая женщина. Проницательный Локи, давно заметил некую неприязнь Одина к Галадриэль. Женщина была умна, начитана, не обделена храбростью, остроумием, добротой. Когда она входила в зал, все замирали от восторга. Красота эльфиек славилась во всех Девяти Мирах. Локи сам в какой-то момент был очарован женой Трандуила. Тогда он был почти мальчишкой. Благо эти мгновения остались в далёком прошлом. - Они прибыли не одни. С ними сын, Леголас, - Один казалось смотрел сквозь лист бумаги, погружённый в собственные мысли. - Почему он раньше не был в Асгарде? - эльфы растили своих детей иначе, чем асы, ведь они не были богами, хоть и являлись долгожителями. - Верно. Он единственный наследник, поэтому его оберегали. Оберегать, значит не дать врагам найти слабое место в обороне. У некоторых владык из других миров, таким больным местом были наследники. Пусть родители не всегда подавали достойный пример отпрыскам, не проявляли должным образом внимания, были скупы на похвалы, для них дети являлись родной кровью. За них они шли в бой, страдали, принимали любые муки. Без продолжения рода, терялся сам смысл существования.