No Night Is So Dark That It Will Not End In Dawn / Нет такой темной ночи, которая не закончилась бы рассветом.

Этого уже недостаточно. Быть рядом с Шиничи значит для него все, но этого недостаточно. Шиничи прекрасен, когда спит. Он выглядит таким расслабленным и всегда спит, протянув руку к Кайто. Так легко поверить, что Шиничи действительно его. Кайто больше не мог оставаться в такой близости, поэтому он встал с кровати и направился через комнату к маленькому столику. Он пока не хотел уходить, поэтому Кайто повесил свой костюм и плащ на спинку стула, и сел на другой свободный, где он наколдовал бутылку скотча и стакан. Привычка. Если бы Шиничи увидел его, его бы не порадовало проявление магии: Шинчи испытывал сильное отвращение ко всем магам по очевидным причинам. Тем не менее, Кайто никогда бы этого не сделал, если бы Шиничи не спал. Он видел, что произошло, когда Шиничи столкнулся с подобным…. Однако в тот момент Кайто просто хотел что-нибудь, чтобы заглушить боль. Достаточно, чтобы заглушить все его страхи, достаточно, чтобы игнорировать, насколько все это больно, достаточно, чтобы забыть, что Шиничи не принадлежал ему, они не были вместе, они не были любовниками, они были… Это были отношения по расчету. Не было большого признания, только страх смерти и кровать. Но он любил Шиничи. Шиничи не любил его. Этого было достаточно, чтобы выпить. Скотч был тем, кто умер за него. Джин был тем, кто убил его однажды и хотел сделать это снова. Водка, который сделал бы то же самое. Вермут, которая может наброситься на него в любой момент. Кьянти и Корн, которым было все равно, но они все равно убили бы его. Писко, который пытался схватить его и был убит, когда от него больше не было пользы. Ром, который... неудивительно, что у Шинчи было такое сильное отвращение. Кайто не узнал бы, если бы не ограбление, которое также представлялось как мероприятие по сбору информации для Шиничи на БО. На обычной грандиозной вечеринке, организованной богатыми и жадными, Шиничи присутствовал в своем единственном теле, но также и под маской. Кайто выигрывал время, наблюдая за детективом, когда заметил, что Шиничи замер, когда к нему подошел один из многих официантов. Кайто ворвался и скрыл свое поведение, но не раньше, чем понял, что официант предложил ему джин с тоником. Это казалось таким безобидным, но для Шиничи, который так сильно пострадал от рук Джина, был очень реальный страх. За прошедшее с тех пор время они сократили умеренную порцию БО, но оставалось еще много. Кайто повертел в руках стакан и задумался. Сколько еще будет продолжаться их ситуация? Сколько еще он мог бы вкладывать всю свою любовь и страсть в эти гостиничные номера, которые он делил с Шиничи, а затем бежать до рассвета? От одной мысли увидеть своего детектива с другим человеком у него скрутило живот. Кайто чувствовал себя эгоистичным, жадным, ему была противна его ревность. Одна часть чувствовала себя собственником своего детектива, но другая часть напомнила ему, что Шиничи не принадлежит ему. Детектив никогда не говорил ни слова о том, что хочет большего. Кайто уже мечтал о следующей ночи, когда он сможет обнимать свою любовь, покрывать поцелуями его шею и касаться каждого дюйма его тела, пока он не будет умолять о большем. Он возобновлял бы кровоточащие поцелуи на теле своего Шиничи и синяки в форме отпечатков пальцев на его бедрах. Напоминание о том, что Шиничи принадлежал призрачному вору. Но Шиничи не принадлежал ему. Кайто сделал глоток своего напитка. Он и Шиничи были просто двумя кораблями, проходящими в ночи. Напиток скис у него во рту. Между ними не было будущего, кроме уничтожения организации, которая разрушила их жизни. Кайто встал из-за стола, отнес стакан и бутылку к раковине и вылил их в канализацию. Не было бы возможности просыпаться утром вместе в постели и вместе готовить завтрак и кофе, напевая музыку, играющую на заднем плане. Кайто вернулся к столу; пора было уходить.

***

Шиничи нравится чувствовать, как Кид проводит пальцами по его волосам, когда думает, что он спит. Движение так успокаивает. Вместе с мягкими поцелуями Шиничи почувствовал, что засыпает, пока рука не исчезает. Худшая часть ночи - это всегда момент, когда Кид выскальзывает из кровати и уходит. В Шиничи поднимаются всевозможные эмоции, от чувства пустоты и разбитого сердца до одиночества и злости на самого себя. Сомнение, которое приходит с окончанием их совместной ночи, вызывает у него столько неприятных эмоций, что он начинает понимать все дела, которые он не раскрыл. Тем не менее, он никогда бы не прекратил те ночи, которые он проводил со своим фантомом. Больше всего на свете Шиничи боится, что ночной Кид не появится. У него нет ни имени, ни способа связаться с ним, ничего. Если Кид просто устал от него или, что еще хуже, если Кид был ранен, схвачен или мертв, у него не было бы возможности узнать где он. Конечно, он сделал бы все, чтобы найти его, спасти его, но это могло оказаться невозможным. Тем не менее, Шиничи не спрашивает. Спрашивать имя означает спрашивать о степени близости, которую Кид еще не предложил. Что, если это прогонит его? Шиничи хочет гораздо больше, ведь каждый конец причиняет боль всё больше, и больше. Он хочет верить, что Кид останется, даст ему что угодно, но… Что, если? Поэтому Шиничи проводит конец каждой ночи, притворяясь спящим, наблюдая, как КИД одевается, поправляет рубашку и галстук, прежде чем взять пиджак, надеть его и поправить манжеты. Затем накинул на плечи плащ, прежде чем подойти к окну и надеть ботинки. Прямо перед окном КИД всегда останавливается и в последний раз оглядывается на Шиничи, прежде чем окончательно исчезнуть. Именно при этом последнем взгляде Шиничи приходится сдерживаться, задерживать дыхание, чтобы не закричать. Он хочет попросить Кида остаться, вернуться в постель и снова обнять его, остаться еще хоть чуть-чуть, после того, как наступит рассвет и он уйдет, навсегда. Вместо этого он смотрит, как Кид уходит, и лежит в постели еще немного. Возможно, часть его надеется, что Кид вернется. Может быть, он просто хочет притвориться еще немного. В любом случае Шиничи остается до восхода солнца, затем встает и идет в душ, чтобы смыть ночь, которую они провели вместе. Последнее, что вызывает улыбку на лице Шиничи, - это синяки, которые он находит на своем теле; напоминание о том, что было и что будет снова. К концу душа Шиничи будет готов встретить новый день. В конце концов, у него есть злая организация, которую нужно уничтожить.

***

Первый закон движения Ньютона гласит: “Объект не изменит своего движения, если на него не воздействует сила.” Если бы той ночи не случилось, Кид и Шиничи могли бы продолжать свой танец на крышах, вечно чувствуя притяжение друг к другу, но никогда не касаясь и не завершая связь. То есть нельзя сказать, что ни детектив, ни вор осознавали свои чувства; каждый чувствовал тонкое натяжение красной нити, которая связывала их вместе, как слово на кончике языка, но просто вне досягаемости, сон такой яркий, но который отступает в самый дальний уголок разума, как туман рассвета или как движение, замеченное краем глаза, которое исчезло до того, как его можно было правильно увидеть и понять. Последний пример был слишком точным. Это была ночь ограбления (конечно), когда двое исполняли свой обычный танец на крыше какого-то музея или особняка, или небоскреба (неважно, где), когда Шиничи увидел вспышку. Слишком хорошо знакомый со снайперами и их винтовками, Шиничи знал, что это такое, и сразу понял, что пулю не остановить, единственным вариантом было переместить цель. Так он и сделал. - Кид! Миллион мыслей пронеслось в голове Шиничи: Кид двигался недостаточно быстро, остановить его было невозможно, Кид не может умереть. Внезапно его разум прояснился до одной мысли. Я не позволю тебе умереть. В один момент Кид обернулся на ужас в голосе Шиничи, а в следующий он был на земле, детектив сверху, тепло разливалось вокруг их тел. На мгновение Кид подумал, что в него стреляли, и он, должно быть, умирает. Кровь пропитала его перчатки, так что, когда он поднял руку, он не увидел ничего, кроме красного... Но боли не чувствовал. В следующий момент он понял, что его детектив не двигался, и кровь была не его. В мгновение ока Кид перевернул их и задрал рубашку Шиничи, совершенно забыв о возможности получить пулю самому. Все, что имело значение, это Шиничи и остановка кровотечения. Как только ловкие пальцы Кида потянулись к боку Шиничи, он услышал стон, и в тот момент это был лучший звук в мире. Подняв глаза, Кид встретился взглядом с Шиничи. - Все не так плохо, Кид, тебе нужно отдохнуть. Ничто не могло остановить удивление, написанное на лице Кида - Не так уж плохо!? Кровь буквально повсюду, и ты говоришь мне, что не так уж плохо? - В его голосе отчетливо слышалась нарастающая паника. - Кид, ты не мог бы просто спуститься? - Шиничи не стал заставлять вора подчиниться и вместо этого потянул его за шею. - Я не уберег себя от пули только для того, чтобы тебя не могли застрелить! Борясь между необходимостью задушить детектива и доставить его в безопасное место, Кид глубоко вздохнул и бросил достаточно дымовых шашек, чтобы покрыть всю крышу и, вполне возможно, один или два верхних этажа. Следуя плану H-3 (или, как он любил его называть, плану "черт возьми, они за мной"; дань Хакубе и его ужасной европейскости), Кид схватил Шиничи и нырнул со здания под прикрытием его дымовых шашек и в тени самого здания. Он всегда держал доступ к нескольким гостиничным номерам в разных местах во время своих ограблений именно для таких случаев. В мгновение ока крыша опустела, и единственное, что осталось позади, - это остатки клубящегося дыма и лужа крови. Шиничи не мог точно сказать, как они добрались из "пункта А" в "пункт Б", но это не имело значения; они были в безопасности и в основном невредимы… не то чтобы вор его слушал. - Подожди, Кид, клянусь, все не так плохо! - Шиничи пытался остановить вора и заставить его выслушать, но, похоже, ему не хватало физической силы, чтобы остановить его руки. Кид быстро переходил от паники к разочарованию из-за отсутствия заботы Шиничи о его собственном здоровье. - Клянусь богом, Шиничи! Прекратите ловить пули! - Я говорю тебе, что в меня не стреляли! Не мог ли ты меня выслушать! - Он еще раз попытался схватить вора за руки и, наконец, преуспел. - В меня не стреляли... - А, что ты на это скажешь!? - Нет, дай мне закончить! В меня не попали, пуля попала во что-то в моем кармане! - Очень медленно, как будто он пытался успокоить пугливое животное, Шиничи отпустил руки Кида и потянулся за своей курткой, которую Кид отбросил в сторону ранее. Из внутреннего кармана Шиничи вытащил что-то похожее на помятый квадратный лист металла, покрытый кровью. - Я спас его от… Ну, на самом деле не имеет значения, когда, но пуля срикошетила и не попала в меня. Я вроде как порезал руку о карту, когда прыгал... Но это неплохо! - Бедный детектив был так занят, ерзая от смущения, что не мог смотреть на вора перед ним. Конечно, вор был в равной степени отвлечен, уставившись на карту, покрытую кровью. В конце концов он вытер немного крови спереди и увидел свой фирменный логотип. Медленно Кид перевел взгляд с карты на правый бок Шиничи и слегка коснулся перчаткой того места, где, по его мнению, должен быть порез. Длинная тонкая рана шла от ребер Шиничи с правой стороны груди прямо под его правой рукой. Шиничи наконец поднял глаза на вора перед ним и заметил беспокойство на его лице. Он не мог удержаться, чтобы не поднять настроение. - Видишь, это всего лишь рана на теле. На лице Кида появилась короткая ухмылка, прежде чем снова нахмуриться. - Кудо Шиничи, не цитируй мне Монти Пайтона в такое время! - Кид почувствовал, что окончательно сошел с ума; сначала подумал, что умирает, потом, что умирает Шинчи, и, наконец, Монти Пайтон? Даже если это было мило.… Шиничи с трудом сдерживал смех, который наверняка перерос бы в истерику. - Это всего лишь царапина. Бывало и хуже. - Тьфу ты. Я больше не могу тебе поверить. - Без лишних слов Кид притянул Шиничи к себе для поцелуя. Их первый поцелуй. Вместо того, чтобы покончить с Кидом раз и навсегда, действия снайпера подтолкнули их к неожиданной близости.

***

Кида никогда не переставало удивлять, насколько мягким был вихор Шиничи. С тем, насколько упрямым был этот маленький пучок волос, кажется, что отдельные пряди будут как-то тверже, даже грубее. Тем не менее, каждый раз, когда КИД запускал пальцы в волосы Шиничи, это было все равно, что запускать пальцы в мех кролика. Это мысль, его милый детектив с заячьими ушками. Если Шиничи был кроликом, кем он был? Хитрая лиса, которая съела кролика? Хотя Шиничи мог быть таким же лисом; хитрым и жадным, Шиничи был милым, но безжалостным. Кид провел пальцами по обнаженной спине Шиничи и представил, какой пушистый лисохвост мог бы быть у его детектива. Однажды он воспользуется этим при ограблении, может быть, с помощью школьной формы девушки? У Шиничи действительно были самые красивые длинные ноги. Он никогда не устанет от ощущения этих ног, обвившихся вокруг него… Милые стоны Шиничи, его протяжные мольбы, которые пронзали Кида, как огонь. Шиничи определенно был больше лисой, чем кроликом. Кид не знал, что ему больше нравится в Шиничи, его тело или его блестящий ум. Шиничи мог подшучивать, как никто другой, он встретил и поднялся над всем. Наблюдать за тем, как Шиничи строит планы и коварства, было волнующе. Это заставило Кида поверить, что конец близок. Настанет время, когда они наконец смогут быть просто Куробой Кайто и Кудо Шиничи. Его пальцы продолжали бегать по спине Шиничи, прослеживая бессмысленные узоры, соединяя воспоминания в форме шрамов. День, когда все это началось, был только началом того, что всегда должно было случиться. Когда Шиничи вернул свое тело, все было не так, как он думал. Исчезновение Конана не означало, что Шиничи вернулся, только то, что он вернул свое тело, но его жизнь все еще была беспорядочной. Школа, дружба, детективная работа - все было не так, как раньше, отчасти потому, что Шиничи не был тем, кем он был раньше. Кид был почти таким же; Пандора все еще была где-то спрятана, он все еще был мишенью для снайперов, и он был так же потерян, как и тогда, когда впервые надел костюм. Быть с Шиничи, когда он мог, было похоже на свободу. В те ночи все их страхи могли быть отброшены, и они просто существовали . Он знал каждый дюйм тела детектива, каждый звук, который он издавал, даже тихий храп Шиничи после того, как тот заснул. Кид держал все эти мелочи близко к сердцу и использовал их, чтобы пережить долгие дни. Кайто начал влюбляться. Как он не мог? Он боготворил каждый дюйм тела детектива, тонул в каждом звуке, который он извлекал из Шиничи, и вытягивал его так долго, как мог, ради них обоих. Он запомнил каждую ухмылку и каждую улыбку. Он дорожил каждым словом, которым они обменивались. Однако призрачный вор, за которым охотится преступная организация, не может позволить себе такой роскоши. Любви не было в его картах. Вместо этого Кид бодрствовал и наблюдал, как его детектив спит. Заснуть с Шиничи означало потерять бдительность и стать Кайто, поэтому он поддерживал границу, наблюдая за Шиничи и запоминая каждый момент, который они разделили. Он продолжал бы восхищаться тайной, которая была его постоянной завитушкой, прослеживать каждый синяк, каждый шрам и даже вдыхать его запах, который был кофе и чем-то таким синичьим, что у него не было слова для этого. Иногда он думал, что Шиничи выпил так много кофе, что это впиталось в его ДНК. В конце концов, все было в порядке, и он искренне верил, что у них есть совместное будущее. Когда-нибудь. Пока нет, но когда-нибудь. Когда-нибудь он завоюет сердце Шиничи, и они будут жить в одном доме и, возможно, усыновят ребенка. Или они могли бы просто взять мальчиков-детективов в ученики. Кайто мог бы научить их магии (и воровству), а Шиничи мог бы научить их детективному делу. Он каждый день дарил Шиничи розы и знакомил Шиничи со всеми своими голубками. Они уже любили его, поэтому им не потребуется много времени, чтобы приспособиться к его присутствию. Может быть, они могли бы даже нанять Шиничи сторожевую собаку, чтобы прикрывать его спину в делах. Кид потрогал слабый шрам на руке Шиничи... Сторожевая собака была бы хороша.

***

Шиничи никогда не собирался признаваться, откуда у него карточка Кида. Даже годы спустя, когда они станут слишком взрослыми, чтобы гоняться друг за другом по крышам, он никогда не скажет. На этой ноте действительно было что-то в человеке под маской, греющемся на утреннем солнце в окружении голубей. Свет луны на его фоне, развевающийся на ветру плащ и вездесущие тени, скрывающие его лицо в тайне. Все это с головы до ног просто кричало о призрачном воре. Однако луна сядет, а солнце встанет на свое место, и под этим ярким утренним светом была кровать, окруженная голубями. Мягкий и полный жизни, все его маски сброшены, остался только Куроба Кайто. Шиничи не был уверен, проснулся ли Кайто первым или его птицы опередили его и потребовали внимания, но это действительно не имело значения. Кайто выглядел довольным, сидя у изголовья кровати с парой голубей, сидящих у него в волосах, по одному на каждом плече, и еще больше окружало его на кровати и различной мебели в комнате. Это был новый опыт - видеть, как волшебник ласкает и приветствует каждую птицу, когда они по очереди приближаются к нему, когда предыдущий голубь улетел. Кайто спрашивал каждую птицу, как они, понимающе кивал, когда голубь чирикал в ответ, и улыбался, как будто это был секрет, в который были посвящены только они. У Шиничи не было слов, чтобы описать это, но ему и не нужно было; если бы у него был выбор, он бы никогда не позволил другому человеку вторгнуться в эти личные моменты. Прошло много лет с тех пор, как Кайто перестал спрашивать о карте, с которой все началось. Шиничи подозревал, что это потому, что он узнал правду, но у него не было возможности убедиться. Он должен был пройти все тренировки, как для своей магии, так и для обучения голубей новым трюкам. Нет, правду было слишком стыдно говорить. Честно говоря, на самом деле это была очень короткая история, простое расследование. После первой личной встречи с вором на крыше отеля Haido City, Шиничи почувствовал необходимость разобраться в том, кем был Кайто Кид. Для меня стало неожиданностью обнаружить, что они уже встречались однажды как вор и детектив. До тех пор, пока он не стал Эдогавой Конаном, Шиничи не отставал от часовой башни, следя за тем, чтобы она выдерживала преступную деятельность своего владельца. Несмотря на это, он никогда не чувствовал необходимости узнавать имя вора, с которым он столкнулся. После того, как я стал Конаном, следить за башней было слишком рискованно. Как только Шиничи снова стал самим собой, он воспользовался возможностью, чтобы найти улики, и просмотрел все, что оставил вор после возвращения Кайто Кида. Именно там он нашел карту . На самом деле он не планировал брать ее. Она пылилось в недрах отдела улик, давно забытое всеми, кто мог почувствовать необходимость найти её. Поэтому он и взял её. Однажды Кайто предложил дать ему новую карту, но Шиничи отказался, ответив, что эта карта бесценна и стоит для него больше, чем когда-либо может стоить новая карта. Да, открытка была похожа на те ранние утра, в постели, залитые светом утреннего солнца и окруженные голубями, которые души не чаяли в своем владельце так же сильно, как он души не чаял в них.