Вопрос доверия

      Гюльгюн битый час пыталась заставить младшего сына сказать хоть слово о том, что произошло между ним и Сейран, но не добилась от него ровным счётом ничего.       Ферит обхватив голову обеими руками, буквально убивался и плача винил себя, что в обычной состоянии ему было несвойственно.       Его охватило чувство первобытного страха, страха потерять самое ценное в жизни - любимую и их маленькую зародившуюся их любовью частичку.       Они с матерью находились в коридоре возле реанимации и ждали вестей.       Парня охватила злость на Султан, что накрутила его и спровоцировала обвинением, что будущий ребенок, которого ждала Сейран, и за жизнь которого теперь боролись врачи, не от него, а от этого антепского дурачка.       Горничная намеренно пыталась разлучить его с женой, ведь он прекрасно знал о том, что она продолжает строить иллюзии, что они могут быть снова вместе.       — Мама, может я расскажу тебе немного шокирующие вещи, но не злись, ни на кого бы то ни было, — Ферит был настроен решительно избавиться от провинившейся прислуги. — И я буду очень откровенно говорить.       — Я слушаю, сын, — с интересом госпожа Корхан смотрела на младшего сына.       — С самого начала вся проблема наших отношений с Сейран — это доверие. В день свадьбы я познакомил её с Пелин, — услышав начало его рассказа возмущению Гюльгюн не было предела. — Она была в нашем номере для новобрачных.       — Что это значит, Ферит? Что значит в первую брачную ночь познакомить свою жену с любовницей?       — Я пытался вызвать у неё чувства таким способом, — ответил парень. — Но она только влепила мне пощечину и ушла, закрылась в ванной, ну а дальше ты знаешь что было. Из-за сорвавшихся планов я напился с Пелин и мы оба отключились.       — Как же она выдержала все эти испытания от тебя, бедная девочка! Ферит, я не ожидала что ты настолько можешь быть жесток по отношению к девушке! — говорила она с нескрываемым разочарованием в голосе.       — Это еще не все. Много еще чего было, но то, как я подверг сомнению её девственность и как заставил доказать, можно сказать, принудил её к этому. Я сожалею, я просил прощения у неё за свои слова и поступки, но она долгое время не хотела говорить со мной. И была права. Спустя время она забеременела после той ночи и даже горела желанием родить этого ребенка, но не сообщала о своей беременности мне. Но я знал, я догадался, — он корил себя за непростительные совершенные поступки в отношении жены. — Я ревновал её к тому родственнику, который приехал из Антепа и который работал у нас. И вчера я переступил красную черту в наших с ней отношениях.       Гюльгюн сморщилась от ощущения, что её сын мог так поступить с девушкой.       — Что ты еще мог с ней сделать? Я разве так тебя воспитывала? — госпожа Корхан проявила женскую солидарность, подавив материнские чувства.       — Я поставил под сомнение свое отцовство, — женщина закрыла глаза и выдохнула, пытаясь успокоиться.       — Ты… — Гюльгюн постаралась взять себя в руки. — Это самое наихудшее, что можно было сделать… Неужели у тебя был повод для этого?       — Она виделась вчера с этим своим родственником, — его всё еще разрывала ревность, но мысль о том, что он может потерять жену и ребенка заставляла смягчить гнев. — Он держал её за руку и это сводит меня с ума. Сводит с ума мысль, что у неё может быть кто-то кроме меня.       — Ох, сынок, — госпожа Корхан погладила сына по голове и обняла. — Я вижу, что ты просто слишком сильно накрутил себя. Но что-то усугубило ситуацию? Или кто-то?       — Султан. Она была рядом со мной и сказала, что прибыл отец ребенка, — поделился Ферит.       — Конечно, — для Гюльгюн вдруг все стало на свои места. — Кто же еще кроме неё…       Из реанимации вышел доктор. С печальной новостью.       — Мне очень жаль… Беременность вашей жены не удалось сохранить, — эти слова выбили почву из-под ног младшего потомка Корхан. — Через несколько часов мы переведем госпожу Сейран в обычную палату. Приношу свои соболезнования.       Доктор ушел, оставив их двоих.       — Это конец, мама. Она меня никогда не простит, — Ферит опустился на колени перед матерью и заплакал.