Вопрос доверия

      Сейран встретила рассвет, сидя на краю постели, одетая лишь в сорочку и плохом настроении. То, что она вчера позволила себе показать свои чувства теперь заставляло её жалеть об этом. Рядом мирно спал Ферит и не подозревал, что всё, что было между ними вчера, так и останется во вчера.       Она встала и подошла к окну и бросила взгляд на улицу, задумавшись.       Ферит заерзал по кровати и начал просыпаться. Сейран обернулась на мгновение и снова вернула взгляд обратно.       — Сейран, — сонно обратился он к ней. Девушка никак не отреагировала на него. Парень понял, что это очень плохой знак. Это значило одно — кратковременному перемирию пришел конец и все вернулось на круги своя. — Сейран?!       Он поднялся с постели и приблизился к ней.       — Что случилось? — обеспокоился он, дотрагиваясь до её плеч сзади.       — Не трогай меня! — резко она отпрянула от него и повернулась лицом, взглянув прямо в глаза. — Это был конец. Больше не будет ничего между нами!       Парень пытался понять, что поспособствовало этому её настроению, вспоминая каждое мгновение с момента их ссоры до бурного примирения до поздней ночи и не нашел ничего.       — Вчера все было так хорошо. Что случилось, Сейран? — он настойчиво требовал ответа на свой вопрос.       — Я не верю тебе. Вот и весь ответ. Ты вскружишь голову, возвысишь до небес, а затем мешаешь с грязью. Если бы не твое сомнение… Мой ребенок был бы жив, — ответила она ему гневно.       — Я прошу прощения за это. В тот день мне сорвало крышу от ревности, когда Султан мне сказала, что к тебе в гости прибыл настоящий отец ребенка, — покаялся младший Корхан.       Сейран смотрела на него потрясенно — так это были подлые дела этой женщины, которая в прошлом была любовницей её мужа. Девушка понимала, что она сделала это специально, чтобы отомстить ей лично. Но и обвинения Ферита не освобождали его от ответственности — они значили, что он до сих пор сомневался в ней.       — Это всё равно не меняет ровным счетом ничего. Этой женщине было достаточно сказать, чтобы ты поверил… Тебе недостаточно было, что я переступила через себя, разделив с тобой постель и позволив стать моим первым даже несмотря на присутствие в твоей жизни Пелин? — её голос задрожал от нахлынувшей обиды.              — Это уже в прошлом, Сейран. Почему ты не веришь мне? — он хотел подойти к ней ближе, но она выставила руку перед собой, подавая знак, чтобы он этого не делал. — Я люблю только тебя. Мне никто больше не нужен в этой жизни. Понимаешь? И я...       — Уходи, Ферит, — Сейран не хотела, чтобы он снова причинил ей страдания и душевную боль, но сердце противоречило и хотело другого. Оно подсказывало ей простить, довериться еще раз, но разум взял верх и она не поддалась соблазну.       Подобрав свои вещи, он обнаружил, что пуговицы на рубашке оторваны все до единой. Сейран покраснела, увидев, что сделала с его рубашкой в порыве страсти и решила загладить вину, предложив помощь.       — Я пришью их, — она забрала ткань из его рук и усевшись на корточки собирала пуговицы с пола.       Ферит уселся рядом с ней и молча наблюдал за ней. Уловив его взгляд на себе, Сейран недоуменно покосилась на него, мотая головой как бы спрашивая «В чем дело?»       — Не смотри на меня так, — она опустила глаза и она желала больше не сталкиваться взглядом с ним — причиной были внезапно пробежавшие по телу мурашки. Она подняла последнюю пуговицу и встала с корточек. Она буквально бежала от нахлынувших чувств. Нет, больше нельзя им поддаваться! Пусть Ферит уезжает в Стамбул! Как-нибудь без него она проживет в Антепе…       Она торопливо пробежала в кладовую, не в силах сдерживать слезы. Поднеся его рубашку к лицу она потерлась об неё, вдохнула его запах. Пусть она будет глупой девушкой, продолжая его любить, скрывая свою любовь и терзая ею свое итак израненное сердце, но не позволит ему вновь издеваться над ней и её доверием.       Сейран опомнилась, что нужно пришить пуговицы и быстрым шагом шла в кабинет, где раньше их с Суной обучали разным искусствам и предметам. Там наверняка нашлась бы иголка и нитка.       Облегченно выдохнув, что нашла иголку, девушка принялась за шитье. Надо было подумать над тем, что приготовить на завтрак. Отпускать гостя голодным было нехорошо, несмотря на то, что она хотела бы — (вышвырнуть его? /оставить?) Кем бы она тогда выглядела в глазах его дедушки и его родителей?       Решив приготовить яичницу с овощами, Сейран рьяно работала руками и вскоре закончила с последней пуговицей.       Девушка с рубашкой в руках отправилась на кухню.       Ферит в комнате ждал долго и уже терял терпение и хотел пойти проверить, что она делала там так долго. Набросив брюки, он почуял запах еды и понял, что голоден, но вряд ли Сейран готовила пищу для него.       Он нашел её на кухне, занятую готовкой. Парень погрузился в мечты, которым не суждено было сбыться — он видел её точно также на кухне, но в особняке в Стамбуле, счастливую и летающую на крыльях любви.              Всё, что он сделать для неё сейчас, в реальности, оставить в покое, раз она так этого хотела.       Увидев Ферита, Сейран вздрогнула от неожиданности.       — Позавтракай, потом отправляйся домой к себе, — она вновь приняла маску равнодушия. — Я не хочу, чтобы твоя родня потом обвиняла меня, что я и куска хлеба пожалела для тебя. Держи, я пришила все.       Она передала ему в руки рубашку, чтобы он не мелькал перед глазами с обнаженным торсом.       Сейран переставила сковороду на доску и взяла ложку в руку, чтобы выложить содержимое в тарелку, которую она держала другой рукой.       Ферит в последний раз решил попытать счастье и приблизился к ней сзади, обнимая и вдыхая запах любимой, надеясь что она растает и простит.       — Любимая, прости… — целовал и прижимался к ней, не желая её отпускать, в его голосе слышались нотки отчаяния.       — Возьми свой завтрак и проваливай! — она выпуталась из его объятий и поставила тарелку на стол. — Даю тебе полчаса, чтобы ноги твоей здесь не было!       Её голос звучал твердо и решительно, но она уже знала, что будет, когда он только ступит ногой из особняка.       С гордо поднятой головой она отправилась в свою комнату, закрывшись там наедине со своими мыслями.       Но завтрак, приготовленный ею, так и остался нетронутым. Ферит ушел тихо, по-английски, закрывая за собой ворота особняка Шанлы, он позволил себе лить слезы от чувства безысходности.