Vale et me ama

      Молодой барон, облокотившись о подушки, мягко прижимал к себе смуглого парня, наслаждавшегося лаской господина под тихое потрескивание поленьев в камине. Барон осыпал поцелуями его лицо, плечи, руки, все места, куда могли дотянуться губы в этот момент, слушая мягкий смех своего рыцаря. — Господин, мне следует убрать вашу одежду. Она не должна лежать на полу, — парень, продолжая улыбаться, попытался вывернуться из объятий, но тут же был опрокинут на спину. — Одежда может подождать, я нет. — Смазано поцеловав рыцаря в губы, молодой человек начал плавно спускаться вниз, оставляя на его коже влажные следы. — Вы меня балуете, барон… Ах, — парень негромко вскрикнул, почувствовав угрожающе сжавшиеся зубы на своём соске. — Не люблю, когда ты говоришь со мной так, оставаясь наедине. — Господин немного нахмурился, прекратив ласки. — А как Вы хотите, чтобы я с Вами разговаривал? — Парень прекрасно знал, чего хотел барон, ему нравилось, когда господин наказывал его за непослушание. — Вспоминай, Кэйа. — Совсем ничего не идёт в голову… Тс… — Парень почувствовал, как барон прикусил его сосок. — Думай, Альберих. — Сжав рукой бедро Кэйи, господин невесомо провёл ладонью по его члену. — Не могу… — Рука парня непроизвольно потянулась вниз, но была перехвачена бароном. — Перевернись. — Подождав, пока Альберих выполнит приказ, господин вылил на пальцы остатки масла и, оттянув ягодицу, проник пальцем в дырочку Кэйи. Барон ухмыльнулся, услышав стон, который парень пытался заглушить, уткнувшись лицом в подушку. — Перестань меня мучить… — Альберих повернул голову к Господину, стараясь выглядеть как можно серьёзнее, но румянец на щеках и еле сдерживаемая улыбка выдавали его. — Тогда скажи… — Что сказать? Ах! — Кэйа почувствовал, как барон ввёл в него ещё один палец. — Назови меня по имени… — Господин тяжело дышал, на его теле выступила испарина, из-за которой рыжие вихры его волос неприятно липли к коже. — Я не могу, Вы же барон! — Альберих тоже не мог терпеть, его член неприятно ныл, а стенки ануса изнывали в истоме, желая почувствовать что-то большее. Кэйа знал, что господин такой же упёртый, как и он сам, и будет ждать, пока Альберих уступит ему. — Уверен? — Нащупав внутри слуги небольшой бугорок, барон несильно на него надавил, слушая громкий протяжный стон Кэйи. — Дилюк… — Повтори. — Барон аккуратно вынул пальцы из отверстия Альбериха и размазал остатки масла по своему члену. — Дилюк, прошу. — Кэйа почувствовал, как Рагнвиндр начал аккуратно входить. Хоть с момента, как они открылись друг другу, прошёл год, Дилюк до сих пор боялся навредить Альбериху. — Я не стеклянный. — Кэйа улыбнулся, почувствовав как бёдра Рагнвиндра коснулись его ягодиц. — Хорошо. — Дилюк наклонился к уху Альбериха и тихо прошептал. — Только не переполоши прислугу.       Почти полностью покинув тело Кэйи, Рагнвиндр резко подался вперёд, из-за чего по комнате раздался звонкий шлепок кожи о кожу. Альберих вновь уткнулся в подушку, сжимая её до побелевших костяшек. Дилюк делал перерывы между толчками, чтобы продлить удовольствие, но стоило Кэйе податься бёдрами навстречу Рагнвиндру, как он тут же забыл об этом желании. Ему нужно было насытиться Альберихом на три недели вперёд, чтобы хватило до его возвращения. Он больше не сдерживался. Дилюк кусал спину Кэйи, сжимал его бока и целовал, целовал, целовал…       На смуглой спине расцветали синяки, оставленные бароном. Как бы Рагнвиндр не отрицал, в его характере присутствовали нотки собственничества, которые он успешно скрывал в повседневной жизни, но не мог с ними совладать в порыве страсти. — Хочу видеть тебя… — Покинув тело Альбериха, Дилюк бережно потянул его за руку, чтобы тот перевернулся.       Кэйа, лёжа на спине, смотрел на своего господина как на божество, сошедшее с небес. Хоть его взгляд и был затуманен возбуждением, в нём всё ещё читались восхищение и безграничная преданность. — Ты прекрасен. — Рагнвиндр вошёл в Альбериха, сразу набрав бешеный темп, и продолжил бормотать, осыпая поцелуями лицо парня. — Как же ты прекрасен, Кэйа…       Стоны Альбериха становились громче. Дилюк, желая подарить ему разрядку, немного приподнялся на коленях, сменив угол проникновения. С каждым толчком Рагнвиндр задевал комок нервов внутри Кэйи. — Дилюк… я… — Сквозь стоны проговорил Альберих. — Тише… — Господин накрыл ладонью рот парня, позволяя тому прикусить её.       Движения становились всё более резкими, Рагнвиндр чувствовал, что уже находится на грани.       Спустя несколько мгновений Кэйа выгнулся в спине, промычав особенно громко. Он судорожно сжимался вокруг члена Дилюка, пока капли собственной спермы падали на его живот, пачкая и себя, и барона. Из-за ощущений внутри Альбериха, звуков, которые он издавал, и его вида, Рагнвиндр не мог больше сдерживаться. Толкнувшись ещё несколько раз, он протяжно прорычал, изливаясь внутрь рыцаря. — Я люблю тебя, Кэйа.

***

      Дилюк сидел напротив зеркала, позволяя Альбериху аккуратно расчёсывать свои волосы. — Так отросла. — Кэйа бережно намотал на палец длинную прядь алых волос и, поднеся её к губам, поцеловал. — Если бы ты признался раньше, она была бы не намного короче твоей. — Рагнвиндр слегка нахмурился, вспоминая события прошлого года. — Разве мог простолюдин вроде меня открыть свои чувства столь уважаемому господину, который недавно объявил о намерении жениться? — Взгляд Альбериха на мгновение стал печальным, но сразу же в него вернулась та теплота, с которой он каждый раз смотрел на барона. — Ты прав. — Дилюк развернулся, взяв Кэйю за руку. — Жена и наследник не стали бы помехой для нас, но уже неважно… Она умерла. — Когда? — На прошлой неделе. Чума забрала её. — Тебе в любом случае придётся жениться, иначе слухи поползут. Люд и так сторонится тебя из-за того, что столь уважаемый барон оставил землю в столице и уехал в окраины на юге… — Альберих опустил голову, чувствуя неприятное ноющее чувство в груди. — Я так не думаю… — А ты попробуй, это не больно, господин. — Привычная улыбка вернулась на лицо Кэйи, поэтому Дилюк не нашёл в себе сил, чтобы начать ворчать. — Я не о том. Завтра поеду в Лондон, после собрания Палаты Лордов расскажу, как сильно мы с Донной любили друг друга, и как жестока судьба, разлучившая нас. Когда вернусь, возьмём оборванца с улицы, воспитаем его. Женитьба не потребуется. — Похоже на сказку… — Альберих бархатно рассмеялся. — Думаешь? — Рагнвиндр поднялся со своего места и, не отпуская руки Кэйи, зашагал в сторону кровати. — У тебя три недели на размышление. Обсудим по моему возвращению.       Рагнвиндр уснул, как только его голова коснулась подушки. Последние месяца выдались сложными из-за постоянного распространения чумы. Болезнь уничтожала деревни одну за другой и постепенно продвигалась вглубь Англии. Именно этот вопрос будет поднят в Палате Лордов.       В нынешней обстановке ехать было рискованно, учитывая то, что Дилюк находился в эпицентре заражения, но в последние недели он постоянно находился под присмотром врача, не покидал поместья и не встречался с людьми извне, поэтому он не был угрозой для остальных. Конечно, по возвращению ему придётся какое-то время пробыть в одиночестве, чтобы не принести болезнь в дом, но это лучше, чем ничего не предпринимать и ждать, когда она сама тебя настигнет. — Господин, пора просыпаться. — Нежный женский голос вырвал Рагнвиндра из дрёмы. — Который час? — Дилюк сел на кровати и посмотрел на Аделинду. — Седьмой, господин. — Женщина стояла недалеко от кровати, опустив голову. — Мне приказать подать завтрак? — Через полчаса. — Повернувшись, Рагнвиндр обнаружил, что половина кровати, где спал Альберих пустует. — Где сэр Кейя? — Ушёл готовить Ваш экипаж. Я могу позвать его. — Не стоит. Скажи, чтобы пришёл, когда закончит. — Хорошо. — Откланявшись, Аделинда покинула спальню.       Дилюк поднялся с кровати и направился в ванную. Он не любил, когда его мыла прислуга, предпочитая заниматься этим самостоятельно.       Опустившись в горячую воду, Рагнвиндр почувствовал себя лучше. Он вновь вернулся к продумывание речи, которую ему предстоит произнести в столице. Дилюк погрузился в свои мысли и не сразу услышал тихий стук в дверь. — Господин, я могу войти? — Да, сэр Кэйа. — Выглядишь уставшим. — Произнёс Альберих, подходя к ванне. — Не выспался. Почему не разбудил? — Рагнвиндр нахмурился, посмотрев на рыцаря. — Совесть не позволила, ты совсем не отдыхал в последнее время. — Кэйа зашёл за спину Дилюка и положил руки ему на плечи, начиная массировать их. — Не думал, что она у тебя есть… — Барон хмыкнул, расслабляясь под умелыми движениямм Альбериха. — Приму это за личное оскорбление. — Кэйа улыбнулся. — Уверен, что мне не нужно ехать? — Не хочу подвергать тебя опасности. — Я и сам могу это сделать. — Ты нужен здесь, иначе кто присмотрит за поместьем? Из моих приближённых только ты и Эльзер можете с этим справиться. — Дилюк вывернулся из рук Альбериха, вылезая из ванной. — Я мог бы поехать вместо него. — Снаружи опасно. Я и сам бы не отправился, если бы решался другой вопрос. Но чем быстрее мы с ним покончим, тем скорее поедем в Лондон вместе. Я обещаю тебе. — Рагнвиндр сжал руку Кэйи, смотря тому в глаза. — Договорились. — Рыцарь оставил почти невесомый поцелуй на губах господина, желая остаться в этом миге навечно, где нет ни проблем, ни забот, только они вдвоём. — Тебе пора, экипаж готов… — Я вернусь так скоро, как смогу. — Не торопись, никуда я от тебя уже не денусь.

***

      Дорога была нелёгкой. В последние годы стояла особенно холодная погода, поэтому почти весь путь Дилюк пытался согреться и не дать замёрзнуть Эльзеру.       Добравшись до Лондона, Рагнвиндр направился в семейное поместье, где его уже ждали те немногие слуги, оставшиеся в городе, чтобы присматривать за домом.       По прибытии барон первым делом написал небольшое письмо Альбериху, где рассказал о дороге и впечатлении о городе, который не изменился за прошедший год. Поручив слуге его отправить, Рагнвиндр спустился к ужину, попутно обсуждая предстоящее собрание с Эльзером. — Нам будет недостаточно сообщить им количество умерших крестьян. Ни одного из присутствующих там это волновать не будет. — Барон устало потёр переносицу, тяжело вздыхая. — Господин, если мы предоставим им доказательства, как быстро болезнь распространяется, что и в Лондоне есть заражённые, мы можем расчитывать на отправку лекарей из столицы. — Эльзер перебирал имеющиеся на руках бумаги, поглядывая на Дилюка. — Ты сможешь достать эти данные до полудня? — Конечно. — Приступай. — Дилюк встал из-за стола, обозначив, что разговор окончен.       Рагнвиндр решил пройтись по дому, в котором он провёл последние двадцать лет жизни. Поднявшись по лестнице, Дилюк оказался в длинном коридоре, на стенах которого висели многочисленные портреты его предков. Рагнвиндр старший часто показывал их сыну, рассказывая историю их семьи. Барон остановился около одного из них, смотря в безжизненные алые глаза: — Крепус Рагнвиндр. Умер на руках своего сына два года назад, защищая Англию на Эдвардианской войне.       Рана, которую нанесла смерть отца, до сих пор не затянулась. Решив не терзать себя печальными воспоминаниями, барон прошёл вперёд по коридору и, повернув налево, пропал за дверью.       Дорогу в эту комнату он мог бы найти с закрытыми глазами. Именно здесь жил Альберих, пока они не перебрались на юг. Дилюк сел на небольшую кровать и опёрся спиной о стену. Только сейчас он заметил, насколько спальня Кэйи была маленькой и неудобной. Наверное, Альберих привык к этому, поэтому даже сейчас, когда он спит вместе с Рагнвиндром на огромном ложе, Кэйа держит все свои конечности при себе.       Дилюк невольно улыбнулся, вспоминая о нём. Осталось только добиться своего в Палате Лордов, и он вернётся домой.       Размышляя над завтрашними делами, Рагнвиндр не заметил, как погрузился в сон.

***

      Неделя пролетела незаметно. Первую её половину Дилюк убеждал остальных лордов, что пора предпринимать действия, а не надеяться, что их это не коснётся. Каждый вечер, возвращаясь в поместье, Рагнвиндр закрывался в кабинете отца и около часа не пускал к себе никого. Из-за двери доносились звуки торопливых шагов и недовольное бормотание барона. Выплеснув всю свою злость, которая накопилась за день, Дилюк звал к себе Эльзера, чтобы обсудить новую стратегию переговоров, а после уходил спать в комнату Кэйи. Никаких результатов это не принесло.       В середине недели Рагнвиндр получил письмо от Альбериха. Весточка из дома была глотком свежего воздуха. Он писал о ведении дел, о том, что никто не покидает территорию дома, что только сейчас почувствовал, как успел устать и как ему скучно без Дилюка. Барон бережно сложил листок, отправленный Альберихом, и постоянно держал при себе.       Зная, что дома всё в порядке, вторую половину недели Рагнвиндр провёл спокойнее. Ему стало проще разговаривать с другими лордами. Пусть у Дилюка не получилось добиться коренных изменений, он смог договориться об отправке лекарей в южную часть Англии, поэтому Рагнвиндр возвращался домой в приподнятом настроении.       Барон представлял, как снова будет спать в своей постели, видеть Альбериха минимум дважды в день, снова будет ворчать на того за его глупые шутки.       Дорога домой прошла приятнее, чем в Лондон, — то ли стало теплее, то ли мысли Рагнвиндра были забиты Кэйей.       Заехав на территорию поместья, Дилюк отметил, что во дворе было слишком тихо. Не было ни прислуги, ни Альбериха, только пугающая фигура доктора в чёрном одеянии спускалась с крыльца, чтобы подойти к барону. — Господин, для меня честь быть первым, кого Вы встретили по возвращению. — Голова врача чуть наклонилась в уважительном поклоне. — Позвольте мне осмотреть Вас перед тем, как вы войдёте в дом… — Конечно, следуйте за мной. — Рагнвиндр направился в сторону небольшого сарая, где раньше хранились дрова. Открыв дверь, Дилюк пропустил внутрь доктора. — Сможем провести осмотр здесь? — Где Вам будет удобно, Господин. Не могли бы Вы… — Не успел врач договорить, как Рагнвиндр принялся снимать с себя одежду.       Доктор, держась на расстоянии от Дилюка, просил барона поднимать руки, поворачивать шею, чтобы осмотреть все места, где могли появиться бубоны. Рагнвиндр был чист. — Можете одеваться, Господин. Не смею Вас больше задерживать. — Врач собирался выходить, но был окликнут Дилюком. — Вы осматривали прислугу, с ними всё в порядке? — Да, несмотря на то, что сэр Кэйа скончался от чумы, он никого не заразил. — Что? — Дилюк остановился, неверящим взглядом посмотрев на доктора. — Он скончался несколько дней назад. Его лихорадило, сэр Кэйа постоянно повторял: «Прощай и люби меня». Мне жаль, но Вам придется найти другого рыцаря, госпо…       Рагнвиндр не стал дослушивать. Не успев запахнуть рубаху, он вышел на свежий воздух и направился в сторону дома. Дилюк, взлетев по ступеням, раскрыл двери. — Кэйа?!       На крик барона выбежала, обеспокоенная Аделинда. — Господин, Вы вернулись, — женщина подошла к Рагнвиндру. — Вы устали, Вам нужно отдохнуть… — Аделинда, где сэр Кэйа? — Дилюк будто не слышал и не видел её. Его взгляд бегал по дому в поисках синей макушки, но не находил её. — Он… умер, Дилюк. — Женщина взяла барона за руку, чтобы тот обратил на неё внимание. — Нет… — Рагнвиндр посмотрел на женщину, которая растила его. Только сейчас он заметил, что её кожа была бледнее, чем обычно, под глазами залегли круги, а плечи поникли. — Возьми… — Аделинда сжала ладонь барона в своих руках, оставив в них что-то маленькое и холодное.       Дилюк ничего не ответил. Его тело будто налилось свинцом, а взгляд стал подобен стеклу. Рагнвиндр, еле передвигая ногами, поднялся по лестнице. Он не помнил, как оказался в своей комнате и сел на пол у кровати. Барон решил посмотреть, что именно дала ему Аделинда.       Дилюк, выставив руку перед собой, разжал ладонь. На ней лежала золотая серьга, в центре которой в свете камина блестел сапфир.