Return from captivity

Нортон оказался таким же, как и остальные парни. Эмили уже не думала, что вообще найдёт такие отношения, которые продержались хотя бы полгода. Всегда всё склонялось к постели. А когда она отказывала, потому что, чёрт возьми, спустя всего лишь месяц чувств она, да, примите как факт, не готова, то всегда виновата она. Конечно. Только она. Озабоченные особи мужского пола вообще не задумывались над тем, что причина может быть в них. И вот бутылка белого сухого вина опять в её руке. Девушка сидит на холодном полу посреди практически пустого пространства, которое заставляли коробки с её вещами, перевезёнными из общажной комнаты, и надувной матрас, заменяющий кровать, так как мебель ещё не прибыла. Пятью минутами ранее она достала из самой верхней коробки фотоальбом, в котором хранила запечатлённые снимки её ушедшей не так давно юности. Отпив немного через край содержимого, Эмили открыла его. Слёзы тут же проступили на её глазах, проскользив вниз по щеке, оставляя солёную дорожку на коже. Взгляд впился в "разноцветную картинку", являющейся больным воспоминанием. Являющейся когда-то реальностью. Являющейся прошлым. Здесь им около четырнадцати лет. Они лежат на яркой, зелёной траве паркового газона, прислонившись к друг другу головами. И, смеясь, смотрят на объектив того, кто их снимал. Кажется, их фотографировала мама Сары, сопровождающая их прогулку. Удивительно, как Эмили помнила все детали каждого дня, проведённого в их крепкой дружбе. Четырнадцать лет на фото... через год подруга пропала. Какое-то время девушку считали сумасшедшей и над ней нависла угроза психбольницы. В конце концов, ей пришлось принять теорию взрослых о том, что Сара ей всего лишь приснилась. Незнакомые люди часто приходят во снах. Они, якобы, собирательный образ всех, кого ты знал и знаешь. Но эти фотографии... они же реальны! Вот она, на практически каждой из них, страница за перелистывающейся страницей, стоит рядом! Почему её никто не видит?! Эмили столько раз пересматривала их, и каждый раз одно. Сара на них есть. Идею с призраком она всегда отметала, так как в них не верила. Сара призраком не была. Быть может только призраком прошлого. — Помню, в пятнадцать она приобрела на какой-то барахолке книгу... – нарушив тишину, оглаживая глянцевую поверхность фотографии пролепетала девушка. — Кажется, название звучало, как "Лабиринт"... – Эмили критическим взглядом окинула свой алый маникюр. — Обложка была точно такого же цвета, – ухмыльнувшись, бросила она как бы невзначай. — Там была какая-то цитата... ключевая в этом произведении... Поставив бутылку, девушка направилась к окну, остановившись у него и приобняв себя. Внизу, с высоты десятого этажа, промелькивали машины, проходили толпы спешащих и не спешащих куда-то людей, одевшихся абсолютно по разному, создавая сплошное яркое, движущееся пятно. Уже включались неоновые вывески магазинов, напоминая о наступающем вечере. Что, если в один момент всего этого не станет в её жизни? Также, как не стало и у Сары. — Тебя серьёзно, как ты и мечтала, забрал он? Король гоблинов? – тепло и одновременно горько улыбнулась уголком губ Эмили. — А меня? Меня он заберёт? Девушка повернула в бок голову, осматривая себя в отражении зеркала в полный рост, временно устроившееся в углу. Выглядела она не так плохо для визита Его Величества. Макияж соблазнительной, молодой особы ещё не смыт, чёрная кожаная мини-юбка и белая, воздушная блуза с небольшим вырезом на груди. Ноги украшали невысокие, такие же, как и юбка, чёрные каблуки. Из-за того, что квартира пока не была обставлена ничем, кроме коробок, в уличной обуви вполне себе можно было ходить. По плечам рассыпались русой копной густая шевелюра. — Конечно, глядя на такую переспать хочется... Но знаешь что, Нортон... Ты знаешь, что, – дисскусируя сама с собой, проворчала девушка, вновь устремив взор на городскую суету. — Хочу, чтобы гоблины пришли и забрали меня прямо сейчас, – вспомнив строчки моментально, не долго думая прошептала она. В спину подул лёгкий ветерок, взявшийся непонятно откуда. Окно было перед ней. И оно не было открыто. Тут же Эмили психологически почувствовала на себе и пристальный, сверлящий насквозь взгляд. Она резко развернулась, сжав пальцами подоконник. На неё смотрел мужчина средних лет, с лохматой причёской на голове, напоминающей каскад рок исполнителей. С тёмной мантией в пол, навевающей загадочностью и окутывающей некой тайной. При свете лампы она разглядела его необычные, изучающие глаза с разными зрачками. Тонкие губы искривила ухмылка, когда он посмотрел на распахнутый на полу альбом. — О-о-о, она много о тебе говорила, – подметил он, вновь обратив взор на свою жертву. — Так это... всё таки... вы... – не веря себе, ответила та, сглотнув. — Вы, людишки, зря не верите некоторым сказкам. Однако, где же моя вежливость? Стоило бы и поздороваться, верно? Но в представлении моего имени ты вовсе не нуждаешься. Как и я в твоём. Здравствуй, Эмили.

***

Пустое пространство, в которое меня материализировал правитель, оказалось безлюдным. Впереди стоял пустующий трон, являясь единственной мебелью здесь. Коричневые стены, коричневый пол с углублением вниз посередине - это всё, что можно было ещё добавить об этом странном месте. — И где она? Только не смейте обманывать меня, затащив в эту скучную ловушку! — А чем ты мне собираешься угрожать, драгоценность? Кругом никого, кто бы помог тебе. Ты одна в моём мире. Сердце начало бешено стучаться от осознания полной безысходности. Эми в полной мере осознала, что вогнала себя в совершенно неожидаемый тупик! В голове звучало лишь одно: " Что мешало мне напиться и лечь спать?!" — Сокровище моё, у меня для тебя сюрприз, выходи! – вскрикнул Король, с ухмылкой и скрещенными на груди руками наблюдая недоумение, отразившееся на повернувшемся к нему лице "гостьи" его владений. — Я не твоё сокровище, Джарет! – раздался голос, хозяйка которого показалась спустя несколько секунд из-за колонны впереди. Тут же Эмили посмотрела туда и охнула, прижав ладони к губам, чуть согнув колени, чудом не упав в обморок от полученного зрительного шока. Чёрные, как воронье оперенье, волосы были спутаны между собой настолько сильно, что это видно издалека. Простое, белое платье по колено, больше напоминающее ночную рубашку, было в пятнах грязи и засохшей крови. Особенно много последнего было в районе груди и талии. Стоило подруге девушки чуть сократить расстояние, как Эми разглядела и обкусанные в небольших ранках губы. А стоило её изучающему взгляду опуститься ниже, как она отчётливо рассмотрела каждый синяк на шее и хрупких, бледных, исхудалых плечах – оставленные следы пальцев, вдавливающих в матрас или, в худшем случае, в стену. — Эми! – вскрикнула подруга и рванула к носительнице озвученного имени, развевая подол лёгкого платья на бегу. — Сара! – в свою очередь торжественно выкрикнула та, прежде, чем ринутся по направлению к девушке. И вот оно! То, о чём она так скучала! То, чего ей так не хватало! То, что раньше давало ей спасительный глоток счастья! Они крепко обнялись, остановившись в центре этой странной, практически пустой залы. Рыдали в плечо друг дружки, впитывая влагу слёз в ткань одежды. "Да можно ли назвать так то, во что она облачена! Что сделал с ней этот изверг, стоящий позади?! И наверняка ухмыляющийся, чёртов сукин сын!" – параллельно вертелись в разуме Эмили назойливые мысли. — Я думала... ты мертва... я думала, что тебя больше нет... что больше не было никакого шанса выпросить встречу с тобой... – более не скрывая своих слёз радости, затараторила пленница, крепче прижавшись, сильнее зарывшись носом в плечо. — Подожди... – сказанное ею отрезвило Эми мгновенно, и, чуть отстранив Сару от себя, она взирала в глаза, сияющие счастьем сквозь пелену слёз. — Всмысле, мертва? Кто сказал тебе, что я... – её сразу же осенило и договаривать вопрос она не стала, медленно развернувшись на носочках к мужчине позади, смерив его зрительной яростью, которая, к сожалению, не оставила от него горстку жалкого пепла, а только пуще прежнего позабавило и вызвала беззвучный смех, содрагающий его тело. — Говорили ли вам, что вы гнусный мерзавец, – процедила сквозь стиснутые зубы девушка. — Так много раз, что это слово уже далеко не оскорбляет меня, а только льстит, – самодовольно хмыкнул в свою очередь он. — Вам так нравится считаться плохим человеком? Для вас это гордость ‐ причинять боль другим? – продолжила та свою тираду. — Девочка моя, я не человек. Неужели ты глупа настолько, что не понимаешь таких банальных вещей? — Верно. Вы правы хоть в чём-то. Вы дикий зверь, не знающий никаких... — Ты так сильно раздражена тем, что я причинял твоей подруге боль... – прервал гневное воскицание Эмили Джарет, сократив между ними расстояние так, что девушки были вынуждены поднять головы, чтобы видеть его по прежнему ухмыляющееся лицо. — Ну, раз ты так печалишься о её участи, можешь её перекинуть на себя, а Саре даровать свободу. — Очень заманчивое предложение, – с саркастичной ухмылкой съязвила Эми, почувствовав, как подруга боязливо и предостерегающе сжала её запястье. — Выбор у тебя не так велик. Либо ты занимаешь место подруги, либо вы обе остаётесь здесь, навсегда вместе, но есть некоторое условие. Ты же не думаешь, что всё так гладко, верно? По тебе видно, Эмили, ты не глупа. — Я стану гоблином, если соглашусь на второй вариант, так ведь? — Эми! Эми, нет! – вскрикнула Сара, осев на пол, спрятав в ладонях лицо, дав волю рвущим глотку рыданиям. — Я считаю до трёх, юная леди, и если вы не успеете озвучить решение, его приму я. И оно будет совершенно иным. Намного ужасней, – правитель злорадно засмеялся, с искренним наслаждением отметив проскользнувший страх Эмили, которая та быстро скрыла, тут же утонув в быстрых думах, сменяющихся друг за другом. — Раз... — Я готова стать вашей новой жертвой! – моментально произнесла девушка, зажмурив глаза, когда Сара позади издала истинный вопль, вскочив обратно на ноги и начав трясти её за плечи. — Зачем, Эми?! Зачем ты подписала себе этот приговор?! ЭМИ!! – заторотила не то яростно, не то горестно она. Эмили развернулась к подруге, печально улыбнувшись ей, увидев её застланные пеленой солёных слёз умоляющие передумать глаза. — Ты не заслуживаешь этого, Сара. Прости меня, и прощай. Прощай навсегда. Стоило только Эми протянуть руки, чтобы крепко обнять подругу в последний раз, как та растворилась в воздухе, не дав прикоснуться к ней. Последнее, что запомнит в Саре девушка, это её взгляд, полный спектра боли.