В погоне за счастьем
30 ноября 2022 г., 15:27
***
Когда Хосок думает, что его день уже не может стать хуже, его собака решает доказать, что он неправ, что является прямо-таки космическим уровнем заговора. Так и должно быть, верно? Иначе рубашка Хосока не была бы пропитана кофе и чаем одновременно, и у него не пульсировали бы в затылке остатки трёхдневной головной боли, и он бы не ушёл с работы в шесть, вместо четырёх часов дня. Но да, Вселенная сговорилась против него, и у него самый ужасный день в истории всех Чон Хосоков. Не то чтобы его было больше одного, но, если бы они были, Хосок абсолютно уверен, что он был бы самым большим неудачником, имея худший день, без сомнений. Входя в свою квартиру, он чуть не спотыкается о кроссовки, которые его глаза не замечают в тёмной прихожей, и размахивает руками в воздухе, когда сила тяжести тянет его вниз. Однако он не падает, хватаясь за дверную ручку и предотвращая катастрофу. Побеждённый, Хосок плюхается на паркет и прислоняется к входной двери, пока она не захлопывается с глухим стуком, собака восторженно прыгает вокруг него, озвучивая свою потребность в прогулке взрывным лаем. — Я знаю, знаю, — вздыхает Хосок, улыбка озаряет его лицо, когда пёс прыгает к нему на колени и утыкается носом в его ладонь. — Извини, что так поздно вернулся домой. Собака наклоняет голову и смотрит на него, в её глазах мелькает замешательство. Хосок делает глубокий вдох, размышляет о жизни и решает встать до того, как заснёт здесь, а Микки использует его как свою личную туалетную кабинку. Быстро переодевшись в толстовку и простую футболку, Хосок хватает синий поводок и в спешке покидает квартиру, а Микки шагает вниз по лестнице позади него. Они выходят из здания, мягкий осенний ветерок дует Хосоку в щёки. На улице по-прежнему непривычно тепло, как будто лето отказывается уходить, уступая место прохладным ветрам и частым ливням. Он задерживается, как старый друг у порога, не желая уходить. И в любой другой день Хосоку наслаждался бы этим. Он восхищался бы мандариновым небом и малиновыми закатами. Он не переставал бы улыбаться, гуляя по улице со своей любимой собакой, когда запахи свежеиспеченной выпечки ударяли ему в ноздри, а шум на улицах напоминал ему, что одиночество всегда мимолетно. Обычно Хосок оценил бы красоту этого тёплого осеннего дня, но сегодня его собака решает бежать, спасая свою жизнь без всякой на это видимой причины, дёргая за поводок и таща за собой Хосока. И вот в чём дело. Чон Микки, трёхлетний ши-тцу — собака с хорошим поведением. Дрессированный, дружелюбный и послушный, вот почему Хосок просто ошеломлён, увидев, как он молниеносно бросается прямо на пушистого игрушечного пуделя. Прежде чем Хосок успевает среагировать, он сталкивается с человеком, и это хорошо, потому что это означает, что он не просто врезался прямо в кирпичную стену или дерево и получил сотрясение мозга. Микки, похоже, это не волнует, он дёргает поводок изо всех сил и лает так яростно, что это выбивает Хосока из колеи. У него нет времени среагировать, потому что единственное, что его мозг готов сейчас регистрировать, — это тепло обнимающих его рук, крепко обнимающих его, потому что его чуть не сбила с ног собственная собака. Хосок смотрит на пару пытливых глаз, сканирующих его, и на блестящие губы, сжатые вместе, прежде чем он говорит низким, хриплым голосом, от которого у Хосока по спине пробегают мурашки. — Ты в порядке? — Я... — Хосок-щи? Мало того, что собака предала его, его голос теперь тоже подводит его, что абсолютно замечательно в ситуации, когда его держит незнакомец в своих руках. Хотя, ладно, технически это не совсем незнакомец. Хосок узнал бы своего соседа где угодно, потому что он был безнадежно влюблён в него с тех пор, как переехал на эту улицу. — Я… мм… отлично, — выпаливает Хосок, внутренне проклиная свой выбор слов, а также всю ситуацию. — Мне так жаль, Юнги-щи… Рот Юнги расплывается в улыбке, вокруг его мягких глаз появляются морщинки. — Ах, не извиняйся. Холли увидел твою собаку и сошёл с ума, — говорит Юнги, медленно отпуская Хосока, когда тот уже твёрдо стоит на ногах. — Похоже, это безумие было взаимным, — застенчиво говорит Хосок, глядя на запутанные отношения между двумя их собаками. — Я думаю, они нравятся друг другу, — говорит Юнги, и Холли смотрит на него так, словно говорит, что это не его дело. Юнги ухмыляется, что вскружило голову Хосоку, и начинает осторожно разматывать вокруг них красный поводок. Хосок не слишком знаком с Юнги, если не считать того, что иногда они сталкиваются друг с другом в супермаркете или проходят мимо на улице. Единственная причина, по которой он вообще знает его имя, заключается в том, что он столько раз видел неудачные попытки Юнги открыть дверь дома, что просто обязан был спросить, действительно ли он на самом деле жилец или просто взламывает замки. Хосок знает, что это глупо. Не то чтобы Юнги признался в преступной деятельности, даже если бы пытался проникнуть внутрь, и, кроме того, что Хосок собирался делать с этой информацией? Абсолютно ничего. — Итак, эм… — Хосок делает паузу, уставившись на свои ноги, сжимая поводок в руке, пока Юнги пытается найти выход из этого беспорядка. В конце концов, ему это удаётся, он распутывает поводки и освобождает Хосока от его разрушительной близости. Ужасно, потому что Юнги пахнет ванилью и кондиционером для белья, и на его шее чувствуется лёгкий запах духов, и его большая хлопковая рубашка такая мягкая, и его волосы взъерошенные, блестящие и длинные, и… — Ну вот, — говорит Юнги, отступая на шаг и бросая на собаку разочарованный взгляд. — Холли, мы же говорили об этом. Хосок смотрит на комичное взаимодействие между Юнги и его собакой и видит, как Юнги пытается быть строгим, но тает в луже, как только видит неотразимую пару щенячьих глаз своей собаки. Тот же самый старый трюк, который Микки часто использует с Хосоком, и каждый раз он срабатывает как волшебство. — Мне очень жаль, Юнги-щи, я не видел тебя там, и Микки просто… — Хосок делает паузу. Собирается ли он свалить вину на свою крошечную энергичную собачку или признаться себе, что слишком устал, что у него был плохой день, и он толком не посмотрел, куда идёт? Эйфория Микки, конечно, не помогла, но, возможно, он не настоящий виновник. — Не беспокойся об этом, — говорит Юнги, лучезарно улыбаясь и дёргая поводок, чтобы Холли перестала лаять на Микки. Но, возможно, это лай протеста, и Юнги мешает расцветающей собачьей истории любви. Кто знает? — Я не знаю, что на них нашло, — говорит Хосок, глядя на лающих и прыгающих вокруг собак, так жаждущих поиграть. — Может быть, они играли в сватовство, — небрежно говорит Юнги, пожимая плечами. Хосок смотрит на него глазами ястреба. У него отвисает челюсть, потому что Юнги никак не мог сказать то, что сказал. И при этом так невозмутимо. — Сводничество? — Хосок хихикает, в горле внезапно пересохло, сердце колотится так, словно хочет вырваться из его внутренней части грудной клетки. — Сводничество, — кивает Юнги, снова улыбаясь. — Раз уж мы вроде как безнадежны, а? Мозг Хосока нажимает на кнопку паузы, как будто это то, что он может сделать в реальности, и он смотрит на Юнги, в то время как его разум перематывает плёнку с записью каждого общения с ним, которое он имел с ним, в поисках намёка на что-то хоть отдалённо наводящее на размышления. Однажды Юнги пожелал ему доброго утра, и Хосок так растерялся, что просто кивнул ему с самой нелепой гримасой. В другой раз Юнги подошёл к нему в супермаркете и завел разговор о соке, на что Хосок ответил «Я не пью сок», держа в руках пакет апельсинового сока, и ушёл. В третий раз Хосок на самом деле был действующим человеком и купил две чашки кофе, когда увидел Юнги, идущего Холли через улицу, и отдал ему, чтобы быть хорошим соседом. А также потому, что он отчаянно хотел поговорить с ним. — Безнадежно? — спрашивает Хосок, болезненно осознавая охватившую его нервозность. — Ну, — Юнги прочищает горло, глядя на собак, обнюхивающих друг друга. — Когда я думал о том, чтобы пригласить тебя на свидание, я думал, что мы будем находиться на расстоянии не менее двух футов друг от друга, но… я думаю, мы уже прошли этот этап. — Ты… — Хосок моргает. — Ты думал о том, чтобы пригласить меня на свидание? — Ага. Не порти себе жизнь, Хосок. — Почему так долго? — Ну, я имею в виду — ты выглядел немного незаинтересованным. — Незаинтересованным? — Хосок хрипит, земля вокруг него вращается. В его животе порхают бабочки, небо и всё на горизонте розовое. Розовое и пузырчатое, когда он смотрит на Юнги. — Нет, нет, я не, я просто… Хосок глубоко вздыхает, его щёки покрываются румянцем. Это может быть просто худшая попытка флирта в истории флирта, но это не мешает ему. — Ты просто. Немного. Пугающий. Улыбка, которой Юнги озаряет его, граничит с такой нежностью, что сразу опровергает заявление Хосока, потому что на самом деле в нём нет ничего пугающего. Его кошачьи глаза нежны и блестят, а улыбка такая тёплая, что Хосок может превратиться в сочную, влюблённую лужицу. — Я? — спрашивает Юнги игривым тоном. — Ну, тогда могу ли я доказать, что ты ошибаешься? — Не знаю, а ты можешь? — Очень забавно. Весело, на самом деле, — хмыкнул Юнги, качая головой с лёгкой улыбкой. — Что ж, спасибо тебе. Я рад, что ты оценил мой глубокий юмор. — О, абсолютно, — торжественно говорит Юнги, глядя на свою собаку, которая всё ещё непреклонна в отношении игры с Микки. — Увидимся в пятницу вечером за ужином? — Конечно, — говорит Хосок. — Если только мы за это время не столкнёмся друг с другом на улице. — А если мы это сделаем? — Тогда, может быть, выпьем по чашечке кофе? — Типа… Прелюдия к нашему свиданию? — Ага, — говорит Хосок, и улыбка окутывает его лицо. Яркая, ослепительная улыбка, которую он считает своей лучшей чертой, которая, несомненно, вызывает у Юнги трепет, если судить по его глазам. — Давай назовём это так. — Хорошо, — говорит Юнги с улыбкой. — И, поскольку мы уже здесь, и мы технически столкнулись друг с другом — на самом деле, мы буквально столкнулись друг с другом — как насчёт того, чтобы просто выпить чашечку кофе сейчас? Взрыв красок пронизывает небо, утопая в самых великолепных тонах розового, пурпурного и оранжевого. Так же, как сейчас чувствует себя сердце Хосока. Он смотрит на дивное зрелище, напоминающее картины маслом и музеи, и думает о своём паршивом, бесконечном дне. — Ага. Давай так и сделаем, — говорит Хосок, сердце колотится в груди, пока не успокаивается, а голос Юнги напоминает сладкую колыбельную. Они продолжают прогулку вместе, участвуя в беседе, которая переходит от светской беседы к более содержательной, Микки и Холли в восторге от их импровизированного игрового свидания. Они берут кофе и позволяют ладоням соприкасаться друг с другом, и Хосок думает, что смех Юнги — это прекрасное завершение дня. Когда Юнги покидает его с целомудренным поцелуем и улыбкой, Хосок думает, что предстоящие дни не будут такими уж плохими, когда у него есть что-то такое прекрасное, чего он с нетерпением ждёт. Так что, может быть, его день был не таким уж ужасным, в конце концов.
