Остров неопытных лириков

Действие всегда равно противодействию. Вылетев подобно пушечному ядру в заросшую чертополохом пустошь десятитысячного века, Витька почувствовал это на своей шкуре — пропахав впечатляющую борозду в каменистом грунте. С трудом поднявшись на ноги, он вдохнул полной грудью разреженный пыльный воздух. — Я ПОБЕДИЛ! — заорал Витька, танцуя чудовищную джигу. — НАКОСЯ ВЫКУСИ, ФИЗИКА! — Ты чемпион по-любому! — услышал он ответный крик. — Но картошку-то зачем топтать? Опешивший Витька посмотрел себе под ноги. И действительно — под ногами у него находились чахлые кустики картошки. А у окраины поля, оперившись на тяпку, стоял высокий, мускулистый и дочерна загорелый Генка. — Я смотрю, ты сильно изменился за лето, — удивлённо присвистнул Витька, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним парня. — Не за лето! — засмеялся Генка. — Ты так сильно в реальность вцепился, что тебя аж в грядущее грядущее зашвырнуло. Мы тут тебя целый год ждали. Так что извиняй, Витька, мы больше не сверстники. Мне давно как четырнадцать. — В смысле «мы»? — зацепился за слово Витька. — Всё население Земли: я, Иона и Марфа с Майей. — Ну, тому, что немцы тут прижились, я не удивлён. А ты-то что в будущем забыл? Мы же вроде как тебя спасли. — Спасли, — кивнул Генка, — и за это огромное вам спасибо. Я вернулся назад в девяносто второй год, к родителям, и сейчас спокойно учусь в школе. В другом, правда, городе. — Вижу я, как ты спокойно учишься, — сказал Витька, — в далёком будущем с лопатой. — Это я Марфе с Ионой помогаю — продукты из своего времени вожу. У них дочка родилась, маленькая. А что до картофельного поля — то это вынужденная мера. В моём девяносто третьем картошку постоянно какие-то жулики выкапывают. — А почему тогда Иона с Марфой к тебе не переберутся? — спросил Витька. — У тебя ведь там тоже временной разлом есть. — Они решили, что так будет лучше для Майи. Ну, для дочки ихней. Она от рождения имеет сродство с временем — прыгает из вчера в завтра без всяких приборов. Так что мы решили, что ей будет лучше здесь расти — чтоб нездоровые сенсации не плодить. — Нездоровых сенсаций нам не надо, — кивнул Витька. — Ты лучше скажи, какие у тебя планы? — продолжил Генка. — Ты ведь понимаешь, что спокойно можешь вернуться в своё время? Там мощный узел из временных потоков существует, так что проблем не будет. — А смысл? — пожал плечами Витька. — У меня там никого больше нет. Я не просто временную петлю сбросил — я всю базовую реальность перезагрузил. Не думаю, что мама меня помнит: я сейчас как Иона с Марфой — существую только потому, что существую. — Это только теория, а не приговор, — сразу насупился Генка. — Ты обязательно должен встретиться с родными! — Эй! — воскликнул Витька. — Я сейчас так говорю, чтоб напрасными надеждами себя не обманывать. Конечно я всё проверю. И буду безумно счастлив, если, как и ты, найду лазейку к семье. Вот только… — Вот только что? — …не думаю, что тут что-то можно сделать. Я наблюдал за вселенной, когда она обратно собиралась. Поэтому знаю, что меня в новой версии мироздания нет и никогда не было. — Ты наблюдал за тем, как вселенная собиралась? — удивлённо присвистнул Генка. — Это вообще как? — Ну, помнишь, как мы расстались? Я тогда сразу… — Стоп. Стоп. Стоп, — замахал руками Генка. — Пошли на фазенду к немцам! Им тоже интересно будет послушать! Заодно и чай с печеньками попьём! — И то верно! — воскликнул Витька. — А то я чувствую себя, словно год ничего не ел! И друзья поспешили по тропинке, вьющейся среди зелёных хлыстов и колючек. Через несколько минут, перейдя через торчащий из зелени скальной гребень, они вышли на плоскую вершину холма. Здесь, на зелёной лужайке, возвышался небольшой, аккуратный, прямо как на иллюстрации к сказке братьев Гримм, каменный домик. Конечно, если хорошенько всмотреться, то домик быстро терял всю сказочность — его побелённые стены были собраны из скальных обломков, а зелёная крыша укрыта поросшей высокой травой дёрном. Но общего впечатления это не портило — было видно, что домик выстроен со старанием и любовью. — Можно вывезти немца из Германии, но Германию из немца не вывести, — прокомментировал дом Генка, издалека закричав: — Марфа! Иона! Посмотрите, кого к нам сегодня выбросило! — О! Наконец-то Виктор! — послышался из-за дверей радостный голос Марфы. — Заходите, я сейчас самовар поставлю! Но стоило Витьке направиться к домику, как его незамедлительно остановил Генка, положив ему руку на плечо. — Знаешь, чем взрослые занимаются, когда у них телевизора нет? — Ага, — понимающе кивнул Витька, хотя ничего не понял. — А вот сейчас уже можно, — сказал через минуту Генка, и друзья зашагали к дому. Внутри домик оказался точно такой же восхитительно-садовый, как и в другие, виденные Витькой ещё в прошлой жизни дачные фазенды. Разномастная, словно собранная с миру по нитке мебель, полки со съестными запасами в стеклянных банках, часы с гирями и жестяным циферблатом и стоящий на столе самовар, труба от которого выходила в окно. — Тебе чай или кофе? — спросила колдующая у самовара Марфа. — Давайте кофе, — подумав, решил Витька. Сегодня был первый день его взрослой жизни, и он решил, что может больше не соблюдать установленный мамой запрет на бодрящие напитки. — Не самый лучший выбор, — сказал сидящий в кресле Иона. — Кофе у нас «Пеле». А вот чай хороший, индийский. За прошедший с их последней встречи год он отпустил русую бороду и стал похож на древнерусского викинга. А вот сидящая у него на руках крошечная девочка, напротив, была вылитая мама — такая же темноволосая и кареглазая. — Да не слушай ты его, — шикнула на мужа Марфа. — Нормальный это кофе. Просто Иона, как и я, рад видеть тебя живым. Если честно, мы даже перестали надеяться. — Временная стремнина редко выпускает свои жертвы живыми, — сказал Иона. — Твой случай — редкое исключение. Как вообще тебе удалось спастись? Он уже вполне неплохо говорил по-русски — видимо, научившись у Генки. — По методу барона Мюнхгаузена, — пожал плечами Витька. — Помните его приключение, когда он спасся от льва, заставив его прыгнуть в пасть крокодила? Так и я — должен был исчезнуть, поскольку меня не существует в перезагрузившейся реальности, но остался, поскольку участвовал в сбросе временной петли. — То есть ты ухитрился вызвать конфликт интересов у определяющих мироздания законов?! — восторженно присвинул Генка. — Молодчина какой! — Действительно, — поддакнула Марфа. — Вне всякого сомнения, это гениальное озарение, благодаря которому ты избежал ужасной участи всех временных путешественников. — Да ладно преувеличивать, — отмахнулся Витька. — Все времеходцы, которых я знаю, однако, сумели выжить. — Это означает, что все остальные не сумели, — развёл руками Иона. — Какие остальные? Тут как бы только мы. — Ах, Витька, — подавая ему чашку с кофе, сказала Марфа. — Машина времени не самое сложное устройство. Конечно, принцип её работы лежит вне проторенных инженерной мыслью путей, но в её изобретении нет ничего сверхъестественного. — Всего на протяжении нескольких десятилетий незнакомые между собой люди собрали две работающие машины времени, — продолжил её мысль Генка. — Тогда как временная запутанность, выполняющая роль естественного барьера, закрывающего от нас совсем уж далёкое будущее, расположена прямо сейчас, — добавил Иона. — Мы живём на самой её кромке. — Вы хотите спросить, где все? — догадался Витька. — Именно, — кивнул Иона. — Где все путешественники во времени? Неужели за все прошедшие бесчисленные годы сюда сумели добраться только мы? — Ну… может, это… человечество того… — скорчив кислую гримаску, сказал Витька. — Закуклилось и отказалось от развития? — спросил Иона. — Скорее нет, чем да. Когда я строил дом, я тут такой исторический слой раскопал — что две лопаты затупил. Так что точно могу сказать — наш двадцать первый век не финал человеческой истории. Что бы по этому поводу ни говорили разные Фукуямы. — Да можно просто на небо ночью взглянуть, — добавил Генка. — Там такие штуковины летают! На одной Луне можно с десяток городов насчитать. А Венера так вообще — цвет на зелёный сменила. — А путешественников во времени нет… — задумчиво повторил Витька. В этой мысли было скрыто что-то безумно важное, вот только он пока не мог понять что. — Я всё-таки считаю, что путешественников во времени временной патруль отлавливает, — сказал Генка. — Ну сколько можно, Ген? Посмеялись — и хватит. Нет никакого временного патруля, — сказала Марфа. — Есть только мы, случайные жертвы временных жерновов, пытающиеся выжить. — Нет, есть! — вскакивая, воскликнул Витька. — Раньше не было, а теперь есть! Хотите я их вам покажу? Внезапно ему всё стало совершенно ясно. Пазл опять полностью сложился — вот только на этот раз в его голове. — Временной патруль? — обескураженно переспросила Марфа. — Именно! Мы все и есть временной патруль, понимаете? — сказал Витька, обводя руками всех собравшихся. — У нас есть машина времени, способная перемещаться во времена намечающихся временных возмущений. И мы сможем остановить их до того, как их изобретатели наломают… Чего именно должны будут наломать незадачливые путешественники во времени, так и осталось неизвестным. Поскольку в этот момент раздался громкий и настойчивый стук. Кто-то стучал во входную дверь. Выскочивший первым из-за стола Витька распахнул дверь. И удивлённо замер: в дверь стучала молодая, симпатичная женщина, в футуристическом военном костюме — обтягивающем тёмном комбинезоне, дополненном свободным жакетом, грудь которого украшали несколько ярких нашивок и медалей. В расположенной на бедре кобуре находилось какое-то сложное электронное устройство с экраном и множеством клавиш. Но взгляд Витьки был направлен вовсе не на неё. А на седого как лунь высокого старика, сидящего в умной инвалидной коляске прямо на идущей к дому садовой дорожке. В его изборождённом морщинами загорелом лице, в осанке, в том, как он болтал обутой в лакированную чёрную туфлю ногой было что-то такое, от чего по спине у Витьки пробежала холодная струйка пота. — Чувствуешь, как гусь прошёл по твоей могиле? — прокаркал старик. — Гадаешь, небось, кто я такой? — Не гадаю, — сглотнув комок, ответил Витька. — Уже понял. — Молодчина. Видишь, Майя, какой я был тогда умный? — спросил он, поворачиваясь к женщине. — Я никогда не сомневалась в вашем уме, шеф, — обиженно сказала женщина. — Майя?! — удивлённо воскликнула Марфа, вслед за Генкой выходя из дверей. — Майя, это ты?! — Нет, нет, нет, — улыбнулась женщина, показывая рукой на сидящую на руках у матери маленькую Майю. — Конечно я не она. У нас действует строгий запрет на встречи с ранними версиями себя, уважаемая прабабушка. — Строгий запрет, говорите? — спросил Витька, пристально глядя в глаза старика. — Мои правила, — отмахнулся тот. — Хочу ввожу, хочу отменяю. К тому же сегодня праздник. — Какой праздник? — спросил Генка. Судя по его выражению лица, он был единственным из собравшихся, кто ещё до конца не понял произошедшего. — День основания Временного Патруля, естественно! — провозгласил старик. — Самый важный день в жизни каждого из кадетов, вступающих в наши ряды. Сказав это, старик встал, опираясь на руку Майи Младшей, и взмахнул рукой, словно приветствуя новых членов. И в эту же самую секунду лужайка перед домом оказалась заполнена огромным множеством молодых людей. Парни и девушки, высокие и низкие, всех рас и цветов кожи, возникали прямо из ниоткуда, сияя улыбками на лицах. Витька с друзьями оторопело замерли, оказавшись в самом центре внимания. Курсанты махали им, что-то приветственно крича. Их было так много, что отдельные слова сливались рокочущим гулом. — Что они кричат? — спросил Витька. — Наш девиз, — довольно ответил старик. — Его ты только что придумал. — У нас достаточно времени, чтоб сделать всё невозможное возможным! — тут же выпалил Витька. И замер, с благоговейным ужасом вслушиваясь, как эти слова выкрикивают тысячи окружающих его курсантов.