Остров неопытных лириков

— Инк, а, Инк, ты чего? Что-то уронила? — позёвывая, спросила мама Инки, входя в комнату. — Мы слышали шум. Ты вставала? Тебе приснился плохой сон? — Я видела призрака, ма! — воскликнула сидящая на кровати Инка. — Он оставил мне подарочек! И она показала деревянную лакированную коробочку с резной крышкой, на которой красовалась надпись «ИНКА, ОТКРОЙ МЕНЯ!» — Ох уж эти твои фантазии, — натянув улыбку на лицо, сказала мама. — А теперь серьёзно. Что упало и откуда эта коробка у тебя? Я не видела её дома. — Я же говорю — её принес признак. Совсем молодой мальчик. Он ещё телефон зачем-то об стенку разбил — вон обломки лежат. — Действительно лежат… — удивилась женщина, наклоняясь над ковром. — Инка, кто к тебе заходил? Это был твой друг? Кто-то из одноклассников? — спросила она, выпрямляясь. — Увы, мамочка, — закатив глаза, сказала Инка, — это был совершенно незнакомый призрак. Но он действительно приходится мне другом — потому что принёс подарок! На нём написано моё имя. И она показала матери деревянную шкатулку, которую держала в руках. — Даже не вздумай эту коробку открывать! — воскликнула женщина, прочитав надпись на коробке. Но было уже поздно. Решив открыть подарок, Инка надавила пальцем на украшенную надписью «ИНКА, НАЖМИ СЮДА» защёлку. В коробочке что-то щёлкнуло, звякнуло и задрожало. Инка улыбнулась в предвкушении чуда… Вместо этого в лежащий на кнопке палец глубоко вонзилась игла. Инка завизжала, отбросив коробочку подальше от себя, — но уже было поздно. Находившееся в спрятанном внутри коробочки автоматическом шприце вещество успело поступить в кровь. Вслед за Инкой завизжала мать, заметив среди заполняющих внутренности шкатулки механизмов полупустой шприц, с иглы которого капала светящаяся зелёная жидкость. — Какой-то невезучий маньяк попался, — подвела итог Инка, когда её родители обыскали квартиру, вызвав по телефону скорую помощь, полицию, МЧС и зачем-то ещё пожарных. — Старался, пыхтел, шкатулку с секретом делал… В призрака переоделся… В комнату прокрался… И всё зачем? Чтоб отравить девочку, которая и так помрёт до нового года. Эпический облом детектед! — Что ты сразу о плохом, — всхлипнула мать. — Может, это был безобидный безумный пранкер? — Вряд ли, — вздохнула Инка. — Вариантов, собственно, тут немного. Или серийный убийца, или Петров с Бошировым дверью ошиблись. Несмотря на наложенный на руку жгут, она чувствовала, как волна онемения медленно поднимается по телу. Страха у неё не было — было безмерное удивление. И облегчение — ожидающее её последнее великое приключение наступило быстрее, чем ожидалось. И оказалось вовсе не таким ужасным — без боли и медленного угасания под капельницей в хосписе. — Мама! Папа! — воскликнула Инка, протягивая к родителям руки. — Вот, видимо, и всё. Спасибо, мне было хорошо с вами. И извините за то, что я не смогла… Что именно Инка не смогла, никто не узнал — поскольку она в этот самый момент потеряла сознание… …чтоб проснуться через три дня полностью и абсолютно здоровой. А ещё очень голодной — перекроившая её организм умная вакцина истратила уйму энергии, которую нужно было восполнять. И это было обоснованно — для того, чтоб вычистить метастазы на клеточном уровне, вакцине пришлось буквально разобрать и заново воссоздать тело девочки. Всё это время Инка находилась в целебном сне, не чувствуя страха и боли. Очнувшись, она первым делом попросила что-нибудь пожевать. И как-то незаметно умяла полноценный больничный обед из трёх блюд и компота — организм, избавившись от пожирающего его изнутри рака, решительно навёрстывал упущенные возможности. И вовсе не собирался останавливаться. Так что первую проведённую в больнице неделю Инка только и делала, что ела и спала, отвлекаясь лишь на сдачу анализов. Которых потребовалось неожиданно много — врачи и полицейские эксперты долго пытались разобраться в происшествии, стараясь определить формулу таинственного вещества. Первыми сдались врачи, объявив, что «если больной по-настоящему хочет жить, то медицина бессильна». Потом отстали и полицейские — они не нашли никаких зацепок, поэтому переключились на более перспективные уголовные дела. А на Инку обрушилась известность — о девочке, которая выжила, рассказали в новостях, и к ней потянулись больные из других отделений. Посмотреть на лежащую рядом знаменитость и потрогать морковного цвета косичку — вдруг частичка Инкиной удачи перейдёт и на них тоже? Некоторым это, по слухам, даже помогло — самовнушение и позитивный настрой хорошо помогают от мнительности и неуверенности в себе. Не любящие конкуренции врачи быстро прикрыли лавочку, отправив Инку домой. Осматривающий её перед выпиской главврач долго бурчал что-то себе под нос, переводя взгляд с пачки лежащих перед ним бумаг на Инку и обратно. — Ты хоть понимаешь, насколько ты счастливая? — спросил он девочку, захлопывая историю болезни. — С этой формой рака у тебя не было ни одного шанса. В медицинской карте я напишу про «уникальный случай спонтанного выздоровления, обусловленного психологическим шоком, и/или токсическим воздействием неопознанного вещества», но как отец и врач, скажу — с тобой случилось самое настоящее чудо! — Это не было чудом, — серьёзно сказала Инка, — просто потому, что никаких чудес не бывает. — Озвучь тогда свою версию? — усмехнулся в усы главврач. — Честно? Я не знаю, что со мной произошло, — развела руками она. — Но, несмотря на то, что это происшествие пока кажется необъяснимым, я уверена, что когда объяснение появится, то оно будет логичным и естественнонаучным. — Экая ты, право, рационалистка! — взъерошил ей волосы главврач. — Живи и больше не болей. А сейчас одевайся и спускайся вниз — тебя родители уже заждались. — Это вам спасибо, дяденька доктор, — пискнула Инка, вылетая из кабинета. Но даже вернувшись домой, Инка не сразу сумела приступить к расследованию — соскучившиеся по дочке родители долго не хотели отпускать её, всё ещё не до конца веря в свалившееся на них счастье. Вырваться удалось только вечером, когда к родителям пришли с поздравлениями их институтские друзья. Запершись в своей комнате, Инка долго сидела в кресле, болтая ножками. Мысли и идеи гудели в её голове, словно огромное осиное гнездо. — Как бы поступил на моём месте мистер Холмс? — спросила она, приставив палец ко лбу. — Конечно, он мгновенно увидел бы в этой мешанине фактов зацепку, потянув за которую можно распутать всё дело. Но я не Шерлок, я только учусь. Мне придётся копать. А начну я с того, что выпишу на доску все известные мне факты. Инка спрыгнула с кресла, решив не откладывать дело в долгий ящик. Чтоб замереть от смешанного с восхищением ужаса, увидев, что случилось с её доской для записей. На ней широким, размашистым почерком было написано предназначенное ей послание — она только сейчас вспомнила, что призрак что-то писал на доске, перед тем как исчезнуть. Прочитав и осознав, Инка всхлипнула. Первые слова были написаны аккуратно и ровно, словно автором был старательный школьник. Но быстро сбивались на скоропись, намекая на нехватку времени. Последняя строчка и вовсе были написана как курица лапой — словно автор из последних сил старался донести мысль. Лети-лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг, Возвращайся, сделав круг. Лишь коснёшься ты земли — быть по-моему вели: Живи вместо меня, Инка!