не лезь ко мне в трусы, залезь мне в душу:

Глубокая ночь укутала маленькую квартирку Юли, которая мирно спала у себя в комнате. Тишину разрушил скрип открывающейся двери. Девушка поднялась с кровати, накинув тонкий плед, и осторожно выглянула в коридор. —Крис, это ты?— её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. В прихожей вспыхнул свет. В проёме показалась высокая фигура. Это было такое родное, близкое тело, чья улыбка всегда пробивалась сквозь усталость. Разувшись, Кристина подошла к Юле, притянула её к себе и крепко обняла, уткнувшись носом в её шею. Костяшки пальцев старшей девушки были разбиты. Юля сразу поняла, что та снова с кем-то подралась, но размышления оборвал хриплый голос: —Малыш… Ты бы знала, как я тебя люблю. Юля знала, что это неправильно. Знала, что у Кристины есть Лиза. Что между ними не может быть будущего. Но как же сложно сопротивляться, когда чувства будто парализуют волю. Она понимала, что завтра будет жалеть. Жалеть, что впустила её в квартиру. Жалеть, что между Кристиной и Кирой выбрала первую. Но сейчас это не имело значения. —Крис, любимая… Я тебя тоже люблю,— прошептала Юля. Она взяла лицо Кристины в свои маленькие ладони и осторожно прикоснулась к её губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но для младшей он значил всё. Когда их губы разомкнулись, Юля подняла глаза на старшую. Глаза Кристины были потрясающе красивыми, и Юля часто ловила себя на том, что готова смотреть в них часами. Но старшая избегала этого взгляда, будто боялась утонуть в нём. Вместо этого она блуждала глазами по телу младшей, как будто оценивая, хотя знала каждую его линию. —Малыш, я хочу тебя. Боль. Она накрыла Юлю волной. Боль от слов, которые она слышала уже не в первый раз. Кристина всегда приходила к ней пьяной после ссор с Лизой. Признавалась в любви, занималась с ней сексом, обещала уйти от Андрющенко. Но каждое утро уходила молча, не попрощавшись. Юля знала, что для Кристины это всего лишь способ забыться. Перепихон, не больше. Но после того, как она осознала свои чувства, такая любовь стала для неё пыткой. Кристина наклонилась и начала целовать шею младшей, но Юля осторожно оттолкнула её. —Крис, послушай меня,— голос дрожал, но она продолжала. —Я не хочу быть твоей игрушкой. Я хочу быть любимой, понимаешь? Я устала от твоих обещаний, что ты бросишь Лизу. Не лезь ко мне в трусы, залезь в мою душу, пожалуйста. По щекам Юли потекли слёзы. Она привыкла к боли, которую приносила старшая. Любила её, питалась ею. Другого она не знала. Другого и не хотела. Кристина посмотрела на неё, её взгляд смягчился. Она притянула Юлю к себе, обняла и начала шептать, будто боялась, что их услышат. —Извини… Прости меня, глупую. Я не умею сдерживать обещания. Но я не могу бросить Лизу. Она для меня важнее. Прости. И Юля прощает. Прощает потому, что любит. Прощает, потому что не может жить без неё. Прощает, потому что лучше умереть, чем страдать по любимой.