ПОЕХАЛИ, ВЫПЬЕМ...

1 ГЛАВА Я шел по пустеющей улице, с трудом переставляя непослушные ноги. Сигарета, зажатая в зубах, была благополучно позабыта, так и оставаясь не подкуренной. Куртка нараспашку, под ней — белая до недавнего времени рубаха, полурасстегнутая и не заправленная в штаны. Образ дополняла шапка, натянутая только на макушку, что придавало ей видимость тюбетейки, да еще на ногах ботинки с вывернутым наружу мехом и не зашнурованные грозили свалиться с меня при каждом шаге. Видок у меня был еще тот. Откуда знаю? Так я когда от Ленки выходил, успел на себя еще в зеркало глянуть, мимо же не пройти, оно у нее на пол коридора. Даже если захочешь, хрен пройдешь мимо, обязательно свою небритую рожу будешь вынужден лицезреть. А, Ленка, между прочим, еще и сука! И зеркало у нее дурацкое. Надо было его расхреначить к чертовой матери. Жаль, что мы с ней расстались именно сегодня. А я уже как последний дурак столик в клубе заказал. Еле смог, все связи поднял, но своего добился. Сейчас иду, пригласительные карман жгут. Нет, Ленка точно сучка, на кой я один на эту тусовку пойду, это она у меня яойщица, а я так, ради поддержки. Не ей, а мне приходится в таких клубах от мужиков отбиваться. Но я ничего, терпел. Главное, чтобы Леночке нравилось. Леночке и нравилось. Донравилось… В итоге я пьяный, кстати, запивал свое горе прямо у нее дома, после того, как они меня вдвоем успокаивать начали. Да дурак я, знаю, но не мог себе представить, что Ленка лесбиянкой станет, когда по гей-барам и клубам ее таскал. И вот сегодня, тридцать первого в шесть вечера, когда я с цветочками зашел к своей девушке домой, с порога удивляясь ее кислой мине, был поставлен в известность, что любит она другую, и со мной расстается. Еще и эту, другую, представила. Кристина зовут. И что я должен был делать?! Морду не набьешь, обе девки. Трандец, причем полный. Попросил выпить, дали… вот и бреду куда, сам не знаю. — Эй, парень, тебя подвезти? — останавливается передо мной машина. Из теплого салона раздался басовитый голос мужика. — Куда? — спрашиваю в надежде, вдруг подскажет. — А куда хочешь? — усмехнулся мужик, но лицо не показывает. — Слышь? Тебе чего надо? Иду я себе, никого не трогаю, — возмутился я, с чего бы это. — Жалко стало. Не веришь? — Неа, — попытался я покачать головой. Сложно, однако, когда пьяный. Буду знать. — И правильно делаешь. Поехали, довезу, куда скажешь. Замерзнешь, видок у тебя еще тот. К тому же транспорта не дождешься или нарвешься на кого-нибудь в таком виде. — Мужик, а ты часом мне не папа родной? А то я даже теряюсь от такой заботы, — съехидничал я, но под конец умудрился икнуть. Мдам, выглядело все комично. — Садись, больше предлагать не буду. Да садись ты, я уже сам окоченел, только тепло из салона выпускаю. Выпить мне не с кем и по душам поговорить. Компанию составишь? — Так бы сразу и сказал, — улыбнулся я, бухаясь на переднее сиденье. — А то фигню какую-то нёс. — Пристегнись. — Запросто, — потянул я ремень и минут пять старался попасть в замок, чтобы защелкнуть. Мужик тяжело вздохнул и, отобрав у меня ремень, защелкнул его сам. Водитель завел машину, я откинулся на спинку и, блаженствуя от тепла, прикрыл глаза. Не заснуть бы, а то неудобно как-то. — Меня Макс зовут, а тебя? — раздался басок водителя. — Миха. — Так куда едем, Миха? — Ты выпить же хотел? — Не хотел, а хочу. Разницу улавливаешь? — Тогда вопрос. Ты как к геям относишься? — А ты, что гей? — Нет. Но у меня есть пригласительные и столик заказан. Пойдем? А то чё за зазря баблу пропадать. — Как заведенице называется? — «Армагеддон». — Ого! Я точно не откажусь туда наведаться. — Да? А ты что, сам из них? — За мою жизнь всякое бывало, — хихикнул Макс. А я даже глаза открыл от удивления. Черт! Я же водителя так и не рассмотрел, пьянь подзаборная. Взглянул на свою голову, глаза из орбит вылезти мечтают, в голове пустота, ни одной связной мысли, одна паника, а рука машинально по двери скользит, ручку ищет. — Ты на ходу выйти решил? — оскаливается в улыбке нечто. — Подожди, тормозну. — М-М-а-акс? — Да? — Ты кто? — выдавливаю я из себя, в душе надеясь, что просто допился до чертиков. Нет! Вернее, до одного такого большого зеленого черта, который сидит за рулем этой злосчастной машины. — Черт. Боишься? — спрашивает меня он и подмигивает. Я только киваю, мол, да боюсь, аж в туалет приспичило. — Зря, — останавливается на обочине, но выпускать меня не спешит. Двери так и остались блокированными. Предусмотрительный, зараза. — Да? — Угу. Поехали, выпьем? — А ты мне мерещишься или нет? — нет, Миха, я сам себе поражаюсь. Просто гениальный вопрос. — Не мерещусь, и стоп, только не крестись. Мне больно будет на тебя смотреть тогда минут пять. Пока следующего греха не совершишь. Проверить я не решился. А чего я, собственно, трясусь, как полудурок? Хотел бы этот черт меня прибить, не заморачивался, давно бы грохнул. А значит, точно пообщаться желает. — Ты же выпить хотел, а как в таком виде пойдешь? Может у вас там в аду и мода на зеленую кожу, двухметровый рост, двойные рога, шипы, длинные уши, краснющие глазища, когти, хвост… Мне дальше продолжать перечислять не соответствия с человеческим телом? А нас, здесь из клуба может и не выпрут, даже пропустят. Но веселье, точно не получится, скорее бойня с участием полиции и вопящих от страха людей, — осмелел я, внимательно, словно оценивая, рассматривая Макса. Черт смутился. — А так пойдет? — перетек он в зеленоволосого парня лет двадцати пяти, с яркими фиолетовыми глазами и бледной кожей. Теперь мы выглядели ровесниками. Ну, а цвет волос? Так сейчас чего только не увидишь. — Здорово! Я тоже так хочу! — загорелся я нездоровым энтузиазмом. — Не получится, — усмехнулся Макс. — Почему? — с наивностью ребенка спросил я. — Я черт, а ты человек, — рассмеялся он словно над шуткой. — Жаль, — вздохнул я. Мы приехали в «Армагеддон» почти полдвенадцатого ночи. Люди суетились, готовясь к встрече Нового года. На улице, рядом с клубом, было не менее оживленно, чем внутри. По пригласительным мы с Максом проскользнули без проблем. — Ого! — Ох, пекло! — выдохнули мы одновременно с Максом, офонарев от феерии, творившийся в стенах этого заведения. Масса разномастной публики, кто в чем, кто с кем, кто как. В общем, приди сюда Макс в своем истинном виде, мало того, что его бы не испугались, а скорее всего, приняли бы за своего. Потому что празднующие здесь люди воплотили в реальность все свои желания. Столько необычного и странного не увидишь ни в одном другом месте. — Если бы не знал, что мы на Земле, подумал бы, что я дома, — просветил меня Макс. Я на это только хмыкнул. — Пошли туда!!! — пытаясь перекричать шум и музыку, больше надеясь не на голос, а на жесты, показал на барную стойку. Я хотел для храбрости тяпнуть еще бокальчик, а потом уже лавировать между отрывающимися по-полной людьми к своему столику. После третьего бокала какого-то коктейля начался разговор по душам. Мне уже было хорошо, а Максу еще мало. Поэтому первым стал жаловаться я. — Лучше бы я в мужиков влюблялся, чем в женщин. — Это почему? — удивленно спросил Макс. — С мужиками все понятно, потому что сам такой. А эти же, которые слабый пол, словно с другой планеты, ни хрена не поймешь, как они думают и о чем. Только не верь им! Никакие они не слабые, скорее кровососущие стервы. — Да, — сочувствующе протянул черт, — тяжело вам. — И не говори, — грустно махнул я рукой. — А у вас как с чертихами? — А никак, — фыркнул черт не менее грустно, чем я. — Это как? — У нас их нет. — А кто есть? — с недоумением уставился я на Макса. — Демоницы, только они рангом повыше будут, поэтому нам, чертям, хрен что переломится. Еще суккубки есть, но эти привередливые, по людям да демонам больше шляются. На нас, чертей, как на пустое место смотрят. — Да уж, брат! Сочувствую. А как вы, ну, это? — засмущался от своего собственного любопытства. — В публичные дома ходим, или вон, как они, — махнул он головой на парочку страстно целующихся парней в костюмах розовых фей. — Давай выпьем? — взял я бокал в руку. — Хрен с ним, давай, — схватил черт принесенную до этого бутылку водки и в один присест вылакал ее всю, а я так и замер с бокалом. — Круто! А не многовато за раз? — Нормально. Надо еще одну заказать, — улыбнулся Макс. Встретив бой курантов и проорав вместе со всеми подсчет секунд до Нового года, мы снова уселись за стол, потому что лично я стоять уже просто не мог. — А х — хочешь я те-бе, брат, подарок сделаю, как Дед Мороз? — заплетаясь языком, спросил черт, потом проглядываясь по сторонам, обрадовано воскликнул. — О! Елочка! Пойдем, я тебя под нее, как подарок положу, вернее тебе подарок… Э… в общем ты понял. — Угу, — издал я звук. — Нет, нам до нее не дойти. Третья бутылка была явно лишней, — удрученно сказал черт. Я его слышал плохо, с перебоями, но слышал, зато сказать ничего не мог. В брюках Макса что-то запиликало. Он достал мобильник. Я одним глазом наблюдал за чертом, стараясь навести резкость и одновременно не завалиться спать прямо здесь. — Миха, все, праздник кончился. Меня шеф вызывает. Но ты не думай, я тебе помогу, — между его пальцами начал разгораться синий огонь. Я заворожено наблюдал. — Но, должен предупредить тебя. У нас, Чертей, есть такая особенность, после пьянки, когда усну, проснувшись, ничего помнить не буду. — И у н-нас, — промычал я, чтобы не думал, что один такой. Все мы этим страдаем, перепив. — Миха, я вообще ничего помнить не буду. Память стирается. Понимаешь, — вдохновенно шептал мне черт, — особенность такая, чтобы не загружать мозг. Живем мы долго, если все помнить, то свихнуться можно. Стирается только сама пьянка, с того момента как алкоголь попадает в организм и до того, как он выйдет. — К-кру-т-то… Мобильник снова зазвонил. Макс ответил более дергано. — Все, Миха, удачи тебе. И счастья. Не поминай меня злым словом. А мне пора. Спущенное словно с поводка синее пламя полностью охватило мое тело. Черт, улыбнувшись и приняв свой истинный облик, исчез. Пламя полностью закрыло всю видимость, ласкало и не обжигало. Потом у меня закружилась голова и я отрубился.