Темнота их глаз

      После смерти Дженны прошло восемь дней. Клаус во время ритуала сказал Элайдже, что знает, где находится их семья и тот поверил, увёл брата. Деймона укусил Тайлер, когда обращался, и, чтобы помочь брату Стефан пошёл к Клаусу за помощью, чтобы тот дал свою кровь для излечения. Кэтрин принесла кровь Клауса и ушла в закат. Стефан уехал с Клаусом, чтобы тот отплачивал за кровь. Лукреция уехала, когда Деймону стало лучше. Она не могла находится в городе, где был Клаус.       Сейчас Кэролайн, Елена, Бонни и Мэтт не могут отойти от того, что Тайлер теперь гибрид. Клаус вернулся вновь в город, когда не смог создать гибридов, и вытащил кинжал из младшей сестры — Ребекки. Стефан отключил человечность и Клаус отправил его охранять Елену, как мешок с кровью. Ребекка поселилась в доме Сальваторе.       Деймон решил позвонить Лу, чтобы та была в курсе всех событий. — Что уже случилось? — Первым делом спросила Лу, когда взяла трубку. Ведь просто так этот вампир не позвонит. — Ничего. Просто хотел спросить, как у тебя дела? — Дей, переди к сути. Ты же знаешь, я терпеть не могу эти сопли. Давай, говори, живо. — Ладно. Клаус вернулся в Мистик-Фоллс, вместе со Стефаном и его младшей сестрёнкой — Ребеккой. — Ребекка с Клаусом? — Делая вид, что голос не дрожит, Лу продолжает говорить. — Да. И она теперь живёт у нас дома. А Стефан без человечности. Грассо, приезжай и разруливай. — Ничего ты без меня не можешь, Сальваторе. Ладно. Я выезжаю.       Девушка сбросила и начала собирать вещи. Она сняла домик недалеко от Вирджинии.       Спустя два часа, трибрида встречает Деймон около таблички, которая гласит, что до Мистик-Фоллс несколько миль. — Рассказывай. — Единственное, что сказала Лу, когда села в машину к мужчине. — Рик и Елена расследуют род первородных. Но, пока, что у них ничего нет. Сейчас Елена у нас дома, расспрашивает вампиршу. — Я поеду туда и прослежу, чтобы с Еленой ничего не случилось. А ты поезжай к Рику и помоги ему. Встретимся у него. Или позвони, когда найдёте что-нибудь. — Будет сделано, босс, — Деймон с сарказмом завёл машину, когда Грассо вышла из неё под звонкий смех.       Деймон очень давно не слышал, как Лукреция улыбается и смеётся.

***

— Кулон когда-то принадлежал… первородной ведьме, — услышала Лу голос давней подруги, когда подъехала к поместью. — Это она наложила на Клауса заклятие? — Если бы. Она обратила нас в вампиров. — Так вампиризм — это защитная реакция? — Родители просто хотели нас защитить. — Зачем такие сложности? Почему было просто не перебраться в другое место? — Гордыня. Отец был гордым человеком. Он решил всем показать, что не боится волков. Если они сильны и быстры, мы должны стать сильнее и быстрее. Он хотел превзойти их во всём. — Она тоже была ведьмой? Из первородной семьи? Первородная ведьма. — Нет. Эту ведьму звали — Доротея Грассо. Мать моей давней подруги, которую давным-давно убили, а после её смерти Ник заколол меня. — После этой фразы, сердце Грассо пропустило удар, а потом затихло. Из-за неё Клаус заколол Ребекку и она столько же пролежала в гробу, как и Лу. — Но у тебя же мать ведьма. Почему она не могла вас обратить, а именно та ведьма? — Моя мать не хотела грешить, а Доротея уже нагрешила. Она была древней ведьмой, а не первородной. Доротея была гибридом ведьмы и оборотня. И она обратила свою лочь раньше нас. И чтобы не грешить наша мать обратилась к Доротее, но всё же к солнцу и дереву она обратилась. Я не ведьма. Ведьма — слуга природы. А вампиры это нечто ужаснее природы. Можно быть либо одним, или другим. Но ни как не вместе. Вампирами нас сделала мать. А себя не смогла. — Как она это сделала? — Она попросила жизни у солнца, а у древнего белого дуба, вечного оплата природы — бессмертие. В ту ночь, отец подал нам вино, смешанного с кровью. И пронзил каждого мечом. — Он убил вас? — Ударом в сердце. Надо было завершить ритуал обращения. В меня вливалась сила. Это непередаваемое ощущение. Предупреждение Аяны оказалось пророческим. Духи отвернулись от нас. Да и сама природа тоже. Силы без слабости не бывает. Солнце, стало врагом. Дневной свет обжигал. Со временем мать нашла решение. Но были и другие проблемы. Соседи стали нас боятся и сторониться. Цветы возле белого дуба обжигали нас, го оберегали людей. Было сказано, что дерево, давшее нам жизнь, может её и отнять. И мы сожгли дуб. Но страшнее всего оказалось, то что никто даже представить не мог. Голод. Кровь возрождала нас к жизни, и кровь мы желали превыше всего. Мы вечно испытывали голод. Вот так и появились вторые вампиры. — Почему Майкл стал охотится на сына? — Когда Никлаус убил первую жертву, это задействовало гены оборотня. Отец решил, что он опозорен. — Мне Элайджа про это рассказал. Что ваша мать сошлась с кем-то из оборотней, и от этой связи родился Клаус. — Она пыталась всё исправить. Она подавила в Клаусе наследственность оборотня заклятием и отреклась от него. Но гордость Майклса требовала большего. Гордость требовала мести. Кончилось тем, что они перебил полдеревни, а потом убил и маму. — Майкл убил свою жену? — Она разбила ему сердце, он ответил ей тем же. Майкл вырвал у неё сердце. После этого отец совсем потерял голову, и остальные разбежались кто куда. Остались только мы с Клаусом. Мы и похоронили маму. И мы создали клятву. Всегда и навечно. — Всегда и навечно? Он тебя столько лет в гробу продержал. — Мы — вампиры. У нас свои причины. Я упрямая. Элайджа весь такой правильный, а Клаус не выносит, когда его подводят. За более чем тысячу лет, мы все совершали эту ошибку. Я ошибалась не однократно. — Но ты всё равно любишь его? — Он мой брат. И я бессмертна. Мне что, всю вечность провести одной? Всё, тебе пора. Тебе пора!       Лу уехала, потому что ей позвонил Деймон и сказал, что они кое-что нашли. Елена вышла следом за Лу.       Спустя час, Елена вновь вернулась в поместье. — Я же сказала тебе уходить. Чего тебе не понятно? — Знаешь, Ребекка, — начала Елена, — я тут кое-что узнала. Но об этом тебе стоит услышать не от меня, а от неё. — Привет, подруга, — в дом зашла Лу. Первородная уставилась на девушку и не могла поверить своим глазам. — Пока вы всё это время кукарекали, я кое-что узнала. И боюсь тебе это не понравиться, но ты должна это знать, Бекс. — О чём ты, Лу? — Ребекка не понимала, что имела ввиду девушка. — Бекс, а ты уверена, что Эстер убил Майкл? — Спросила Грассо. — Ник своими глазами видел это. — Он солгал. В пещере с вашими именами описано всё, что произошло, — Лукреция начала раскладывать на столе фотографии, которые сделал Рик в пещере, — как родители поселились здесь среди оборотней, заклинание превращения в вампира. И вот это. Это значит гибрид. Сочетание символов вампира и оборотня. А вот это ваша мать. Она погибла. Это гибрид убил первородную ведьму. Не Майкл, а Клаус. — Нет. Не может быть. — Она сделала так, чтобы он был единственным в своём роде. И отвергла его. Гены оборотня отвечают за агрессию и насилие. В Клаусе всё это многократно усилено. Он её убил, а вину свалил на отца, чтобы не потерять тебя. — Это всё чушь! Картинки какие-то! Их нарисовал, неизвестно кто и неизвестно зачем! — Кричала вампирша. — Ты чего? — Зачем так? Что я тебе сделала? — Вот именно, что ничего. Но послушай меня, Бекс. Твою мать убил Клаус. Он подчинил тебя своей воле и угрожает нам. Это надо остановить. — Замолчи, слышишь! Я ничего не хочу слышать! — Ребекка накинулась на подругу и выпустила клыки, чтобы укусить, но, когда увидела, что глаза Лу загорелись жёлтым и поняла, что она не врёт, отпустила её. — Елена, уйди. Я хочу с ней остаться. — Елена без слов вышла из дома, оставляя девушек одних. — Он не мог. — Нет. Он мог, Бекс. Это же Клаус. Он не знает, что я жива. А если узнает, то он отпустит руки и перестанет бороться. Как он делал всегда. По сути, я его предала, раз хочу его убить. — Ты не предавала его, а лишь нашла других людей, которые стали тебе семьёй. — Хоть и Сальваторе вправду стали мне семьёй, но они не заменят мне вас. Вы моя единственная семья, которая ставила меня превыше всего. А сейчас хватит разговоров, пойдём я уложу тебя. Тебе нужно поспать, идём.       Лу подняла девушку с пола и на вампирской скорости перенесла её в свою комнату, которая была на этаже выше. — Лу, спасибо тебе, что открыла мне глаза на Ника. — Не надо, Бекс. И помни, Всегда и навечно, блондиночка.       Это последнее, что услышала первородная, перед тем, как закрыть глаза.