Темнота их глаз

      Когда Клаус и Элайджа спускались вниз, то увидели Хейли, которая стояла около накрытого стола с фруктами. — Ну, — начала гибрид, когда братья подошли к девушке, — какой ресторан вынужденно лишился шеф-повара? — Обращаясь к Клаусу, поинтересовалась Хейли. — Я раньше разыгрывал подобное, — ответил Ник, — но сейчас я ни причём. — Тогда стоит благодарить Элайджу. — Я этого не делал. — Ого, — на балконе второго этажа появилась Лу, — Клаус опять лишил очередного шеф-повара, чтобы накормить нас завтраком? Как это мило с твоей стороны. — То есть и ты этого не делала? — Произнесла Хейли и Лу на неё посмотрела с поднятой бровью. — Как по-твоему я успею найти в этом городе хорошего шеф-повара, чтобы он всё это приготовил, потом подождать пока он всё это перевезёт в центр Нового Орлеана, а затем убить его? Я бы просто-напросто не успела бы это сделать за двадцать минут. — Тогда откуда это взялось? Что за чертовщина?       Внезапно крышка на подносе начала шевелится, будто кто-то хочет оттуда освободится. Элайджа открыл крышку и оттуда вылетела птица, а на тарелке лежала записка. — Ужин у вас в восемь вечера, — Лу прочитала содержимое записки. — Приглашение от нашей матери.       Четвёрка подняла на второй этаж, в кабинет. — Иногда я искренне рада, что не знакома со своей матерью, — начала Хейли. — У нас достаточно врагов, — произнёс Клаус, — а теперь война за наш дом станет войной против моей семьи. — Твоя тварь-мамаша и её ученики пытались воткнуть нож в сердце нашего ребёнка. Я с радостью продолжу счёт убитых. — Не стоит так поступать. Эстер мастерица в искусстве одержимости. Мы знаем, чьё тело она занимает сейчас. Узнаем о её намерениях пока она не нашла новое. — Её последнее приглашение привело к покушению на всех нас. Думаю, мы можем полагать её намерения явно бесчестными. — Ну что ж, у нас есть целый день на подготовку к худшему, — произнёс Элайджа и косо посмотрев на Хейли ушёл. — Прошла любовь, и розы отцвели, — хитро произнесла Лукреция, когда Элайджа ушёл. — Заткнись, — с мимолётной улыбкой ответила гибрид.       Элайджа ушёл к Марселю, ведь он учит одну девушку контролю, которую обратил Марсель. Клаус и Лу готовятся к встрече с Эстер. — И пропустим салаты, — Ник давал указания людям, которых Лукреция загипнотизировала. А сама Лу выбирала алкоголь, — не стоит затягивать этот ужасный вечер дольше, чем нужно. — Итак, — в комнату зашла Хейли, — думаю, живой Оливер окупает себя. Только что сообщил, что у вашей матери есть сообщник и ещё один колдун. — Заключает союзы во имя нашего уничтожения, полагаю. — Ответила Л, сортировав алкоголь. — Почему она так ненавидит тебя? — Обращаясь к Клаусу, спросила девушка. — У неё шесть детей, и вряд ли у неё есть гены материнства. — Семь вообще-то, — заявил Ник, — И думаю когда-то она очень нас любила. одна умерла до моего рождения. Её знала только Лу. — Не так сильно. Знала только, как её зовут. — Я не знала. — Виновато проговорила Хейли. — Годы спустя моего брата Хенрика у нас в деревне убили оборотни, — продолжил Ник, — потеря второго ребёнка довела мать до крайности и она обратилась к Доротее, чтобы сделать нас бессмертными. Тогда она любила нас больше всего — и это её сгубило. — Она вызвала цепь событий, приведших к раскрытию её давней тайны. — Мой отец был оборотнем, — заявил гибрид, — его стая убила моего брата. Разумеется, когда Майкл узнал об этом, то убил моего отца. И моя мать потеряла ещё и любовника. — Не удивительно, что она свихнулась. Я теряла рассудок только из-за потери Хоуп. Не могу представить, если бы она правда умерла. — Мои родные твердят, что она ненавидела не нас. Она ненавидела себя — за то, кем мы стали. Думаю, они верили в это, даже когда она попыталась убить нас. — А во что веришь ты? — Не знаю. Знаю только одно, что хочу её смерти. — Ну… каждой хорошей сказке нужна злая ведьма. В нашем случае, это две ведьмы. Хейли сказала, что у Эстер есть сообщник и колдун. Значит, и моя мать тоже с ней. Сообщник — это Доротея и возможно, Финн. А вот колдун… Радостнее будет, когда они растают.       Когда уже всё было готово и время подходило к восьми, Майклсоны начали собираться у стола. — Эти костюмы необходимы? — Всё время Клаус ворчал, что ему не нравится костюм, ведь это всё выбирал Элайджа. — О чём ты, Ник? Элайджа знает, что я всем своим чёрным сердцем ненавижу платья. — Внешность — проявление уважения, сестра, — начал Элайджа, — Матушка скорее раскроет свои истинные намерения. — Сомневаюсь, что её защита рухнет от того, что Клаус одет как адвокат. А ты, как дипломат. Про себя промолчу. — Надо использовать любое преимущество. — Ты всегда был превосходным дипломатом. Но знай, если она попробует что-то выкинуть, я разорву её тело на части. — Вы не изменились ни на йоту, — послышался голос сзади и вампиры обернулись, — лён и шелк не скроют твою жалкую ненависть к себе. Ты… — мужчина посмотрел на Клауса, — за надменной внешность всё тот же маленький параноик, исполненный ненависти и страха. А ты… — он посмотрел на Лу, — всё та же наивная овечка, в теле тигрицы. — Простите, — встрял Элайджа, — не помню, чтобы имел честь. — Хочешь сказать, что не узнаёшь? До чего же крепкие семейные узы, а? Всегда и навечно, воистину. — Немало воды утекло… Финн. — Догадался Ник. — Теперь, когда знакомство окончена, давайте поедим.       Бывший вампир уселся за стол, а Майклсоны осталась стоять, смотря, как Финн делает глоток вина, которое подобрала Ду. — Какое прекрасное бордо, — произнёс мужчина. — Подобрать сочетание было непросто, — произнесла Лу и села за стол, — вино под предательство. — Не дуйся, овечка. Сегодня должен быть счастливый вечер. — Что именно мы празднуем? — Моё возвращение, разумеется. Вспомните, я провёл девять сотен лет, да? В гробу с кинжалом. Я наслаждаюсь этим новым телом, прогуливаюсь по городу, что вы сделали домом. Но расскажите, что я пропустил? Порадуйте тем, что вы дали обществу. Медициной, философией? Искусством? Или вы всего лишь прокладывали путь сквозь время разрушением? — В последнюю нашу встречу ты помогал матери уничтожить многих из нас. Не бросайся камнями в стеклянном доме. — Мы ждём кого-то ещё? — Поинтересовалась Лу, когда принесли ещё одни приборы. — Матушка сядет во главе. Что же до места напротив меня — оно ещё для одного члена нашего клана. Желаете пари, кто догадается первым? Как насчет наивной овечки?       Лукреция начала думать, но не долго. Вот поэтому она не могла вызвать Кола, чтобы с ним увидеться. — Не может быть, чтобы Кол слушал кого-то, кроме своего эго. — И всё же, матушка нашла столь неотразимые доводы, что даже он, безумнейший из Майклсонов осознал, насколько ошибся, и принял свою новую форму с радостью. Перемены, дорогие братья, неизбежны. — Ты посмел явится к нам как смертный, — начала Лу, холодным голосом, — неизбежна лишь твоя гибель. — Полагаю, честь начать резню предоставим тому, из-за кого мы стали вампирами. Как тебя там? — Зови меня Лукреция Майклсон. Не ошибёшься. — Нам надо многое обсудить.       Финн начал есть, пока Майклсоны были в напряжение. — Я наслаждаюсь вечером, — проговорил Финн, когда Лу взглянула на него, вертя в руке столовый прибор. — А я хочу насладится сутью дела, — сказал Клаус, успокаивая сестру. — Я девять веков учился терпению. Хотя мне любопытно, почему вы держали меня в гробу так долго? — Тебя упрятали за самодовольным подхалимаж. Матушка вернула тебя к жизни, чтобы стирать её панталоны? — Она вернула меня, ибо со мной обошлись подло. Оставили лишь куцый огрызок моей жизни. Элайджа, — мужчина обратился к брату, — я ещё могу понят его жестокость, но тебя я всегда считал отзывчивым. Что я сделал, чтобы заслужить твоё равнодушие? Ты боялся Никлауса? До сих пор? Или ты вложил меня в проклятый гроб из зависти? Ты жаждал ответственности старшего брата. Значит, у тебя была почти тысяча лет на решение проблем этой семьи, а взамен ты принёс девять веков неудач. — Ты можешь находится — несколько паразитически, хочу заметить, в чужом теле. Но позволю уверить тебя, за девять веков твоё кошмарное занудство осталось прежним. Видишь ли, Финн, подобно отцу, ты всегда презирал нашу сверхъестественную жизнь. Отец, разумеется, убивал. Искушал своих. А что же ты? Ты стал напыщенным и унылым, подобно этой трапезе. Спрашиваю в последний раз, где наша мать? — Мой дорогой сын, — в комнату зашла женщина, скорее девушка, лет двадцати пяти, — я тоже скучала по вам.       Эстер села во главе стола, напротив Клауса. — Давай ты скажешь то, что хочешь сказать, чтобы этот гнусный вечер завершился, — проговорил Никлаус. — Мне больно от того, что вы с Элайджей смотрите на меня с таким презрением. Жаль, вы не видите, что все мои деяния были ради вашей защиты. — Ты действительно веришь в это? Ты лгунья, я знал. Но, теперь вижу, что ты безумна. — Если можешь, забудь о ненависти, за которую цепляешься, и вспомни, сколько раз я зашивала и исцеляла тебя. Элайджа, ты помнишь день, когда Никлаус вызвал отца на поединок? Я оставила вашего брата умирать в одиночестве? Что я сказала, когда ты пришёл ко мне и попросил помочь? — Что ты скорее умрёшь, чем увидишь, как страдают твои джети. — Тот кулон, — внезапно произнёс Клаус, — это не было заклятье защиты. Оно ослабляло меня. — Я желала защитить тебя от тебя самого. Убей ты своего отца на том поединке или кого-то ещё в своей жизни — ты активировал бы проклятье. — Ты уничтожила меня. Оставила страдать во власти отца, признающего лишь силу. — Я хранила тебя от превращения в чудовище столько, сколько могла. — Но ты лгала мне. Скрывала собственные прегрешения из-за своего страха. — Довольно! — Крикнула Лу и ударив рукой по столу, встала. — Я достаточно выслушала за этот вечер. А теперь послушай меня. Ты безумная стерва, которая уничтожила жизнь своих детей.Ты говоришь, что защищала своих детей, а сама пыталась убить их. Чёрт возьми, ты и меня хотела убить. Того, кто породил вампиров. Ты потеряла первенца и последнего, и свихнулась. Из-за твоей потери ты обратилась к тому, чтобы сделать своих детей сильными, уязвимыми. И что из этого вышло? Ты защищала Клауса от Майкла, но в итоге не вышло. Ты говорила. что не позволишь своим детям умереть, но это я не позволю им не умереть. Это я делаю то, чтобы сохранить эту семью, этот дом. Всю жизнь Клаус жаждал признания, в котором ему отказывал тот, кого он считал отцом. Ты сделала его слабаком, которого Майкл ненавидел. — От слов Лукреции, Эстер опустила голову. — Смотри на меня! Ты проповедуешь и яришься из-за чудовища, которым стал твой сын, но ты, Эстер, ты сделала его тем, кем он есть. Ты защищала эту семью, но в итоге, это сделаю — я.       Внезапно Эстер начала падать, но её поймал Элайджа и сказал, что она ушла. Эстер больше нет в теле этой девушки. И Элайджа попытался напасть на Финна, но тот свернул ему шею одним взмахом руки. — Где она? — Клаус тоже попытался, но не вышло.       Спустя час вампиры проснулись, и девушка тоже очнулась. — Где наша мать? — Сразу начал Клаус. — Что происходит? — Девушка не понимала, где она и что с ней. — Оставь её. Она марионетка. Никлаус, взгляни на неё. Она и понятия не имеет. — Элайджа встал на защиту девушки. — О чём вы говорите? Кто вы такие? — Твердила девушка. — Заткнись, — терпение Лу закончилось, — просто прекрати болтать. — Наша мать организовала весь этот вечер, чтобы сделать нам больно. А затем просто пропала. Почему? — Что если она надеялась отравить не только наши рассудки? — Звони Хейли. Сейчас же. — Догадалась Лу, ведь гибрид говорила ей, что пойдёт с Оливером к Ленор. — Она сказала, что в ларьке Ленор, — заявил Элайджа и троица направилась туда. — Зачем ей нужна Хейли? — Убить её. Наказать нас. Выяснить правду о ребёнке. По сотням других причин, которые будут не важны, когда мы отправим её обратно в ад.       Через пятнадцать минут Майклсоны подходили к месту и зашли в ларёк, когда Эстер и Хейли разговаривали. — Полагаю, я имею несчастье беседовать со своей матерью? — Начал Клаус, когда вошёл в помещение. Эстер распыла полынь, чтобы клаус не смог подобрать к ней. — Прячешься за заклинаниями, как трусиха, — следом зашёл Элайджа, но с ним произошло то же самое. — Я пришла сюда не вести войну. — Всё, что ты делаешь — война. Прикоснёшься к ней — и помоги мне… — Лу не успела договорить, как ведьма перебила её. — Хейли может идти. Я изложила свои мысли. Она знает, чачем я здесь. Я пришла исцелить нашу семью, Элайджа. — Какие великие чувства исходят от тебя — С сарказмом пояснила Лу. — Иди, живо.       Хейли ушла, так как не хотела влезать в разборки. — Я не намериваюсь вредить. Только исцелить. Как я уже исцелила ваших братьев Финна и Кола. Я оберну вспять всё, что было с вами сотворено, и дарую вам новую жизнь — без проклятия вампиризма, которым я прокляла вас. Лукрецию ждёт другая жизнь. Попросите Хейли поделиться моим предложением любви. — Ты глупа, если считаешь, что мы согласимся на твои предложения. — Ты ошибаешься, Никлаус. Придёт то время, моя дорогой, когда ты будешь умолять меня.       Внезапно налетели птицы и Майклсоны на вампирской скорости переместились в квартал. — Разумеется, она использовала чёртовых птиц, чтобы прикрыть бегство.       После того, как налетели птицы, Эстер исчезла. — Помимо предложения о перерождении, что она сказала? — Элайджа спрашивал Хейли о предложении Эстер. — Не знаю, она много болтала. Винила вас в том, что случилось с Хоуп, со мной. — Надеюсь, ты не примешь её предложение? Хейли, я с тобой говорю? — Клаус начал кричать на девушку. — Чего ты от меня хочешь, Клаус? Я потеряла дочь. И да, твоя мать предложила начать всё сначала. Прости, что меня это искушает. Спасибо за помощь, Элайджа. Прости, что мне приходится подвергаться опасности, чтобы ты поговорил со мной.       Хейли ушла оставив троицу одних. — Оставь её, — встрял Клаус, — ты сейчас нужен нам. Наша мать, Элайджа, женщина, что привела нас в этот мир, сделала тем, кто мы есть, всё это время лгала мне. Ослабила меня. — Ты никогда не был слаб, Никлаус, — начала Лукреция, — ты всегда был и остаёшься самым неудержимым из нас. За тысячу лет я не видела, чтобы кто-нибудь мог выстоять против тебя. Ни ваш свирепый отец, ни один из бесчисленных желающих уничтожить тебя. Ты защищаешь наш дом — даже перед лицами противников, подобных Эстер, ибо это враг. Это ты умеешь делать. — Ты всегда была мудрым советником, сестра. Остальной семье есть чему поучиться у тебя.