Темнота их глаз

      После новости о пророчестве, Лукреция не находила себе места. Она так боялась этого, что ничего не измениться. Но вспомнив слова ведьмы, тревога не ушла. Хоть Агнес и говорила, что они победят, но время вспять не повернуть. Как бы девушка этого не хотела. Им нужно узнать, кто то монстр, из-за которого падёт их семья. И пророчество начало сбываться. Немного, но Лу начала терять контроль над голодом. Жажда усиливается. — Лукреция, — начал Элайджа, чтобы успокоить сестру, — ты должна справиться. И чтобы тебя отвлечь, ты пойдёшь со мной к Неясытям. — Элайджа, мне там делать нечего. Это твои проблемы с твоей бывшей. Вот сам и разбирайся. И оставьте меня все в покое!       Стакан с алкоголем полетел в стенку и разбился на мелкие осколки. Появилась не только жажда, но и агрессия. Хотя это у трибрида было из-за волчьей сути, а с голодом ярость только усилилась. Но ещё черноволосую злило не только появление Неясытей и пророчества, а то, что Давина так яро пытается вернуть Кола. Как регент всех ковенов у неё много сил и на это, раз она смогла воскресить Эстер. Что уж говорить о первородном вампире, которого она любит. — Нет, сестра, — не угомонился Элайджа, — ты пойдёшь со мной. Марсель у Аи. — Пусть этот Марсель сам разбирается с кварталом и со своими проблемами тоже. Мне плевать. — Я понимаю твой и гнев и твоё равнодушие, Лукреция, — начал в своей манере первородный, — но не мне тебя успокаивать. Поэтому, будь добра, возьми себя в руки и пойдём. — Ладно.       Лукреция всё-таки согласилась, но не могла понять, зачем она нужна Элайдже. Почему он сам не может поговорить с бывшей? С помощью Фреи они узнали местонахождение Жерара и направились туда. Приглашение им не нужно, поэтому Майклсоны просто туда зашли и увидели разговаривающего Марселя с темнокожей девушкой. — Не знаю, что ты здесь делаешь, но знаю, что ты не одна.       Элайджа на сверхскорости подошёл к Ае и ввёл свою руку в её грудную клетку, но Лу не успела подойти к брату, как её оттолкнули к стене и начали душить. — Отпусти её, Элайджа, — послышался мужской голос и Лукреция перевела взгляд. На пороге перед входом в холл стоял мужчина в костюме, напоминая самого Элайджу, — необязательно быть таким грубым. — А вот и он, — хрипло произнёс первородный и Лу на него взглянула. — Тристан. — Ты слева, я справа? — Спросил Марсель чуть наклонившись к вампиру. — Просто стой так, где я тебя вижу, — без эмоций ответил Элайджа. — Давненько я не наслаждался хорошей дракой, но я здесь не для этого.       Тристан подошёл к Майклсону и отдал ему платок, чтобы тот вытер руку от крови. В этот момент Лукреция не стала ждать когда её отпустят и вцепилась клыками в шею вампира Тристана. Тот начал кричать и чтобы он не мучался от яда оборотня, то вырвала ему сердце. — Он был для тебя дорог? — Холодно спросила Лукреция, сжимая сердце парня в руке. — Прости. Я облегчила ему страдания от укуса оборотня.       Другие вампиры хотели напасть на Лу, но одним взмахом руки начала плавить им мозги. Ей это приносило удовольствие ещё больше. Но после того, как трибриду это надоело, она перестала их мучать. — Нам с мистером Майклсоном нужно уединиться. Пожалуйста, оставьте нас.       Вампиры повиновались и на сверхскорости покинули холл, а затем и дом, но далеко не уходили. — Элайджа, на кону твоя кровная линия, твоя жизнь. Я рекомендую тебе меня выслушать. — Марселлус, пожалуйста, — всё ещё смотря на Лукрецию, которая как не бывало села на кресло в вальяжной позе, Элайджа обратился к Марселю, — и в будущем советую тебе более тщательно выбирать круг общения. — Тебе лучше вспомнить, кто твои друзья. Похоже, они тебе понадобятся.       Ответил Жерар, перед тем, как покинуть дом. Лукреция наблюдала свысока, как медленно гибнет она и её семья. Но внутри у неё смешанные чувства. Чувства беспомощности, сожаления и ярости. Может что-то ещё. Но с виду не скажешь. Она спокойна, как удав. Элайджа не медля, подошёл к панорамному окну и наблюдал, как Марсель уходит. На Лукрецию ему не хочется смотреть. Не сейчас. — Ты заявился в мой город без приглашения, — начал первородный, — с толпой своих подхалимов, разбрасываясь угрозами, пока твоя декоративная собачка Ая пыталась устроить заговор с Марселем Жераром. — Заговор? — Переспросил Тристан. — Как претенциозно. Я думал, это у меня склонность к драматизации. — Не дерзи. — Лукреция встряла на защиту брата, когда услышала в глосе мужчины угрозу. — Я уже не тот терпеливы, жизнерадостный, светский весельчак, каким ты меня помнишь. — Элайджа подошёл к вампиру и поправил галстук на его коричневом костюме. Лу он напомнил Элайджу, который делает также. — Твой Марсель — потенциальный новобранец. Это никак не связано с нашей более серьёзной проблемой. — Более серьёзно? — Спросила Лукреция, скептично осмотрев мужчину. — Уверен, вы слышали о войне кровных линий. Дело в том, что твоя линия благодаря моим Неясытям доставила немало проблем Люсьену и его интересам. В результате он жаждет уничтожить всех нас: меня, Аю, всех твоих потомков. Конечно, он может значительно сэкономить время, просто убив тебя, — указывая на Лу, которая сидела и слушала каждое слово Тристана. Но когда речь зашла о её смерти, девушка просто закатила глаза. — Ты мне не веришь. Видимо, ты недооцениваешь амбиции Люсьена. — Сомневаюсь, что ему хватит наглости напасть на меня лично. — Холодно ответила Лу. — Но он может найти кого-нибудь другого, а именно Никлауса. — Почему ты так уверен, что Никлаус предпочтёт Люсьена родную сестру? — С ноткой правда спросил Элайджа. — Насколько мне известно, он пытал своего друга Марселя, проклял мать своего ребёнка и сжёг твою любовницу у тебя на глазах лишь потому, что это показалось ему оптимальным решением проблем. Если он послушает Люсьена, как скоро оптимальным решением будет убить тебя? — Что ж, тогда хорошо, — после не долгого раздумия произнесла Лукреция, вставая с кресла, — что Никлаус прямо сейчас в пути, чтобы избавить Люсьена от нашего общего страдания.       Лукреция направилась в сторону выхода, за ней пошёл Элайджа. Оба не желали оставаться в том месте. — Остановите его. — Зачем мне это? — Не оборачиваясь спросил Элайджа. — Провидица Люсьена считает, что есть оружие, способное вас убить. — Я в курсе, — по одному слову ответила трибрид. — У меня его нет, и у моей сестры, я уверен, тоже. Логично предположить, что Люсьен завладел им или знает, где оно. Если он умрёт, оружие пропадёт, пока какой-нибудь наёмник не попытается использовать его против вас. Если вы хотите найти то, что может убить нас, Никлауса нужно остановить.       Лукреция кивнула в ответ и Майклсоны вышли из дома и направились в квартал, где должен был быть гибрид и нашли его в переулке Французского квартала. Ник наблюдал за Люсьеном, который вышел из автомобиля и направился по дороге в свой пентхаус. — Есть разговор. — Элайджа остановил брата, который направился за старым другом. — Слишком поздно. Люсьен должен умереть, ты сам сказал. — У меня новая информация. — Но гибрид не хотел слушать брата и поэтому встряла Лукреция. Да, встрявать в разговор братьев в её стиле. — Брат, если ты хочешь, чтобы он тебя когда-нибудь простил, остановись.       Троица направилась домой и Лу рассказала всё Никлаусу. По его виду было видно, что он расстроен. — Теперь я пожинаю свои плоды. Надо было сразу же убить его. — Но ты встал на его сторону. Поддался своей жестокости. Он пробудил в тебе самое худшее, Никлаус. — В голосе Элайджи было слышно осуждение. — Мы пробуждали худшее друг в друге. Мы сделали друг друга такими, какие мы есть. — Как только оружие будет у нас, — начала Лу, — мы убьём его. И Тристана. — Я рад слова слышать это слово — «мы». — В голосе Клауса были слышны нотки радости и на лице Лу появилась улыбка. — Обстоятельства вынуждают. Уверяю тебя, брат, это не прощение. — Радость сразу исчезла с лица гибрида и тот сразу погрустнел. — Я был уверен в правильности моих действий против тебя и Хейли. Может, я вышел слишком далеко за пределы разумного. — Пророчество Эстер гласит, что кого-то погубит член семьи… — Я хочу, чтобы вы знали. — Лукреция перебил Ник. — Вы никогда не падёте от моей руки.       Элайджа встал и ушёл, говоря, что не верит не единому слову брата. Никлаус сел на кресло и закрыл глаза, мысленно коря себя, за то, что он наделал. Клаус знал, что никогда не услышит от брата, слово «прощаю». Единственный человек, который остался с гибридом — Лукреция. Она всегда останется с ним, несмотря на сложности.