ночью

      роман замирает в дверях, взглядом пожирая вячеслава, изящным движением руки утирающего с губ красные капли.       длинная пшеничная коса, свисающая по полупрозрачной белой блузе, заканчивающиеся чуть выше щиколоток брюки, чёрные лакированные туфли, хитрый янтарный взгляд и веснушки, просвечивающиеся сквозь рукава рубашки.       — милый ромочка, вы так и останетесь там стоять или всё же пройдёте? — в его голосе-шелесте звучат насмешливые нотки, и рома поджимает губы, пряча за серьёзностью возмущение, вспыхнувшее за долю секунды.       кажется, что у этого — не совсем — человека какое-то хобби выводить всё живое вокруг из себя.       — что вы, граф азарьев, конечно, — чётко отбивая шаги по паркету произносит он и мимоходом мажет взглядом по собеседнику, ведёт рукой в сторону двух кресел, стоящих напротив друг друга у незажжённого камина. — обойдёмся без формальностей и перейдём сразу к делу, если вы не против…       — когда я бываю против, ромочка? — «граф азарьев», кивает и легко улыбается, проходя к мебели. шелестяще смеётся, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу, облокачивается на один из подлокотников. — что же заставило вас переступить порог моего поместья в столь поздний час, граф темников?       он смотрит из-под светлых ресниц и роман замирает на пару секунд, попросту заглядываясь. вячеслав не торопит, ждёт, рассматривая в ответ, с нежностью, которую испытываешь к глупому котёнку.       темникову сравнение не нравится и он трясёт головой, стряхивая прилив чужой нежности, как пыль.       — слав, ты же понимаешь, что это уже переходит все границы! — рома резко наклоняется ближе, шипит недовольно. — их нужно остановить!       — что конкретно? — азарьев серьёзнеет на глазах, подбирается весь и наклоняется в ответ.       — они ввели закон об отмене эльфийского вина! — темников, до этого старающийся держать эмоции в узде, вскакивает, зло пинает кофейный столик и быстро жалеет, скулит, чувствуя чугун его ножки в виде морды змеи.       вячеслав же молчит, хмурит брови и сидит мрачнее тучи, подбирая колени к груди быстрым изящным движением, взглядом ведёт за другом — который носится по комнате вымещая злость и раздражение на всём, что под руку попадётся — и кусает губы. думает. размышляет.       «графы». как же!       будь они графами имели бы хоть какую-то власть в палате, а так что они есть, что их нет!..       — ром, остановись, — вкрадчивый голос забирается под кожу и темников действительно останавливается, замирая с занесённой над очередной тумбой ногой. — иди сюда.       азарьев щёлкает пальцами, и из-за закрытых дверей зала появляется барышня с подносом, оставляющая его на кофейном столике и быстро убегающая прочь, за двери.       на подносе оказывается пара чашек и небольшое блюдечко, полное сладостей.       — вот, — граф пододвигает его ближе к усевшемуся роме и смотрит, ждёт.       рома плюёт уже буквально на всё и снимает пиджак, расслабляя плечи и выдыхая.       вячеслав снова замолкает, какое-то время в тишине наблюдая за тем, как поглощается принесённое служанкой.       — с чего палата приняла такое решение? — азарьев откидывается в кресло, прикрывая глаза.       — не палата. только пара лордов. они посчитали, что людей становится много, — роман раздражённо дёргает губой вверх и сжимает ручку чашки, до белых пятен на пальцах. делает глоток. — и дальше их будет становится только больше.       вячеслав молчит, разглядывая собеседника из-под ресниц, — спутанное гнездо иссиня-чёрных волос, в которое хочется запустить пальцы, мечущие молнии аметисты глаз, абсолютно чёрные закрытые одежды, обветренные губы (господи, как же он сходит с ума по нему) — а после хмыкает, открывая глаза.       — в любом случае, это не стоит твоей злости, — он качает головой и встаёт с кресла. — я постараюсь уладить этот вопрос. думаю, не только ты не доволен данным решением.       — слав, да они же буквально нас заставляют пить человеческую кровь! — темников сжимает подлокотники, отставив бедную посудину куда подальше.       — я знаю, — слава цепляет со столика белые перчатки и аккуратно натягивает их на запястья, щёлкает пальцами.       барышня снова появляется из-за дверей и забирает поднос, останавливаемая голосом хозяина в дверях.       — дашенька, нагрей пожалуйста воды на ванну, — азарьев улыбается служанке. — чтобы через час всё было готово.       она кивает и удаляется.       пока она находится в зале темников сидит камнем, замерши с холодным взглядом, но как только девушка исчезает, сразу же сгорбливается, устало выдыхая.       — тебе стоит привыкнуть, что мои помощницы не обращают внимания на то, как ты себя ведёшь, — вячеслав качает головой, фыркая и подходя к окну.       на улице давно стемнело, луна глядит из панорамного окна, открывающего вид на лес, поразительно ярко, являясь единственным источником света.       вскоре, по паркету разносится стук каблуков и темников открывает глаза, встречаясь взглядом с янтарём.       — пойдём прогуляемся, ромочка, — слава приподнимает уголки губ и аккуратно цепляет чужую руку, мажа по ней поцелуем.       «ромочка» облегчённо выдыхает — кажется, весь тот груз, лежавший на плечах, развеивается и улетучивается куда-то — и подаётся вперёд, вставая и оказываясь почти вплотную.       — останетесь на ночь, граф темников? — слава смотрит с нежностью, заправляет свободной от ладони рукой пряди волос за уши, веселится самую малость.       — а куда я денусь, граф азарьев, — усталая улыбка трогает губы, и рома не замечает, когда его голова начинает покоиться на чужом плече.