Трэтеры-1.

14 ГЛАВА — Скоро стемнеет, солнце идет к закату. Я перестану нормально ориентироваться, — заволновался Ульн. — Может, лучше дождаться утра? Не хочу по темноте переломать ноги. — Опять напрашиваешься на покатушки? — пошутил я. — Двигаемся, пока не сядет солнце. Как перестанешь различать, что перед носом, понесу, так и быть. Не хочу затягивать. Неизвестно, на кого можем нарваться, и засветимся перед пиратами. Лучше этого не делать, — сглотнул я слюну в безрезультатной попытке избавиться от сухости во рту. — Чертовски сильно хочется пить. Вы там сами как? Бедный Халк, у него язык скоро на спине будет, псы вообще без воды туго обходятся. Надо найти ручей и напиться. До стоянки пиратов мы доползли поздним вечером, по дороге притормозив у реки и, не рискнув соваться в саму воду, опасливо напились у самой кромки. Первым, как всегда, воду опробовал Халк, пока мы зорко следили, выискивая опасность. Затем, сменяя друг друга, напились сами. Вроде, никто не траванулся. Описывать, с каким наслаждением мы умылись, смывая с лица опостылевший грим, можно часами. Ульн только похихикивал над нами. Столько ярких эмоций и мата выплеснулось, когда грим не хотел отставать от кожи. Наконец-то в воде я вижу отражение своего привычного лица, а не рыжую волосатую хренотень. Еще бы полностью искупаться, и все было бы прекрасно. Но пока это только мечты. Рад, что потеть больше не могу, потому что от Ульна начинает сильно попахивать. Если бы добавились подобные ароматы нас троих, то и прятаться стало бы бесполезно — враги и за километр учуют. На огромную поляну, которая смогла вместить космический аппарат, мы вышли по темноте. Стальной красавец, бликуя от пламени костра, смотрелся чуждо и потрясающе притягательно. Не первой свежести транспорт, но все же жизнеспособный. Незначительные прорехи, шустро заделываемые снующей по обшивке парой дроидов, не критичны. Установки тяжелого вооружения смотрели дулами в землю, делая реальными мои предположения об их отключении и экономии энергии. Но это только дальнобойное вооружение второго класса. А вот те чернявые малышки, стеснительно выглядывающие из специальных ниш корабля, могут сработать гораздо быстрее и слаженнее при ударе по наземным целям, чем их собратья. И не угадаешь, прав я или нет, пока не проверишь. Эх, что же за жизнь-то у меня такая? Все напролом, все геройствую. Понятия не имею, может и правда, память предков- трэтеров, теперь и моя тоже, мне это подсказывает, но всплывающие в мыслях внезапные знания очень полезны. Без этих мелочей разобраться в реальности стало бы проблематичнее. — На Земле путешествие в космос — одна из важнейших проблем. Люди грезят полетами к звездам. Но пока в кораблях, больше похожих на консервные банки, чем на самую захудалую шлюпку этого мира, несколько космонавтов маринуются на орбите планеты. Достижениями нашей цивилизации считается посещение Луны и Марса. На них жизни нет, как и на остальных планетах нашей Солнечной системы. Не знаю, насколько это правда, но НЛО — неопознанные летающие объекты -часто видят в небе простые люди. Кто там прилетает к нам в гости, без понятия. Но пока земляне не способны покинуть свою солнечную систему с живым экипажем. Представь, Ульн, что самый быстрый человек на планете бегает со скоростью до тридцати семи с половиной километров в час. Гепард, эдакая поджарая пятнистая кошка, до ста пяти километров. Сапсан, птица семейства соколиных, способна развить огромную по нашим меркам скорость — до трехсот двадцати километров в час. Круто? И я так считаю. Так вот, наши космические аппараты летят со скоростью семнадцати километров в секунду, это черепаший шаг. Им требуется трое суток, чтобы добраться до Луны, спутника нашей планеты. Почти год лететь до Марса, и с десяток лет до самой удаленной из девяти планет — Нептуна. Расчеты у нас ведутся от скорости света. Чтобы ты понял гигантскую пропасть между возможностью Земной цивилизации и этого корабля, что ты видишь перед собой, ты должен это знать. Скорость света равна почти тремстам миллионам метрам в секунду. Как тебе? — Огромная цифра, — присвистнул Ульн.- Но к чему ты это все рассказываешь? — Просто хочется поделиться информацией. Она сама всплыла в голове. Я к тому, что этот кораблик всего лишь второго поколения, которое мои предки трэтеры, очень давно перешагнули, способен летать со скоростью в два раза превышающую скорость света и совершать гиперпрыжки в пространстве. Впечатляет, не правда ли? И, при всем этом, они ведут себя именно так, как я и предсказал. Глянь. — Отдыхают, упы бесхвостые. Малыш за все время наблюдения за работорговцами не издал ни единого звука. Только Халк пошуршал слегка, пока устраивался рядом с Лером, — и снова тишина. — Смотри, Лер, — я подвинулся чуть ближе, — это межпланетный малый катер второго поколения. Размеры аппарата подобного типа варьируются от тридцати до восьмидесяти метров в длину и имеют не более двух ярусов. Как правило, команда катера от трех до десяти разумных. Состав команды может выглядеть так: капитан корабля, пилот, помощник пилота, техник, медик и абордажная команда. Этот катер небольшой, значит, существ там по минимуму. Нам четверым там будет раздолье. — Это все интересно, но как мы в него попадем? Что делать с хозяевами? Ты сам видишь, сколько их там. — Успокойся, Ульн. Проникнуть на корабль — это моя забота. Пока не знаю как, но я доберусь до командного отсека. Нам ни в коем случае нельзя упускать такой шанс. Остаться на планете в случае неудачи мы всегда успеем. — Если не убьют. Эльтан, лучше остаться живым, чем оплакивать мертвого. — Мне всего лишь необходимо проскользнуть мимо них и добраться до кресла пилота. И тогда считай — я в «дамках». — Ну, не знаю, Эльтан. Их слишком много. — Я могу их отвлечь, — Халк подтверждающе рыкнул, соглашаясь со словами Лера. — Э, нет, мелочь, — улыбнувшись, погрозил я пальцем юному герою. — Рисковать собой я тебе не позволю. Сидим и следим. Ждем момента. — А он будет? — Лучше быть оптимистом, Ульн, — подмигнул я, не сводя взгляда с расслабляющейся группки отморозков. Устроив костерок, они вольготно развалились вокруг него. Жарят на вертеле тушку. Ароматы долетают и до нас. После сыромятины я буквально слышу, как взбудоражено урчит желудок Ульна. Я и сам бы с удовольствием прикусил пару кусочков. Запах алкоголя тоже разносит ветер. Нам это на руку. Чем больше выпьют, тем туже станут соображать. Ржут, громко разговаривают, в общем, ведут себя, как отдыхающие гопники на пляже. Для нас отличное прикрытие. Ульну приходится ползти на четвереньках: слишком темно для человеческих глаз. Такими темпами мы доползем до корабля к рассвету. А это не желательно. Лишь бы сканирование не включили и комп, скотина электронная, не додумался подать сигнал о пересечение периметра охраняемой им зоны. Иду, как все русские, на «авось», сам себе удивляюсь. — Ишь, наслаждаются жизнью. Ничего не боятся, выкормыши упов, — спрятавшись за очередным холмиком, разродился Ульн. — С их оружием, Ульн, они здесь боги. Кого им бояться? Нам осталось метров сто, и мы у цели. Открытая дверь в нутро корабля, как приглашение. То ли как помощь, то ли как мышеловка. В двадцати шагах перед кораблем слишком много света. На освещение не скупятся, козлы предусмотрительные. Ничего, прорвемся. В крайнем случае, пойду на прорыв. Выбор у нас не ахти. Но пока везет и нас еще не засекли. Есть червячок сомнения, что они давно в курсе, о нашем присутствии, и просто играют спектакль, подманивая ближе. Странно, но и охраны никакой не выставили. Отключая комп, каждый разумный все же пытается себя обезопасить, а эти на удивление беспечны. Или я был абсолютно прав, говоря Ульну, что эти твари чувствуют здесь себя Богами? Молодцы, облегчают мне мою работу. Вялотекущее веселье сменилось шумными выкриками и громким смехом. Я напряженно замер, машинально перехватывая руку Лера, чтобы не рванул спасать. Мы встретились взглядами, и я успокоился: дурные героические порывы моему мальчику не свойственны. Лаборатория — отличная школа жизни. — Тшш, — успокаивающе погладил я по холке настрожившегося пса. — Что они… — собравшегося возмущенно встать Ульна пришлось придавливать к земле, затыкая рот. — Прежде чем орать, думай черепушкой. Спугнешь их, и нам хана. Одно слово — приказ кораблю, и нас, как дичь, перестреляют. Ульн, поспешно застучав по моей руке, судорожно задышал, когда получил доступ к воздуху. — Чуть не придушил, — растирая шею, хрипло прошептал он. — Извини. Иногда сложно рассчитывать силу. — Ты видел? — встрепенулся Ульн. — Видел? — Угомонись, как подросток, увидевший грудь, подскакиваешь. И Лер видел, но не вскакивает, ума у ребенка хватает. Я тебе говорил: рабство — это совсем не романтично. Убеждайся. Тихо лежи и наблюдай. Мне и самому не нравится, то, что я вижу. И не хотелось бы, чтобы и малыш наблюдал, как избивают и насилуют женщину. Несчастная. В такие моменты я начинаю жалеть о своих способностях видеть и слышать лучше, чем человек. — Лер, не смотри, малыш, не надо, — говорю, потому что просто надо что-то сказать. Но закрывать ему глаза и уши я не стал. Он видел вещи и похуже. Эта одна из них. Жаль, но снова доказывающая, что таких тварей везде полно, и даже в неизведанных нами мирах. — Зачем они это делают? Она их враг? — Они рабы, Лер. Товар. Вещь, в понимании этой падали. Второй раб, полностью голый, с такой же прической, какая была у номеров в лаборатории, не смея поднять голову, склонился в поклоне перед развалившимся у костра бочкообразным хозяином. Тот, под громкий хохот соседа, пару раз, играясь, приложил короткой палкой по ногам раба. — Пираты тоже проводят эксперименты? — озадачил Лер. Естественно, у ребенка единственная ассоциация с голыми и лысыми, пресмыкающимися перед другими людьми, только как с подопытными. Название, конечно у нас разное, они рабы — мы материал, но суть-то одна и та же. Женские крики рвали сердце. Я даже отсюда видел, как дрожит поднос в руках не смеющего разогнуться, раба. — Очень часто цель держать совершенно голым человека, когда ты сам одет, — это показать, что ты господин, а он вещь. Как и в этом случае. Такое делают специально, это своеобразная забава. Унижение человека для них -удовольствие. Мы с тобой, малыш, уже утратили способность реагировать, оказываясь в таком положении, а для многих то, что придется бродить без одежды на глазах у всех, ужасный стыд и мучение. Глупо, конечно. Одежда — это мишура. Намного страшнее потерять себя, смириться, забыть, что ты не рожден рабом и имеешь право жить. Сломаться там, внутри себя, подстроиться. — Я не люблю одеваться, — пожал плечами Лер, совсем не понимая переживаний людей. Женский крик резко оборвался. И, судя по тому, с каким недовольством ее пинает один из потенциальных смертников, она умерла или потеряла сознание, и им стало неинтересно. — Я не мог этого слышать. Как же она кричала, — надрывно зашептал Ульн, убирая руки от ушей, и утирая слезу. — Зачем насиловать? Зачем же так? — Тшш, успокойся. Сейчас мы ничем не можем ей помочь. Думай о живых, а не о мертвых, — сцепив зубы, я и сам с трудом отсекал от себя желание ворваться, как берсерк, на поляну и покрошить всех в капусту. Безвольное тело, ухватив за ноги, поволок прочь от корабля, в тень, отставив в сторону поднос, именно тот, второй, раб. — Я их укушу. Они будут умирать долго. Очень долго, — я еще никогда не слышал столько злости в голосе Лера и не видел, насколько хищно может выглядеть лицо малыша. Видимо, он воспринял несчастную как одну из нас, подопытных. Халк негромко заворчал, тут же получив по носу от Лера и заглох. — Это наш шанс. Попробую перехватить парня и поговорить, — я давно прикинул, что, помимо уродов у костра, внутри может быть еще пара человек. Если бы был еще кто-то, то обязательно бы вылез посмотреть на развлекуху. Немного настораживал высокий худой раб, что постоянно курсировал туда и обратно, обслуживая хозяев. Не считая того, что он скрылся за кораблем. — Мать Вселенная на что ты отвлеклась, когда создавала подобных? — Без соплей, Ульн. Я ухожу. — Их шестеро, — загибая пальцы, подсчитал Лер. — Эльтан, ты очень рискуешь. Вероятно, есть еще кто-то внутри. Давай, мы уйдем, а? Я не хочу оплакивать тебя. Или дождемся, пока они напьются и уснут. И откуда в искателе приключений вдруг взялось столько пессимизма? Что, нагулялся по мирам, домой хочется? — Когда они захотят спать, все будет потерянно, — отрезал я, не объясняя подробнее. Времени и так нет. Сейчас раб кинет тело и слиняет, а я так и не успею с ним перекинуться парой слов. — Почему? — Потому, — терпеливо пояснил я, в голове просчитывая траекторию передвижения, чтобы не попасть под световые лучи корабля, оставаясь в темноте. — Мой дорогой друг, спать всегда идут туда, где безопаснее всего. А эти крысы больше всего опасаются за свою шкуру, и спать они будут закупорившись и включив сканер и охрану на полную катушку. — Воняет, — скривился Лер. — Чем так воняет, Эль? Я втянул носом воздух и еле удержался, чтобы не закашляться, настолько сильно шибануло. В нос ввинтился запах горелой шерсти, мяса и слабый аромат корицы. И только сейчас до меня дошло, что расположенный недалеко от нас холм и не холм вовсе. Вгляделся… Сваленные курганом тела полусожженных аборигенов этого мира источали жуткое зловоние. Кажется, больше никогда булочки с корицей у меня не будут вызывать аппетит. Впервые пожалел, что вижу в темноте. Но теперь понятно предназначение нескольких десятков полукруглых ниш ближе к лесу. Дома. Примитивные постройки небольшого поселения. Не первый случай в истории человечества, когда сильные вырезают более слабых. Причем делают это просто так, походя, из прихоти. Не повезло аборигенам. Сочувствую. Еще и мы их проредили. Жаль, что так вышло. Тем спокойнее мне будет на душе, когда я стану сворачивать шеи этим тварям. Жалость к пиратам, тем, кто считает себя вправе лишать свободы и жизни другого? О, нет. От меня эти упыри ни сострадания, ни милосердия не дождутся. Вся эта чушь про повторные шансы для исправления не для меня, и пусть в нее играют в другом мире. Человек или не человек, без разницы, сознательно упивающийся болью другого, — обыкновенный скот, и отношение к нему должно быть соответствующим. Эти скоты давно просрали этот самый шанс. Как там говорили на Руси? Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет? Так, вот, ждать пока припрутся ко мне с оружием, я не собираюсь, предпочитаю работать на опережение. — Я пойду один. Лер, берешь Халка, и обходите с левой стороны. Будьте осторожны. Если что-то пойдет не так, то уходите в сторону реки, двигайтесь по ней к истоку, сбор там. Ульн, тихо и медленно ползком к вон той приметной куче. Близко к ней не подбирайться, там жуткая вонь. И не лезь в нее руками, сам потом рад не будешь. — А почему вонь? — понятно, что ему, с его зрением, только очертание кучи видно, но предупреди я его сейчас, потом не уговоришь к ней и на сто метров приблизиться. И не вдолбишь же, что там самое безопасное место, на данный момент. — Там и увидишь. Главное, не ори, понял? — Что-то не нравится мне этот холм. — Там дальше — ты просто не видишь — небольшое поселение местных. Повезло так повезло: в гости твари прилетели. — Т-ты хочешь сказать, что тот холм, эт-то… — Ульн, ты меня прости, но ты взрослый мужик, возьми себя в руки. У меня нет времени с тобой нянчится. Лер, — прижав к себе уткнувшегося мне в грудь мальчишку, и почесав за ухом, Халка, улыбнулся, — идите. И не забывай, геройствовать надо с умом. — У тебя все получится, Эль. Ты очень сильный, — уверено сообщил он, и вместе с Халком скрылся в темноте. — Эльтан, ты уверен, что справишься в одиночку? Может, мне лучше с тобой? — Убить сможешь? — прямо в лоб, резко бросил я. Ульн, напрягся и, через минуту сникнув, отрицательно покачал головой. Понятное дело, что сможет, когда прижмет, как и любой из нас, но и замешкается прежде, чем сделать. А задержка во время боя чаще всего становится роковой для тормозившего. — Не стоит и начинать. Все, не нагнетай. Ползи к куче. Я ушел. И я пошел. Не нарваться бы на местных, прибьют и не спросят, на чьей стороне, — нервно пошутил Ульн и, кивнув на прощание, пополз в сторону кургана. Рассчитанный мной маршрут передвижения до корабля, не подвел. Примеченный раб как раз заканчивал с похоронами. Удивлен, что ему разрешили сделать это по-людски, а не просто бросить труп в стороне. Хотя, скорее всего, не хотели приманивать местных хищников. В человеколюбие и совесть у работорговцев поверит разве что больной. — Привет, — я, бесшумно нарисовавшись за спиной парня, живо зажал ему рукой рот, а то он собирался издать какой-то звук. — Тихо. Не ори, иначе убью. Я задам пару вопросов, ты ответишь и свободен. Договорились? Я не причиню тебе вреда, если не станешь дурить. Понял? Кивни. Он настороженно кивнул. Пришлось рискнуть и убрать руку, не позволяя ему повернуться ко мне лицом, удерживая за плечи. — Ты кто? — Человек, — промямлил он хрипловатым мужским голосом. А паренёк, кажется, гораздо старше, чем выглядит. — Я имею ввиду, в каком статусе на корабле? — Раб. — Женщина, которую ты похоронил, она тебе кто? — спросил я, чтобы понять, горит ли он желанием отомстить или уже смирился со своей жизнью? Если последнее, то тянуть за уши не стану, просто оставлю на планете, и пусть живет. — Никто. Нас купили вместе, — ответил он равнодушно. — Еще рабы на корабле есть? — интересно, скажет правду или соврет? — Один. — Значит, так. Я собираюсь угнать эту лоханку. Если есть желание, полетишь с нами и дальнейшую свою судьбу будешь решать сам. Рабы мне не нужны. Захочешь, могу оставить на планете. Выбор за тобой. Сколько всего членов команды? Собираешься ли ты поднимать шум? И второй раб, если заметит меня, станет ли вопить? — Их всего шестеро, — голос у парня дрогнул. - Четверо снаружи, двое внутри, и один раб. Если ты дашь мне свободу, я помогу тебе. — Я обещаю, что, если все получится, ты будешь свободен. Парень как-то вздрогнул, плечи его поникли, но обернутся он так и не попытался. — Я отвлеку их, — и решительно направился к хозяевам. — Не обмани. Удерживать его я не стал. Зачем? Если он хочет выдать меня, то пусть сделает это сейчас, чем потом, в замкнутом пространстве и в спину. Прижавшись спиной к обшивке корабля, так и оставаясь незамеченным, я бесшумно подобрался к самой границе освещения, замер в нескольких метрах как от отдыхающих, так и от входа в корабль. Но, чтобы нырнуть в него, мне придется на пару секунд засветиться в полной мере. Парень, вернувшись, поднял поднос и, бросив в мою сторону взгляд, склонив голову скрылся на корабле, чтобы буквально чрез минуту, показавшуюся мне вечностью, вернуться с полным кувшином выпивки и с украшениями на шее, запястьях и щиколотках, издающих при каждом движении мелодичный перезвон. Пираты встретили его одобрительными возгласами. Парень, что-то тихо шепнул на ухо толстяку, и, совсем по-блядски улыбнувшись, сделал несколько шагов чуть в сторону, обмотав бедра куском ткани, что дал ему пират, начал медленно танцевать. Несколько секунд я, как завороженный, следил за плавными тягучими движениями мужчины, прежде чем мозг начал работать, напоминая, для чего я здесь пасусь. Вот и шанс, сам плывет в руки. Удостоверившись, что все пожирают глазами отчаянного танцовщика, я было шагнул вперед, но интуитивно уловив опасность, остановился. Отбившийся от стада пират, невысокий, грузный, чуть не столкнулся со мной нос к носу. Как он оказался за мной, сам удивился? На танец, я, баран, засмотрелся, чуть нож в спину не отхватил. А этот уникум поссать выбрался и в силу выпитого заплутал. Мешковатая одежда алкаша станет мне неплохим прикрытием для первого мимолетного взгляда. Судя по росту, есть вероятность, что на мне накидка будет сидеть, как распашонка на младенце, оголяя живот. Но выбирать не приходится. Танцора жалко, пока я телюсь, его успеют разложить эти твари, и на моих глазах. Дождался, пока качающееся, пьяное в дымину тело сделает еще один шаг, стремительно шагнул навстречу и отработанным движением свернул шею. Раз плюнуть — он даже хрюкнуть не успел. Придержав от падения, тихо уложил минус одного в сторонке. Широкое пончо, не знаю, каким образом затерявшееся в просторах этой Вселенной, с трудом, но натянул на себя. Халтура, кончено, но вдруг оно даст мне фору хотя бы в секунду. Оторвав кусок ткани со спины, замотал волосы. Мой блонд слишком бросается в глаза, тут уже никакая маскировка не поможет. Парень танцевал все жарче и жарче. Пираты хлопали ему в такт, создавая своеобразную музыку. А я, успев перехватить его взгляд, судорожно вздохнул. Там столько всего намешано: страх, обречённость и надежда. Последнее как кнутом подстегнуло. И я, сорвавшись с места, прикладывая максимум скорости, метнулся в корабль. Чудом удалось уйти от столкновения с идущим навстречу рабом, крутанувшись, оказаться у него за спиной, и, ухватив за руку, по инерции развернуть его к себе лицом. — Тихо. Свои. Не знаю, что решил раб, но я, как в замедленной съемке, видел, как расширяются в удивлении его глаза, затем злобно сужаются и он открывает рот, чтобы крикнуть. Не успел. Я оказался быстрее, а его шея хрупкой. Переступив через тело, я побежал вперед. Сейчас каждую секунду любой из команды мог врубить защиту, и тогда шансов уцелеть у меня не будет. И все же, как удачно, они её отключили. Я слышал, как на улице резко смолкли пошлые выкрики и хлопки, а со стороны, куда ушел Лер, раздалась звериная какофония. Надо торопиться! Приглушенный аварийный свет — благодать для глаз. Прислушиваясь к каждому шороху, при этом как можно быстрее, по наитию продвигаюсь вперед. Странно. Очень странно, что не звучит сигнал тревоги. Если только здесь стоит не искин, а допотопный комп с ручным управлением? Но ведь это дебилизм? Какому придурку понадобится заменять машину со слабеньким, но искусственным интеллектом, на калькулятор в широком понимании этого слова. С одной стороны, для пилотирования это хреново, с другой, для вражеского лазутчика — сказка. И все же не понимаю, почему затишье. Датчики даже в примитивном своем виде давно должны были определить постороннего. Ладно, грузиться буду после, сейчас вперед и с песней. Беспрепятственно дошел до нужного места. Интуиция как на веревочке привела, а я не сопротивлялся. Дверь с легким шипением ушла в сторону. — Здорово, — машинально ляпнул я, с ходу врезав кулаком в чью-то голову. Из — за неожиданной встречи силу сдержать не успел. Припечатал по полной. Габаритный мужик бревном рухнул на пол, заливая пол красной кровью. Мда… по лицу его теперь не узнают. Перестарался я. Шагнув в отсек, позволил двери закрыться и довольно оскалился. Это надо же, как все легко вышло. Как на прогулку сходил. Если бы кто рассказал, наверное, не поверил бы. — Так-с глянем, что у нас за начинка? Не знаю, поблагодарить ли мне идиотов, пьющих снаружи, или посочувствовать им. Это до какой степени надо быть самонадеянными, чтобы отключить систему охраны полностью. Полностью! С энергией, да, не очень. Проход по газовому облаку оставил свой отпечаток, выведя пару энергоустановок из строя. В гипер этот кораблик уйти сможет, но для разгона ему понадобится гораздо больше времени, и сам прыжок уменьшится по расстоянию. Хреново. Но хотя бы так. Нет, могли бы поставить ждущий режим, там не так сильно потребление сказывается. На пару дней бы подзадержались, пока чинились, но это не критично. Эти же ушлепки вырубили всю охранку нахрен. Мне остается только сказать спасибо и радостно потереть ладони. Перенастроить компьютер, не наделённый искусственным интеллектом, проще простого. Руки сами творили, без осмысленного участия моего мозга. Знаю и делаю. А как и почему — без понятия. Любопытно, в этой Вселенной вообще есть достойные аппараты, где искин так искин, а не набор цифр? Пять минут на подборку кода, перепрограммирование и раздачи новых задач, и вуаля — корабль полностью мой. Весь с потрохами. Наивные чукотские дяденьки, нельзя оставлять корабль без присмотра, никогда нельзя. Первая команда по смене приоритетов. Всех хозяев я отнес к вражеским единицам. Раба оставил в гостевом варианте. Ульна прописал техником, а Лера — его учеником, возраст не позволил вписать малыша помощником пилота. Халка же приравнял к охранной боевой единице капитана корабля, то есть меня, родимого. Подвыпившие мужики даже не успели очухаться, когда по ним открыли огонь. И удостоверившись рапортом компьютера, что все цели поражены, я приказал, провести полное сканирование охраняемой территории. Снаружи должен был остаться живой раб. Кто-то когда-то сказал, что один в поле не воин. Не соглашусь. Воин, да еще какой, особенно когда у тебя в подчинении хорошо вооруженный корабль и до тебя невозможно добраться врагам. Просканировав местность на наличие живых организмов, я с облегчением отметил одну точку рядом с поселением аборигенов, одну — прямо напротив корабля, еще две — с левой от нас стороны, и еще дюжину прямо позади них. Наличие неизвестного десятка особей в той стороне, где должны были затаиться Лер с Халком, заставило меня нервничать. Выскочив наружу, притормозил. Раб, не зная, что делать дальше, с жуткой обречённостью смотрел на меня, уже заметив труп своего собрата. — Попинай их, что ли, чтобы осознать, что ты свободен, — усмехнулся я. С каким же остервенением он отрывался! — Полегчало? — притормозил я парня, когда он пошел по второму кругу. — Иди, отмойся от крови, весь с ног до головы изгваздался. Мы скоро перелетим на другое место, подальше от этих. Если хочешь, отдохни. Да, чуть не забыл. Не шали, корабль полностью подчиняется мне. — Не буду, — по привычке поклонился парень. Решив, что орать на всю округу не стоит, я свистнул. Как знал, слева послышался шорох, и буквально через пять минут, радостно виляя хвостом, передо мной нарисовался Халк, а впечатавшийся в живот Лер обнял меня так сильно, что я испугался за целостность своих костей. — Лер, вы не ранены? Ни на кого не нарвались? Я видел рядом с вами небольшую группу существ. — Мы их слышали. По запаху это те, с которыми мы в лесу дрались. Я знал: одним нам с ними не справиться, — невозмутимо сообщил Лер, — поэтому мы, как только начался обстрел, побежали к кораблю. Я понял, ты захватил корабль, раз убиваешь плохих. Жалко, что я никого из них так и не укусил. Быстро умерли. — Быстро, согласен. Но времени растягивать наказание не было. Ничего, этой падали предостаточно во Вселенной, еще покусаешь. — Ульн пришел? — обеспокоился малыш. — Халк ищи Ульна. Вперед. Пес рванул к куче, и через несколько минут я различил поднявшийся с земли силуэт человека и пса рядом. Дождавшись, когда он войдет в полосу света, решил поинтересоваться, что же такое он так аккуратно несет? — Чего нарыл? — Мне бы прилечь, — первые же слова бледного до синевы Ульна сразу дали понять: он видел достаточно. Как бы не доконала мужика наша прогулка. — Ты как? — В порядке. Что видел, не спрашивай, тошнит малеха. Жуткое дело, насмотрелся, а есть хочется. Живот аж сводит от голода. Там есть чего пожевать? — Не смотрел, но думаю, найдется. Не расстраивайся, это реакция на стресс. Ничего, поешь, поспишь и полегчает. — Ульн, а кто там у тебя, в тряпке кряхтит? — забавно дёрнув ушами, как будто боясь кого-то испугать, тихо спросил Лер, подавшись вперед и пытаясь заглянуть в сверток. — Смотри, — улыбнулся Ульн, осторожно открывая тряпичный уголок. — Детёныш? — отпрянул, словно увидев приведение, Лер. Халк солидарно с маленьким хозяином глухо предупреждающе заворчал. — Где ты его нашел? — все же заметив маленький кулачок, выбравшийся из тряпки, ошарашенно присвистнул я. — К нам родители с претензиями не заявятся? Маленький, примерно полугодовалый ребенок был обмотан Ульновой футболкой, уставший, нервно подрагивающий и вцепившийся изо всей силы шестипалой ручонкой в укрывающую его тряпку. — Малыш уже и не плакал. Видимо, давно устал кричать. Когда к нему подполз, он на меня посмотрел с таким страхом, что у меня чуть сердце не остановилось. Эльтан, он же ребенок, понимаешь? Их там несколько. Все мертвы. А этот выжил. Сильный… Веришь, друг, стою среди крови и мертвых тел, и даже не мутит. Там, у той горы трупов, отмутило. А когда этого пострелёнка из- под мамки вытаскивал, вся жалость к этим отбросам Вселенной, прошла. Как же я радовался, когда от них ошметки в разные стороны летели, думал, сдвинулся чуток. Ты не видел, а там… Они же на этих… — он на эмоциях пнул, лежащее рядом тело работорговца, — шли с обыкновенными деревянными копьями и дубинами. А они и детей, Эльтан… Понимаешь? Я молча слушал, понимая, что ему необходимо высказаться, иначе сорвет крышу у человека от переполняющих эмоций. — Дети вырастают, — резонно заметил Лер. — Они нападали на нас в лесу. Эль, его опасно брать с нами, да? Он вырастет большим и глупым. И от него воняет! — Мы с ним воняем одинаково, — грустно прошептал Ульн. — Но бросить его я не могу. Эльтан, пусть останется, а? Если умный, будет сыном, а нет — так и питомцем оставлю. Он же совсем как человеческий ребенок, только шерстистый очень, — ласково улыбнулся малышу Ульн. Я невольно улыбнулся тоже. — Учтите, я его не брошу. Тогда останусь здесь. — Ульн, не глупи. — Он воняет. И он не будет умным, — недовольно буркнул Лер. — Заходите внутрь, не нравится мне движение по кромке леса. Лучше переждем там, чем здесь. Каюты для себя выбирайте сами. Мне все равно, где спать. Сегодня мы все устали. Завтра разберемся. Да, и у нас один гость. Лер, присматривай за Халком, чтобы не кинулся на него. Парень и так в рабстве натерпелся. Но особо доверять не спешите. Второго раба пришлось прибить. Хотел, гнида, своих позвать. Видимо, сыто жил. Про этого не знаю, но он мне помог отвлечь хозяев. — Раб? — хмуро произнес Ульн, поправляя что-то в своем свертке. — Один? — Ей уже нельзя было помочь, — прекрасно понимаю, куда он клонит. — Халку надо обнюхать гостя, — Лер погладил пса по голове. — Я прослежу за ним. — Спасибо, малыш. Если заметишь что-то подозрительное, сразу говори мне. А теперь всем мыться, есть и отдыхать. Меня уже плющит, так хочу оказаться чистым, сытым и на кровати. — Эльтан, ты все помещения проверил? Никакая крыса не притаилась, уверен? — резко сменил тему Ульн, осторожно прижимая к себе всхлипнувшего в полусне ребенка. — Кроме единственного раба, никого постороннего на корабле нет. По крайней мере, на датчиках компа не отображается. Я сейчас. Легко вытащил за ноги мёртвого раба и отбросил его в сторону. — Там еще одно тело, у командного отсека. Вы пока располагайтесь, а я его уберу. Смотри, Ульн. Не знаю, чья была каморка, но чистенько. Пойдет? Кровать, встроенный шкафчик, дверь в личную ванную комнату, что еще надо? Не шикарно, места немного, но довольно удобно для одного. — Отлично. Лучше и не придумаешь. Я, мыться, — неподдельно обрадовался он. Все разбежались по своим комнатам, а я вернулся в командный отсек и, взвалив на плечо тело, вынес и выкинул его на улицу. Затем вернулся обратно, отдав команду на закрытие входа на корабль. Быстро перешерстив корабль через мониторы компа, никого постороннего не нашел. Грузовой отсек особо рассматривать не стал, наглухо перекрыв его. Если какая сволочь там и спряталась, то выйти и как-то напакостить у нее не получится, а разбор полетов с ней, может подождать, пока я высплюсь. Устал зверски, глаза сами по себе слипаются. Никто так и не выполз поесть, и я, чувствуя, что сил хватит только дойти до кровати, зашел в первую попавшуюся каюту и, рухнув на мягкий матрас, отрубился. «… — Арсерт, я тебя, как брата, прошу, одумайся! Прекрати это! Высокий, крылатый трэтер, с каким-то отчаянием вцепился в руку своему близнецу. — Нет! — вывернулся тот. — Наш мир рушится, мы проигрываем. Неужели ты не понимаешь, Ирт, нам необходима помощь! И я могу нам всем помочь! Могу! — Остановись, умоляю. Ты нарушишь равновесие! — отчаянно закричал Ирт. — Брат, опомнись! Ты погубишь нас, а не спасёшь. Твои создания бездушны и жестоки! Арсерт, я прошу, я умоляю тебя… остановись! — Уходи, — решительно сжав тонкие губы, недобро прорычал близнец. — Арсерт, — попытка дотронутся до брата не удалась. Тот, взмахнув крыльями, откинул Ирта от себя. — Уходи, Ирт. Иначе мне придется тебя убить. — Арсерт, брат, я прошу, не доводи до конца. Ты погубишь наш мир. Ты погубишь нас, — всего на секунду промелькнули на лице близнеца удивление и вина, когда Ирт опустился перед ним на колени, но тут же пропали под горящим взглядом фанатика. — Вы выкинули меня из Совета! Вы не хотите понимать, что нам не одолеть врагов Древнейших! Вы держитесь за устаревшие правила о равновесии, оставшиеся нам от Создателей. И умираете! Гибнут наши сородичи! Я должен положить этому конец. И я сделаю это! Решительный шаг в сторону каменной консоли и, по мановению его руки над ней всплыла объемная голограмма с какими-то странными цифрами и письменами. — То, что создал ты, погубит не только нас, но и другие миры. Ты нарушишь равновесие, Арсерт, — тяжело, словно неся многотонный груз, близнец поднялся с пола. — Я не могу позволить тебе уничтожить нас и ославить наш род проклятием. Медленно, Ирт достал из ножен меч, и, подняв на брата глаза, не стесняясь своих слез, направил острие меча в сторону своей копии. — Пусть поединок между нами, решит кто прав. — Хм… — криво ухмыльнулся Арсерт, — унизить меня тебе мало. Что же, младший, посмотрим, как хранят тебя старые законы. Бой оказался жестким и быстрым. Чувство, что Ирт сдерживает удары, так и висело в воздухе. Тогда как Арсерт нападал на брата остервенело, резко и грубо. В какой-то момент все замерло. Два брата в крепких объятиях сплелись вместе. Ирт светло улыбнулся, не отпуская взгляда брата. — Спасибо… Я не хотел видеть, как ты умираешь… Последний вздох, и глаза Ирта закрылись. Арсерт, осторожно опустив близнеца на пол и, отбросив в сторону окровавленный меч, не сказав ни единого слова, вернулся к консоли, что-то нажимая на ней. Раздался громкий гул, и Арсерт счастливо расплылся в предвкушающей улыбке. Пальцы так и мелькали над голограммой. — Получилось… У меня получилось! Да!…» Я проснулся, как от толчка. Сон, был словно и не сном вовсе, как будто я стоял рядом и наблюдал. Интересно, кто эти близнецы? Жаль Ирта. Я, наверное, тоже не смог бы убить собственного брата. Хотя… Что же такого страшного создал Арсерт, из-за чего Ирт не побоялся отдать свою жизнь? Только просчитался крылатый, братишка-то оказался сволочью, плевать он хотел на братские чувства. — Вот и ванная, — настроение, несмотря на сон, почему-то отличное. А то, что я сейчас залезу под теплые струи душа, делает начавшийся день превосходным. Долбеж в мою дверь и ор Ульна буквально заставили выбраться из-под душа. Мокрый, в чем мать родила, открыл дверь. И еле успел придержать падающее на меня тело. А вот не хрен ногами долбить в такую рань! Он, без тени смущения, окинул меня взглядом и, глянув на лужу от стекающей с волос воды, фыркнул. — Ты чего ломишься, как умалишённый? — Эльтан, у нас гости, — взбудоражено выпалил он.- Местные пожаловали. Что делать? — Кто? — я не сразу сообразил, о ком он говорит. Пиратов я перестрелял, а значит, мохнатые пожаловали. Не за поселение ли они приперлись мстить? Надо было еще вчера поменять стоянку корабля, а я свалился. Ладно, после драки кулаками не машут, как говорится. — Пойдем, посмотрим. — Ты так и пойдешь? — опешил Ульн. — Черт, — теряю время. Пришлось быстро вытереться тем, что попалось под руку, усиленно отжать волосы и заплести их в косу, и только после этого одеться полностью. Одежда, конечно, грязная, но выбирать пока не приходится. До хранилища я еще не добрался, слишком сильно вчера устал. — Там, — махнул он рукой в сторону командного отсека. Я чуть ли не бегом рванул к мониторам. Снаружи бесновались агрессивно настроенные аборигены, запуская в обшивку стрелы и копья. Благо, дроиды успели заделать пробоины, и снаружи те не сверкали. — Смелые обезьянки, но идиоты. Неужели вырезанная полностью деревня их ничему не научила? — Я не могу его успокоить! — снова влетел в отсек Ульн с орущим ребенком на руках. Я и не заметил, когда он исчез, увлекся просмотром. — И пить давал, выплевывает. И еду нашел, — у них отличный синтезатор — но он не ест. Что мне с ним делать?! — Что делать, что делать? — передразнил я. — Отдавать. Наверное, своих чует, — указал я головой на большой монитор. — У меня от его крика глухота будет. Ааа! Ульн, дай ему чего-нибудь сладкого пососать, что ли?! — А что дать? — растерялся тот. — Не знаю! Ты как своего сына растил? — рявкнул я, зажимая уши все сильнее. И если сейчас чего-нибудь срочно не придумаю, то оглохну. В глубине корабля, раздались яростные рыки. Не понял, там у нас чего? — Слышал? — пытаюсь перекричать мелкого.- Да покачай ты его, что ли! Мелочь вредная, чего же он так надрывается? У меня уши от его воплей в трубочку свернулись! О, слышал? Снова рычание. Думаю, это в грузовом. Я его вчера на потом оставил. Пошли, проверим. Под незамолкающий плач детеныша, мы подошли к двери грузового отсека. — Нет, так не пойдет, — оставив Ульна с крикуном в коридоре, я метнулся к синтезатору, выискивая хоть что-то, похожее на мёд. Аппарат выдал консистенцию, внешне и по запаху идентичную заказанному. Ну, буду надеться, не траванется. — Намажь ему этим губы или большой палец, дети обычно любят его посасывать, когда голодны, — впихнул я в руку Ульна плошку с мёдом. — Он успокоится, если только сухой. — Пришлось простынь порвать на пеленки. Извини. О, ёк макарёк! Молчит, — с облегчением вздохнул он. — Наконец-то, а то думал, оглохну к чертовой матери. Громогласный какой. Пока притих, давай глянем, что там у нас. Первым не лезь, встань сбоку. Кстати, нашего гостя не видел? — Лер с Халком перекусили и снова к себе ушли. Им не нравится малыш. Больше никого не видел. — Позже проверю, как он там? Кажется, он просто боится сделать что-то не так, поэтому и забаррикадировался. — Фух, — выдохнул Ульн, и с облегчением встряхнул головой, пригоняя звон в ушах. — В голове посветлело. Входим? — Видишь, как носом водит? — мелкий сладко причмокивая, проворно потягивал воздух носом, словно и правда, к чему-то усиленно принюхиваясь. — Своих учуял. Сдуру и я втянул в себя воздух, прислонившись к дверному стыку. Громко чихнул от засвербившего в носу тяжелого удушливого запаха пота, мочи, и шерсти. — Сейчас, Ульн, я тебе даже завидую, — почесал я нос, стараясь выгнать запахи. — Ты не представляешь, какая же тут вонища. Дверь отсека бесшумно отъехала в сторону, а меня шибануло такой волной «аромата», что я задохнулся, судорожно зажимая нос и пытаясь прокашляться. Перед глазами все поплыло. Пришлось, сделать несколько шагов назад, и отдышаться. Стараясь делать вдох как можно реже, и прикрывая нос рукой, решился войти снова. — Фу, воняет и правда мерзко. Животных, что ли перевозят? — скривился Ульн. Мельком бросив взгляд на стоящие у стены ящики, решил в них покопаться и спасти себя от удушливой смерти. Пришлось замотать лицо первой попавшейся тряпкой. Приходилось надеяться, что вещи снимали не с покойников. Дышать стало ненамного, но легче. Ребенок притих окончательно, а Ульн, зажав пальцами нос, пытаясь дышать ртом и опасливо озираясь, шел следом за мной. — А вот и проблемы нарисовались, — я врубил свет, зная, что увижу. Это Ульн в темноте не увидел клеток с гориллами, а для меня картинка при свете стала лишь четче. — Мать Вселенная, — отшатнулся он. Две мощные клетки с толстыми прутьями спокойно удерживали беснующихся в них существ. Попытка перегрызть стальные пруты и раскачка многотонной конструкции ни к чему не привели. Подходить к ним я не торопился. Но тут Ульн решил сделать широкий жест на почве примирения двух народов. Зря он, конечно. Мешать ему я не стал, прекрасно понимая, что зверье отреагирует совсем не так, как он думает. Пусть сам учится на своих ошибках. Ульн, подойдя ближе к клеткам, осторожно приподнял тряпицу, показывая детеныша, и улыбнулся. Существа замерли, увидев в руках Ульна одного из своих, и буквально сошли с ума, начав остервенело кидаться на клетку и пытаясь перегрызть стальные толстые прутья, раня себя. — Эльтан! Что делать?! Почему они так?! — прижимая к себе закряхтевшего малыша, разволновался он. — Скорее всего, они подумали, что ты украл ребенка и собираешься причинить ему вред, — проорал я в этой звериной какофонии звуков. — Их надо выпустить, они себя покалечат. — Если их выпустить, — не сдержался я от едкой иронии, — они сначала покалечат тебя. — Эльтан. — Ладно, отпустим мы это зверье. Я и не собирался куда-то их тащить. Только уговор, детеныша ты оставишь с ними. Идет? — С ними? — скептически посмотрев на существ, которые с грозным рычанием просовывали вперед свои лапы, безрезультатно пытаясь захватить Ульна. — Не именно с ними, — вздохнул я, вся эта тягомотина начинала не на шутку утомлять. Хочу есть. Пора глянуть, как там Лер с Халком, посмотреть, чем занимается бывший раб, и перелететь на другое место. Потом надо дождаться полной зарядки батарей и свалить нафиг с этой планеты. — Хорошо. Я отнесу маленького наружу. Иначе он умрёт с голода…. Наверное. — Ты самостоятельно хочешь совершить этот смертоубийственный подвиг? — ехидно спросил я и, задолбавшись от ора, рыкнул на зверье. Троица моментально притихла. Два самца переглянулись между собой, а вот самка, если я не ошибаюсь (по груди определил), забилась в самый уголок клетки и прикрыла голову лапами. Стало стыдно. Несладко им здесь жилось. — Пойдем, организуем встречу местного населения с невинно заключёнными. Быстрее выбраться от сюда, иначе у меня нюх откажет. Ребёнок очень забавно шевелил круглыми ушками на макушке, прислушиваясь к реву своих сородичей и звучанию голоса Ульна. — Маленький, а вонючий. Ёк макарек, аж глаза режет. Эх, ты прав, не выйдет из меня няньки. У своих ему будет лучше. Если он вымахает, как эти, — кивок в сторону притихшего зверья в клетках, — под три метра, что я с ним потом делать буду?! Я же его не прокормлю! А если он вдруг разозлиться, куда от него бежать? Представив картину, как Ульн ругает провинившегося малыша в его взрослом виде, я расхохотался. — Ага, и я вот тоже подумал, — хмыкнул Ульн, подмигнув мелкому. — Кто кого будет воспитывать, когда он подрастёт? Так что решено, вернем его домой. — Мудрое решение, но загвоздка в том, как это сделать. Мы быстро вернулись в командный отсек, я занял кресло пилота, Ульн примостился на соседнем. На мониторах вовсю шел показ штурма аборигенами великой китайской стены, то бишь нас. — Вот гад, как усердно долбит в одно и тоже место, — засек я одного из ретивых. — Да не старайся ты, придурок, не проковыряешь. Ладно, давай разбираться со всей этой хренью, и перелетим на другое место. А то вон тот слишком настойчив, он меня нервирует. — Эльтан, как думаешь, эти могут малыша затоптать? А вдруг, как у некоторых зверей, детей чужого клана убивают пришлые? — Ничего с ним не случится, не накручивай себя. Детеныш вновь заворочался, и я уже задним местом чувствую, что времени до очередного концерта по заявкам в его исполнении осталось совсем немного. А второго такого раза я не вынесу. Уж больно мелочь громогласная. — Сейчас, по компу кое-что проверю и все решим. Два ремонтных дроида я видел, может, их и используем, как тягловую силу. Местные слишком раздражены, соваться к ним самим самоубийственно. Оказывается, мы стали счастливыми обладателями аж двух ремонтных дроидов и одного устаревшего робота первого поколения. Посылать последнего на верную смерть к буйным существам совесть не позволяет. Железяка железякой, а выглядит почти как человек. Беснующееся снаружи зверье раскурочит несчастного, он и приложить никого не успеет. Если его не выставлять, и нам не соваться наружу, то, как вытащить клетки? — У нас нет намерения убить аборигенов, значит, воспользуемся тем, что имеем. А имеем мы не густо. Робота первого поколения — массивную электро-механическую груду железа с примитивным компьютером, не наделенным интеллектом и возможностью совершенствоваться в человеческом понимании. Стандартные команды он должен выполнять на отлично, но инициатива будет минимальна. Например, если не пройти в дверь, он войдет через стену, но не додумается отвлечь охранников, чтобы просто проскользнуть мимо. Да и конструкции таких устаревших роботов не позволяет передвигаться достаточно бесшумно. Второе поколение тоже мне особо не нравилось. Придумали, тоже мне, биороботов. Живой организм на белковой основе с мышлением машин. Попытка скомбинировать живой мозг и интеллект машины, привела к тому, что биороботы все передохли от вирусов и болезней. Самая удачная, если можно так сказать, третья версия. Перед полной зачисткой всей планеты, на которой существовала корпорация по изготовлению робототехники, та успела выпустить это чудо искусственного синтетического интеллекта в человекоподобном теле. По мне, так это шедевр гениальности конструкторов, но не ума. Нам, как хранителям равновесия, пришлось созданных корпорацией андроидов уничтожить. Почувствовав свою власть над живыми, не имея никаких ограничений в сфере морали, совести, сострадании, они по силе, по возможности вклиниваться и изменять информационные системы представляли серьезнейшую опасность для всей Вселенной. Что может быть ужасней полного истребления людей, как менее развитых существ, и абсолютное всевластие андроидов в многочисленных вселенных? Благо, создавшие их додумались ограничить роботов в воспроизводстве, поставив нерушаемый блок. А так, даже не знаю, как бы удалось их ликвидировать. — Эльтан, это когда было? — Не помню, — развел я руками. — Иногда вот таким образом появляется неполная информация. Я просто знаю, что так было. Но ни дату, ни планету, где это произошло, указать не сумею. Ладно, сейчас не об этом. Нам стоит поскорее познакомиться с роботом, и вернуть детеныша, пока он опять не устроил ор на весь корабль. Пойдем глянем на наш трофей. — Назовись, — активировав робота, приказал я. Здоровенный, зараза, в случае неподчинения с трудом завалишь. — Серийный номер 390458. Подтверждаю голосовую команду капитана корабля. Прежние установки заблокированы. Удалить? — Назови основные запреты. Ульн замер в пяти шагах от машины, явно ее опасаясь. Интересно, на Рури подобными технологиями пользовались или нет? — Не причинять вреда своему хозяину. Полное подчинение приказам хозяина. Охрана хозяина. Собственная безопасность, если мои действия не противоречат выше перечисленным установкам. — Установки оставить неизменными. — Принято. Включить психоматрицу для выработки приемлемого психологического удобства при нашем взаимодействии, хозяин? — Да, — насколько я помню, эмоциональное развитие в этом классе не закладывали. Или это какой-то экспериментальный образец? — Настройка будет произведена после достаточного сбора информации по хозяину. Я готов приступить к исполнению заданий, хозяин. — Неплохо, тридцать девять ноль… тьфу, пока закончишь, язык до десен сотрешь. Обращаться к тебе по серийному номеру задолбаешься. Имя есть? — Серийный номер тридцать девять… — Стоп. Я понял. С этого момента ты будешь Робом. — Принято. Подтверждаю. Имя Роб. Роб ждет дальнейших приказов, хозяин. — От обращения ко мне «хозяин» меня слегка коробит. Предлагаю — « капитан». Так будет лучше. — Принято. Подтверждаю. Капитан. — Отлично. Вот тебе, Роб, первый приказ. Временно берёшь под контроль ремонтных дроидов, платформу и выгружаешь из грузового отсека клетки с животными. Бережно выгружаешь, понял? Не навредить. Близко не подходить, опасно. Звери агрессивны. После выгрузки, клетки аккуратно вскрыть, постараться не причинить вреда здоровью зверей. Дроидов вернуть на корабль и приготовится к взлету. Роб, тебе строго запрещено покидать борт корабля. В случае безвыходной ситуации, такой, как потеря дроида, можно открывать предупредительный огонь. При попытке существ проникнуть на корабль, разрешаю огонь на поражение. — Эльтан! — Сначала подумай, прежде, чем возмущаться. Ульн, ты хочешь добровольно подставить шею под клыки? Нет? Я так и думал. Роб, чуть не забыл. После выгрузки клеток доставишь сверток с детенышем наружу и только после этого закроешь шлюз. — Принято, капитан. Разрешите выполнять? — безэмоциональный мужской голос слегка напрягает. — Разрешаю. Почти бесшумно, слегка лязгая суставами при передвижении, робот отправился в грузовой отсек. — Эль, а это что? — Сидящий рядом с Лером Халк, озадаченно высунул язык, бросая взгляд то на робота, то на меня, словно, спрашивал: «Что тут за громыхающая хреновина?» — Вернемся к мониторам, глянем, как аборигены отреагируют на своих сородичей. Как я и приказал, Роб остался за дверью шлюзовой, умело управляя дроидами. — Ульн, когда клетки выгрузят, передашь детеныша Робу. Иди, не дрейфь, он тебя не тронет. У него в программе ты прописан как член команды. Ну, чего ты в него вцепился? Понимаешь же, что не справишься? Понимаешь? Иди, Ульн, он снова начинает кряхтеть. С нами он с голода умрет. — Эх, ёк макарёк, тут, — пальцем постучал по лбу, — понимаю, а в душе тяжело. Если они его добьют? Эльтан, как бы нам проверить, а? — Ты меня извини, Ульн, но у нас не так много времени, чтобы тратить его на эксперименты. Неси, не тронут они его. — Если что… — нахмурился Ульн, — его смерть будет на твоей совести. — Удобно, — хмыкнул я. — Иди. Если тебе так легче, пусть будет. — Мне отдать его прямо в руки роботу? Эльтан, он его своими хапалками не задавит? — Ульн, — раздражено рыкнул я. — Отдавай смело. У него встроен силовой анализатор. Он его не раздавит. Неси! — А если… — Эль, я могу его отнести, — влез Лер. Видимо, не только меня начинает раздражать дотошность человека. — Я сам, — буркнув, скрылся с глаз Ульн. — Лер, а ты нашего гостя сегодня видел? — интересно, парень вообще собирается выбираться из своей берлоги, или он думает, если меньше будет мелькать перед глазами, то и проблем меньше? Мда… сложно ему будет, снова перестраиваться на нормальную жизнь. Рабство — это не прогулка в парке, черт побери. Была бы моя воля, я бы этих тварей — работорговцев — сам бы рабами сделал, и без права на освобождение. Хотя, нет, лучше сразу передушить, чтобы не портили мир своим присутствием. — Нет, я его не видел. Но чувствовал. От него пахнет приятно. Мне один раз, Валерия Дмитриевна, новый психолог, приносила землянику. Вкусная ягода. Её после этого уволили. — Почему? — я вспомнил запах земляники, пение птиц в лесу, шелест листвы и теплые лучи летнего солнышка. — «Вас взяли на работу не для обучения материала социальным и человеческим нормам поведения, а для оценки его психологических ограничений, если таковые имеются, при применении этой особи в военном деле,» — от воспоминания о знакомых интонаций и манеры речи доктора Вирцега у меня волосы на голове встали дыбом, а внутри все окаменело. — Ну, знаешь, — с трудом вдохнув, улыбнулся я. Грохнули его, грох-ну-ли… И вообще, надо прекращать так реагировать. — Очень похоже получилось, я словно, опять на кресле в лаборатории оказался. — Я его больше не боюсь, — уверенно ответил малыш. — Теперь я знаю, я не урод. И быть сильным хорошо. Я бы его укусил. — Я бы его не только укусил, — кровожадно оскалился я, — я бы его под хохлому расписал. Ладно, что-то мы с тобой отвлеклись. Значит, наш гость пахнет земляникой? — Угу. — Забавно. Чуть позже сходим, проверим, как он там. А теперь давай глянем, как все будет происходить. Нет, ты посмотри, Ульн все еще рядом с Робом, и мелкого так и не отдал. Идиот! Если местные увидят у него ребенка, ринутся на корабль всем скопом. Вот же дурак! Сам же видел, как отреагировали зверье в клетке, и ничему не учится. — Я схожу к нему. Мы с Халком… — Никуда не надо ходить, — быстро набрав на компе, включил переговорное. — Ульн, — раздался мой голос в шлюзовой, мужчина заозирался, выискивая, откуда я говорю, — если я назову тебя кретином, ты сильно обидишься? Ты удивлен, с чего бы? Правда? Ты же снова провоцируешь аборигенов, стоя с их детенышем внутри корабля, словно издеваясь. Ты мне скажи, это у тебя такое извращённое чувство юмора, и ты действительно, считаешь, что обозленные существа, видя твое сходство с теми, кто перебил всех их сородичей, решат, что ты по доброте душевной взял мелкого поагукать и собрался его вернуть на Родину? Отдай дитя Робу и уйди оттуда нахрен! — Осторожнее, это ребенок, он хрупкий, железяка дурная. Не придави, — мрачный, как грозовая туча, Ульн с явным сожалением аккуратно переложил малыша в стальные руки, и, удостоверившись, что Роб держит ребенка достаточно бережно, не оглядываясь покинул отсек. — Вот теперь, можно приступать. Нет, ты глянь на этого упертого аборигена. Видит, же гад, что не способен его наконечник поцарапать обшивку, и все равно долбит и долбит в одно место. Ладно, избавляемся от лишнего груза и перелетаем в другое место, а то, кто его знает, вдруг эта скотина, своего добьется, проковыряет дыру в обшивке. Когда дверь шлюзовой отошла в сторону и из нутра корабля вынырнула пара дроидов, несущая клетку с обалдевшим от способа передвижения сидящим в ней существом, находящиеся снаружи аборигены притихли. В смысле, перестали тупо кидать копья в обшивку корабля. И особо упертый, наконец, оторвался от своего занятия. Следом за первой вынесли и вторую клеть. Пока один дроид срезал с решеток древние на вид амбарные замки, второй направился к Робу за детенышем. Забрав его, он шустро подбежал к толпе и бережно опустил на землю сверток, тут же направившись обратно на корабль. К нему присоединился второй дроид. И как только они переступили порог шлюзовой, вход был запечатан. — Задание выполнено. Жду дальнейших указаний, капитан, — отрапортовал Роб, так и не сдвинувшись с места. — Отключение. — Принято, — выдал робот, и отключился. — Только бы не убили… только бы не убили, — стоя за моей спиной, напряженно шептал Ульн, не отрывая взгляд от мониторов. Снаружи первой к малышу кинулась раньше сидевшая под замком самка. Прижав сверток к себе, она что-то счастливо заурчала. Затем, обнюхав малыша, развернула его от тряпок, брезгливо, что смотрелось необычно на морде гориллы, отбросила их в сторону. Приложив мелкого к груди, удовлетворенно уркнула, когда он жадно принялся её сосать. Двоих самцов, выбравшихся из клеток, сородичи громко приветствовали криками и хлопками по плечам и спине. — Как люди, — пораженно прошептал Ульн.- А мы их… — Э, стоп, паровоз, — моментально смекнул я, в какую сторону у него полетели мысли. Так не пойдет, нечего мне и Леру навешивать комплекс вины за убийство разумных! — Прекращай Ульн. На войне, как на войне. Либо ты, либо тебя. Ульн, у меня предложение. Давай мы вернем тебя в привычную для тебя среду обитания, а? — Куда? — растерянно уставился он на меня. — Домой, Ульн. На Рури. Раньше ты мне показался более жестким человеком, а сейчас что-то там, где не надо, тебя потянуло на альтруизм. С такой идеей, как мир во всем мире, не ко мне, Ульн. Я человеколюбием не страдаю. И не позволю вбивать комплексы в Лера. Аборигены тем временем успокоились и ушли. — Извини, ты прав, ёк макарёк, что-то я расклеился, — виновато улыбнувшись, Ульн почесал затылок, жутко напоминая этим действием своего старшего внука. Интересно, а как там парни? Все ли у них нормально? — Так, всё, расселись все по креслам, взлетаем. Отлетим километров на двадцать в сторону. Местных не хочу больше нервировать, им и так досталось. Кстати, через сутки мы можем отправляться в космос. А еще мы ни одного сейфа и тайника не вскрыли. — Сейфа? — Тайника? — одновременно с Ульном загорелся Лер. Расслабленно рассмеявшись, я поднял корабль, снова поражаясь тому, что эти упыри — бывшие хозяева — угробили такой корабль, удалив ему мозг и оставив простой комп, требующий гораздо больших усилий для управления. Главное, у нас есть на чем покинуть планету, остальное не важно. Беспокоит другое: а куда, собственно, лететь-то?! Я запустил команду на двадцатикилометровый перелет южнее этого поселения. Рвать в космос пока опасно, сначала необходимо просканировать пространство рядом с планетой на случай непредвиденной засады пиратов или рептиров. — Кто хочет перекусить? — с наслаждением потянулся я. — Я бы не отказался, — позевывая, протянул Ульн. — Мы первые! — подскочив с кресла, рванул в сторону столовой, с Халком наперегонки, Лер. Как же приятно слышать, как ребенок, еще недавно не знающий, что такое смех, задорно хохочет. Ради такого и хочется жить.