Уходящее цветение

Сакура древняя не цветёт боле. Сны она впитывает, множество, сотни-сотни, даже сны самого архонта, должно быть, сейчас где-то под листьями. А грёзы-то у неё одинаковые – Эи тихо воет, вспоминая вязь ран на теле Макото. Не снова, не опять, нет-нет-нет… Богиня, великая воительница, беспомощна и скулит что-то своё, нутряное-тоскливое, уткнувшись лбом в успокаивающе прохладную кору, её руки дрожат незримо, хватаясь за дерево, будто за утешение последнее. Она честно пытается не вспоминать, но стройные тела проклятых гончих мельтешили вокруг и в день, когда Макото тихо улыбалась, пока из неё вытекала жизнь. Дикие силы будто вышли из воспоминаний, которые она пыталась забыть. Вновь вторглись в место, что она стремилась защитить, сделать вечным, заключить под купол своей жестокой любви – указ Сакоку, вакуум полный, всё напрасно. Люди её в вакууме этом задыхались, и вот сейчас кровь льется… А раньше, когда Макото была жива... Эи воет, жмурясь в удавке-кольце воспоминаний, распятая у корней сакуры, как пришпиленный мотылёк, все люди из храма великого удалены, и лишь кора, чернеющая медленно, служит ей утешением.