Цветы, что ты не замечаешь

Чешеться, чешеться, чешеться… Очередное место на теле покрывается невыносимым зудом, а затем пронизывает острой болью, когда очередной росток, раздирая кожу, выскальзывает наружу. Больно, больно, больно… — Деку, ты влюбился?! — радостно пищит Урарака, когда один из цветков, проросший на горле парня, случайно вылазит из-под водолазки — Я надеюсь, твоя любовь будет взаимной! НЕ БУДЕТ. Тодороки продолжает не замечать Изуку даже тогда, когда цветы полностью облепляют его ключицы и переходят на лицо. Он продолжает не замечать прикосновений, горящих восторгом глаз, вечного желания находится рядом и того факта, когда Мидория начинает называть его по имени, даже за пределами тренировок. Он гонится за первым местом, за профессией героя и вечно говорит, что ему не нужен никто, пока он не добьётся желаемого. А Изуку не нужен никто кроме Шото, даже если он может умереть от своей скрытой любви… Он не боится смерти даже тогда, когда в очередной раз разговаривая с Тодороки, тот неуверенно и тихо выдаёт: — Мне кажется, я влюбился… А Мидория вдруг начинается задыхаться и кашлять, до тех пор, пока из горла не выпадает бело-красный цветок, чьи лепестки окроплены кровью. И осознание резко ударяет в голову, заставляя поднять на ошарашенного Шото заслезившиеся глаза и лёгкую улыбку. — Оно добралось до лёгких… — Изуку?.. — протянул Тодороки, смотря на парня, и в его глазах читался страх *Какой искренний страх за друга… — подумал Мидория и сжал тонкими пальцами белые лепестки, пачкая руки кровью* — Почему ты не признался?! — испуганно воскликнул Шото и это был первый раз на памяти зеленоволосого, когда он повысил голос — Кто этот человек, Изуку? Почему ты просто не признался?! — Надеюсь, твоя любовь будет взаимной… — пробормотал Мидория, совсем не слушая и прикрывая глаза По его щекам потекли слёзы и вслед за ними, на месте солёных ручейков, стали распускаться дорожки цветов, что питались потаёнными чувствами. Что расцветали внутри людей будто благословение, помогая решиться сделать первый шаг. И в тоже время проклятие… Что убивало за неповиновение правилам. — Изуку! — воскликнул Тодороки, подхватывая обмякшее тело на руки и прижимая к себе, с ужасом смотря на цветы, что густым покровом усыпали лицо парня — Изуку! Изуку!

***

Скорая приехала буквально за десять минут и, примерно через ещё столько же, они оказались в больнице. И всё это время Тодороки ни на секунду не отпускал ладонь Мидории. Он даже не заметил, как его собственные цветы обвили покрытую шрамами руку… — Вам тоже стоило бы поскорее признаться, — хмурясь, произнёс врач, быстро раскручивая стебли и смотря на зелёные лепестки, что вновь быстро спрятали под рукавом чёрной водолазки — Иначе может стать слишком поздно. — Спасите его… — вместо ответа, произнёс Тодороки, крайне обеспокоенным взглядом смотря на Изуку, что увозили в операционную — Я заплачу́. У меня есть деньги. Всё что угодно — Успокойтесь, — со вздохом протянул мужчина, останавливая руку Шото, что стала судорожно рыться по карманам одежды, в поисках кошелька — Болезнь не успела добраться до сердца. Он не умрёт. Но, так как всё зашло так далеко… Нам придётся лишить его чувств. — Лишить… Чувств?.. — поднимая взгляд на врача, пробормотал Тодороки, округлив глаза и поджимая губы — Да, — кивнул мужчина, с сожалением смотря на Шото — К сожалению, других способов излечиться от этого, кроме признания, ещё не придумали. Поэтому, если всё доходит до такого критического состояния, то людей просто лишают чувств, чтобы продлить им жизнь — А потом?.. — неуверенно поинтересовался Тодороки, чувствуя, как сердце сжимается от таких слов, и вцепился пальцами в свои бёдра — Что потом? — выгнул бровь врач — Вы имеете в виду возвращаются ли чувства обратно к пациенту? — он дождался чуть неуверенного кивка в ответ и вздохнул: — Всё зависит от пациента. Это ужасно не точная наука. Здесь нет определённого метода лечения. Надо смотреть на то, что произойдём с ним дальше — То есть, они могут… Сами вернуться? — с лёгкой надеждой в голове произнёс Шото, от беспокойства начиная покусывать свои губы — Да, — кивнул в ответ ему мужчина в белом халате, просматривая какие-то бумаги в своих руках — Такие случаи были. Обычно это происходило либо когда объект их симпатии отвечал на чувства больного, либо когда пациент переставал любить. — То есть… Чтобы он выздоровел, мне надо найти того, кого он любит? — потянул Шото, не веря в собственную невезучесть. Но если это ради того, чтобы спасти Изуку… Тогда он сделает всё возможное

***

— Деку! — воскликнула Урарака, когда парень вернулся в общежитие, после недели проведённой в больнице, и быстро подбежала к нему, заключая в объятия — Боже, Деку, мы все так волновались! Как ты? Парень не был похож сам на себя… Глаза лениво полуприкрыты, а на губах нет даже намёка на привычную широкую улыбку. Даже его веснушки, казалось, потускнели за это время… Будто бы из него выкачали абсолютно всё и оставили лишь пустую оболочку… — Мидория, мужик! — радостно произнёс Киришима, повернув голову на крик одноклассницы и тут же спрыгивая с дивана — Ты нас ужасно напугал. Мы тут все чуть с ума не сошли, когда тебя забрала скорая. Что с тобой случилось? — Ничего особенного, — монотонным голосом ответил Изуку, переводя уставший взгляд на Эйджиро — Мне уже помогли, незачем было волноваться Тодороки за его спиной поджал губы, с незаметной жалостью в глазах смотря на друга. Так больно было смотреть на него в таком состоянии… Он испугался ещё тогда, в больнице, когда по пробуждению увидел это выражение лица… Любимые зелёные глаза больше не источали радость и рвение, в них не было былого девиза «Не сдаваться», в них не было ничего… Изуку просто опустел, смотря на Шото стеклянными глазами, и тот почувствовал, как медленно рушится его мир. Как уходит земля из-под ног и как его лучик света гаснет где-то вдалеке. Было больно смотреть на такого Мидорию… Разве может человек, что всю свою жизнь хотел спасать людей с улыбкой на лице… Эту самую улыбку потерять? Потерять абсолютно все чувства? Нет, этого просто не может быть. Тодороки просто не может в это поверить. Этого. Не. Может. Быть. Это просто какой-то бред! — Деку?.. — Урарака ахнула и прикрыла рот рукой, с тревогой смотря на друга — Только не говори что… — она просто не решилась сказать это вслух, а вот Мидория, кажется, наоборот не видел в этом ничего такого — Мгм. Меня лишили чувств, — он кивнул, поняв, что девушка сама обо всём догадалась, а затем выгнул бровь, с всё тем же спокойным выражением лица — Но я не умер. Разве это не хорошо? — Боже, Деку… — Очако поджала губы и тревога на её лице сменилась печалью и сожалением. Девушка сделала шаг вперёд, крепко обнимая друга — Мне так жаль… — Не понимаю о чём ты, — ответил Изуку, даже не стараясь ответить на действия Урараки — По-моему всё не так уж и плохо — Но… — Очако не стала продолжать. Просто проглотила собственные слова, понимая, что они не возымеют совершенно никакого эффекта. Вместо этого она робко обратилась к Тодороки: — А другого выхода не было?.. Тот покачал в ответ головой. Будто бы он согласился на подобное, если бы был другой выход… Будто бы он позволил Изуку страдать, если бы только мог ему помочь… Отдать своё сердце, жизнь, тело, да что угодно. Если бы он мог хоть что-то, то не медлил бы ни секунд. Но он не мог… И эта беспомощность ужасным зудом вертелась под кожей, забиралась под череп, шепча на ухо. Повторяя вновь и вновь, что он ничего, абсолютно ничего не может сделать Мидория вздохнул и, обойдя опечаленных одноклассников, спокойно пошёл в сторону лестницы, направляясь в свою комнату — Изуку! — Шото бросился за ним, на секунду позволяя голосу перейти на повышенные тона, и тут же откашливаясь, неуверенно произнося, смотря в зелёные глаза, в которых больше не виднелись былые искры: — Я… Эм… Тебя проводить? — Слушай, я всё хотел спросить, — протянул Изуку, слегка склоняя голову и окидывая Тодороки равнодушным взглядом — Ты кто? Кажется, в этот момент земля ушла из-под ног и Шото рукой упёрся в стену, чтобы не упасть. Нет… Не может такого быть. Этого просто не может быть! Изуку… Изуку не мог его забыть. Это невозможно!.. Невозможно же? — Т-ты… — голос дрогнул и Тодороки пришлось собрать в кулак все силы, чтобы не показать свою слабость. Чтобы не дать понять… Чтобы не потревожить и без того хрупкого парня, что в любой момент, казалось, мог потратить последние искры жизни. Шото верил, что что-то ещё есть в этом Изуку. Что-то должно было остаться. Он должен достучаться до него. Разбиться в лепёшку, но воскресить утерянные чувства. Понадобилась секунда, чтобы Тодороки вновь пришёл в себя и принял невозмутимый вид — Ты не помнишь меня? В ответ ему послышалось молчание. Мидория уставился в пол, о чём-то задумавшись и хмуря брови, начиная говорить лишь через пару минут, когда Шото уже хотел было повторить свой вопрос — Я помню спортивный фестиваль… Помню чью-то спину, в которую смотрел… Помню… — парень сглотнул и прикрыл на пару секунд глаза, будто борясь с чем-то внутри себя и силой заставляя говорить — Огонь… Тёплый… — Тёплый? — Урарака тоже подошла, явно взволнованная состоянием Изуку и удивлённо смотря на него — А Бакуго? Бакуго ты помнишь? Мидория нахмурился, но кивнул — Помню. Мы знакомы с детства. — Мгм… — подтвердил Тодороки и поджал губы. *Почему же ты тогда меня забыл, Изуку? * — Мне нехорошо, — Мидория свёл брови ещё сильнее и развернулся — Я спать. Он поднимался по лестнице, и каждый его шаг отдавался гулкими ударами в голове Шото. *Ты ведь помнишь меня, да? Ты ведь помнишь, Изуку?! Пожалуйста, обернись! Скажи, что помнишь! Скажи, что пошутил! * Но Мидория не обернулся. Даже голову не повернул. Лишь поднялся на свой этаж и совсем скоро закрыл дверь в комнату Тодороки слышал это так чётко… Также чётко, как и своё сердце, что билось о грудную клетку, и с каждый ударом всё больше и больше покрывалось трещинами. Что ломалось на куски, а в голове так и застряли слова: «Ты кто?» «Помню чью-то спину, в которую смотрел…» «Огонь… Тёплый…» Ты ведь говорил обо мне, Изуку. Обо мне же, верно? Но тогда почему… Почему ты не помнишь меня? Почему забыл только меня?