Цесарейка по тукански

***

До планеты Линея Ша добрался за рекордные пять часов — всё же по скорости и манёврам военный корвет не чета гражданскому судну. Молчаливые люди в сером встретили чуть ли не у трапа и сопроводили к окружённому силовой броней закрытому сектору. Ша был удивлён (он-то думал, что отправится в местную штаб-квартиру), но вопросов не задавал и спокойно следовал за своими провожатыми по бесконечным унылым коридорам. Несколько раз приходилось прикладывать чип-ключ, проходить через камеры полного сканирования и даже один раз — ионного обеззараживания. В конечной точке маршрута Ша встретил долговязый улыбчивый гуманоид (явно полукровка, судя по голубоватой коже и непомерно большими для человеческой расы глазами) в кипельно-белом комбинезоне и шапочке. — А вот и вы! — радостно возвестил он, раскрывая руки, словно для объятия. — Я профессор Шартус Ирмэ-гна Вое… Впрочем, можно просто Шартус, без церемоний. Мы вас ждали, пойдёмте скорее. Профессор потянул Ша за собой к массивной двери с кодовой панелью, с нечеловеческой скоростью набрал пароль, отсканировал сетчатку и произнес в микрофон какую-то белиберду. Дверь неслышно ушла в паз и сразу же закрылась, едва оба переступили порог. — Добро пожаловать в мою вотчину. Нам направо, — Шартус не переставал излучать доброжелательность. «Тут что направо, что налево — без разницы», — подумал Ша, задумчиво оглядывая обезличенный, пустой и очень длинный коридор всех оттенков серого (даже освещение казалось платиновым). — «Как в дешёвой компьютерной игре», — поёжился он, еле успевая за неугомонным профессором. Тот о чём-то радостно вещал, но Ша не вслушивался и чуть не заорал от неожиданности, когда влетел лицом в неожиданное препятствие. Шартус будто не заметил толчка. Несколько секунд постоял молчаливым истуканом, а потом резко развернулся. — Я совсем забыл про правила гостеприимства. Выпьем кофе? — приглашающе махнул в сторону ближайшей безликой двери (оставалось только удивляться, как он их различает) и, не дожидаясь ответа, направился к ней. Ша раздражённо вздохнул: «Как не вовремя», но поскольку понимал, что с его желания здесь мало что значат, молча поплёлся за профессором. И застыл, роняя челюсть, едва переступив порог помещения. Он был готов увидеть что угодно — унылую комнату для отдыха персонала, рабочий кабинет, подсобку, даже столовую для сотрудников, но никак не огромные апартаменты класса «люкс», оформленные в стиле богатой загородной виллы. Сюрреализма в картинку добавлял сидящий у камина мощный, лысый и одноглазый мужчина (не считать же вторым глазом навороченный кибер протез) в угольно-чёрной военной форме с явно непростыми знаками различия. Этот устрашающего вида хомо сапиенс идеально бы смотрелся на капитанском мостике боевого линкора или на Совете военных штабов Содружества, а не в помпезном антикварном кресле с малюсенькой фарфоровой чашкой в лопатообразных руках. Ша оторопело замер. Наверное, со стороны он выглядел слишком ошеломлённым, иначе чем объяснить игривый оскал одноглазого и подмигнувший синим кибер протез? Такое же подобие улыбки, только без подмигивания, досталось профессору. Судя по взлетевшим на лоб бровям, тот тоже находился в лёгком ступоре. — Господин Шартус, не могли бы вы нас оставить? — вкрадчиво и неприятно как наждачкой по коже обратился военный к учёному, — Я сам введу в курс дела господина Лапу. — А как же… — Мы придём в лабораторию, когда закончим. Нас не ждать, процесс не тормозить, — теперь тон был приказным. — Вы свободны. Профессор хотел что-то сказать, но вовремя опомнился, захлопнув рот. Рассерженно кивнув, он вышел из помещения. И тогда сканирующий взгляд одноглазого вернулся к Ша. — Присаживайтесь, господин Лапу. Разговор будет… — уголки губ дёрнулись вверх, — недолгим. Или вы хотите часовую лекцию о трёхъядерной структуре амигдалы, участвующей в мнемических процессах и, наравне с гиппокампом, отвечающей за сохранение в памяти особо ярких образов? Нет?— одноглазый иронично хмыкнул, глядя на опешившего, энергично мотающего головой собеседника, и довольно добавил: — Я почему-то так и думал. Налить вам что-нибудь выпить? — Воды, если можно, — Ша опустился в ближайшее кресло и наблюдал за скупыми, строго выверенными движениями военного. Благодарно кивнул, принимая запотевший бокал с прохладной жидкостью. — Простите, как к вам обращаться? — Не уверен, что вы должны знать моё имя и звание, но в качестве жеста доброй воли представлюсь: кварт командор секторального Интерпола Лейн Кнох. С вами связывался мой племянник, военная династия, знаете ли, — он сделал глоток из чашки, жмурясь как сытый хищник, аккуратно пристроил её на стол и вмиг стал серьёзным. — Я введу вас в курс дела и объясню, зачем вас сюда пригласили. Начал он с информации о «ловцах» — главной кости в горле спецслужб Содружества. Кое-что Ша уже знал, но многое услышал впервые. Командор объяснил, почему так сложно бороться с преступным сообществом. У тех, кто пытается рассказать о «ловцах» (даже самую безобидную информацию), внезапно случается скоротечный геморрагический инсульт. Артерии головного мозга разрываются, происходит обширное кровоизлияние, что приводит к моментальному летальному исходу. Учёные пришли к выводу, что «ловцы» научились кодировать миндалевидное тело мозга. Каким образом, выяснить пока не удалось. Единственное, что понятно, реакция обширного кровоизлияния в мозг запускается кодовыми словами. Как правило, они индивидуальны, но даже при совпадении кода, результат одинаков — разрыв артерий. Поэтому учёные уверены, что есть ещё один ключ — эмоции, связанные с воспоминаниями. Кодируют всех, кто так или иначе сталкивался с «ловцами» или входит в их организацию. Захваченных пиратами пленников используют с умом, и выкуп требуют, только когда он выгодней, чем иное использование разумного. Учёный, годами бесплатно работающий в подпольных лабораториях «ловцов», принесёт организации сотни миллиардов — нет смысла отдавать его за выкуп. Космодесантник, отправленный на рудники ядовитой планеты, будет горбатиться в опасных для жизни условиях в три-четыре раза дольше, чем обычный раб, да и производительность покажет выше. То же самое можно сказать о квалифицированных врачах, инженерах, экономистах, изобретателях. Бесталанный, ничего из себя не представляющий как профессионал заложник, или психически неустойчивый тип — бесполезный и недолговечный раб. За него выгодней взять хороший выкуп. Если у родных такой возможности нет, разумного разбирают на органы и поставляют их на чёрный рынок или используют в качестве подопытного в различных исследованиях. Например, при производстве новых видов наркотиков, лекарств или в нейропрограммировании. Ситуация с Ильянсом Лапу выбивалась из привычной схемы. Он из когорты талантливых учёных, а их всегда оставляли в рабстве. Но даже если Лапу по какой-то причине оказался не нужен, то после получения выкупа «ловцы» должны его вернуть, соблюдая свой бандитский кодекс чести. Исключений не случалось, и все об этом знали. Поэтому родственники заложников без споров отдавали бандитам последнюю рубаху или влезали в кабальные долги, чтобы вызволить из плена близкого. Только вот Ша после выплаты выкупа передавать было некого. «Ловцы» не могли не понимать, что мёртвый корабль, брошенный в неосвоенном секторе космоса, найдут нескоро. Если вообще найдут. Тогда зачем обманывать известного кулинара? В Интерполе видели единственную причину: «ловцы» хотели заполучить самого господина Ша Лапу, ну а требование немаленького выкупа — отличная ширма для операции по похищению и приятный финансовый бонус. Логично? Несомненно. В рабстве деньги и личное имущество известному кулинару не понадобятся, а обещание передать заложника из рук в руки позволяло заманить Ша Лапу на тайную встречу. Необъяснимо одно: почему преступники оставили Ильянса на борту умирающего «Искателя», запечатав снаружи вход в лабораторию? Куда логичней было бы забрать его с собой, вывести из медицинского стазиса и использовать на конечном этапе операции по похищению Ша. Если бы тот услышал голос Ильянса, он бы рванул в любую жопу мира, не задумываясь, за любимым человеком. — Они всегда пеклись о максимальной выгоде, — задумчиво произнёс командор. — Если отбросить их бандитский кодекс чести, то два талантливых раба и неплохая сумма в придачу — идеальный расклад. Что пошло не так? Ведь то, что «Искатель» так быстро обнаружили в пустом, никому не интересном секторе космоса настоящее чудо. Сердце Ша взволнованно ёкнуло. Перед мысленным взором возник солнечно улыбающийся Меврик с золотистой рыбкой в руках. И его слова: «Всё будет хорошо, любимый, вот увидишь». Ша еле сдержал расползающиеся в улыбке губы и рвущийся из горла радостный визг — только сейчас накатило осознание, что чудо, действительно, произошло. Не прошло и трёх часов после загаданного желания, как с ним связались и сообщили о находке. «Чтобы я без тебя делал, солнечный мой», — мысленно потянулся он к Меврику и вздрогнул от негромкого покашливания. Одноглазый смотрел с нетерпением и лёгким раздражением. Убедившись, что его снова внимательно слушают, продолжил: — На торговом корабле центурианцев произошла нештатная ситуация, и команде пришлось вынырнуть из гипер пространства, чтобы подать сигнал SOS. По странному стечению обстоятельств линкор спасательной службы находился на границе этого космического сектора и прибыл к потерпевшим всего-то через час. Недалеко от корабля торговцев радары спасателей засекли неопознанный космический объект, и навигатор почему-то проинформировал нас, а не научников с исследователями. Дальше догадаетесь? — Корабль секторального Интерпола тоже оказался поблизости? —предположил Ша, сдерживая счастливую улыбку. — Так точно. Возвращался с неудачной миссии. Удивительная череда совпадений. — Вы же не думаете, что в капсуле ловушка? — внезапно заволновался Ша. — Нет, — успокоил командор, — наши учёные уже всё проверили. Это стандартная медицинская стазкапсула, работающая в стандартном режиме. И здоровье вашего возлюбленного… — Не возлюбленного, — перебил Ша. — Простите? — Я говорю: Иль не возлюбленный. Он для меня как старший брат и отец одновременно, он моя опора и семья, хотя юридически мы очень дальние родственники. Так получилось, что Иль меня вырастил, дал образование, окружил любовью и заботой. Он очень умный и талантливый учёный, но пока я не встал твёрдо на ноги, он отказывался от экспедиций и серьезных исследований, пожирающих свободное время. Иль хотел, чтобы у меня было счастливое детство и нормальная семья, пусть и неполная. Я ему обязан всем и готов пойти на что угодно ради него. Командор несколько секунд изучал лицо Ша, потом доброжелательно кивнул. — Я вас услышал. Что ж, тогда не буду ходить вокруг да около. Мы полагаем, что господин Лапу не зомбирован. Также наши умники сомневаются, что он может быть носителем неизвестного вируса, разработанного в лабораториях «ловцов». Да, эта гипотеза объясняет, почему господина Лапу оставили на мёртвом корабле, задраив дверь лаборатории, но только не в случае нулевого шанса на обнаружение. А убитый центурианец? В него стреляли с порога лаборатории, и положение тела говорит о том, что коллега вашего Ильянса хотел то ли вскрыть, то ли закрыть медкапсулу. Так что я склоняюсь к самому простому объяснению. Господин Лапу получил какую-то травму или заболел, и коллега поместил его в медкапсулу. А когда корабль захватили, учёный быстро сориентировался и напугал пиратов наличием в лаборатории носителя особо заразной инфекции. Тогда объяснимо, почему бандиты в помещение не заходили, а просто расстреляли центурианца и задраили дверь. Обыденный тон и пространные объяснения командора стали раздражать. Ша хотелось поскорей увидеться с Илем, забрать его домой и забыть всё случившиеся как страшный сон. Выплаченная часть выкупа? Да фиг с ним, заработать деньги не проблема. — Господин Кнох, зачем вы всё это мне рассказываете? Вы что-то хотите от меня? — Не я хочу, Содружество хочет, — с холодной серьёзностью произнёс командор. — Мы предлагаем вам доиграть игру с выкупом до конца. Не переживайте, находку «Искателя» сразу засекретили, свидетелей обработали, информация никуда не просочится. Ша поёжился. Кто бы сомневался: Интерпол ничего не делает просто так. И дурак бы понял, что придётся соглашаться, потому что Иля не выпустят отсюда до окончания шпионской операции. — Предложение, от которого невозможно отказаться? — тоскливо усмехнулся он. — Так точно, — отчеканил командор. Пару мгновений выражение лица казалось каменным, а потом неуловимо изменилось, словно совсем другой, уже дружелюбный собеседник продолжил разговор. — Поймите, мы идём вам навстречу. Могли бы использовать втёмную, но я считаю это менее эффективно. Продуманное геройство лучше безрассудного, а первое возможно, когда вас дома кто-то ждёт. Здесь ваш Ильянс будет в полной безопасности, а вы не наломаете дров. Не беспокойтесь, вас будут вести и прикрывать профессионалы, Содружество не может упустить реальный шанс подобраться поближе к «ловцам». Сколько осталась до передачи последней части выкупа? Недостающей суммой мы снабдим вас безвозмездно, — взгляд стал острым словно нож. — Кстати, тот юноша в курортном горидишке Морина… Вы уверены, что встреча случайна? Ша чуть не взвился от возмущения: «Абсолютно уверен!». Стало тревожно за Меврика. Спецслужбы вполне могут подпортить ему жизнь, действуя по действующему столетиями правилу: «был бы человек, а статья найдётся». Командор, видя, что собеседник приуныл, перестал давить и, наконец, предложил проследовать в исследовательский блок профессора Шартуса. К большому разочарованию Ша, Ильянса он смог только видеть. Напичканное оборудованием помещение, было разделено надвое прозрачным полимером. Иль находился по ту сторону. Лежал в белой хламиде на медицинской кровати, а вокруг сновали люди, открепляя датчики и катетеры. Все они были в костюмах спецзащиты. Ша с тревогой взглянул на профессора. — На всякий случай, а то мало ли, — пояснил тот, нетерпеливо потирая руки, — Господин Лапу уже прошёл первичное обследование, ещё пара минут и можете общаться. Он вас услышит. В этот момент Иль повернул голову и встретился глазами с Ша. Испуг, тоска, удивление, понимание, радость — эмоции на лице менялись, как в калейдоскопе. А потом глаза полыхнули таким искренним счастьем, хоть костёр поджигай. Иль дергано поднялся с кровати, пошатнулся, восстанавливая равновесие, и бросился к прозрачной стене. Приложил к ней раскрытую ладонь, прошептал: «Привет, малыш, как ты?», и замер в ожидании. А Ша не мог вымолвить ни слова. Слова застряли тяжёлым комом в глотке, и только слёзы брызнули из глаз как из прохудившегося крана. Иль нахмурился, обеспокоенно оглянулся, ища выход из бокса, и Ша как-то разом успокоился. И, правда, чего это он? Радоваться надо, а не реветь. Иль жив и выглядит здоровым, всё закончилось. Ну… почти. Ша глубоко вздохнул и прислонился лбом к ладони Иля. Даже сквозь перегородку ощущалось родное тепло. — Всё хорошо, — прошептал, улыбаясь, — это я от счастья так раскис. Они проговорили почти час. Стена прекрасно пропускала звук, соглядатаи не стояли над душой, и хотя оба понимали, что всё фиксируется, без живых надсмотрщиков за спиной дышалось легче. Предположения командора оказались верны, с той лишь разницей, что Иль попал в медицинскую стазкапсулу не по болезни. Они с коллегой её перенастраивали, а тут — тревога, шум, турбулентность, взрывы. По связи сообщили о нападении пиратов, потом она отключилась. Центурианец метнулся из лаборатории разведать ситуацию, но через пару минут заскочил обратно и с расширившимися от ужаса глазами прошептал: «Ловцы». Иль тоже испугался. Не хотелось ни в рабство, ни бессмысленно сдохнуть. Но ещё больше пугало, что они больше не увидятся с Ша. Мозг лихорадочно искал выход и нашёл. Все разумные боятся неизвестной заразы, и бандиты — не исключение, значит, один должен лечь в капсулу, а другой — задраить дверь, влезть в костюм спецзащиты и включить предупреждающие оповещения. Дверь лаборатории пираты вряд ли взорвут, а когда они покинут корабль, можно придумать, как подать сигнал SOS. Ну, или умереть свободными людьми, а не рабами, оставив близким прощальное послание. Роль заражённого пациента Илю досталась по жребию. Очнулся уже здесь и в общих чертах узнал о судьбе «Искателя», команды и коллеги центурианца. Что произошло в лаборатории, покажет запись, которую военные обещают восстановить. Но пока этого не произошло, Иль добровольно останется под наблюдением и пройдёт необходимые обследования. Ведь стопроцентной гарантии, что в его мозгах нет смертельной начинки, а в организме — опасного вируса, он дать не может. Никто не может. — Малыш, так будет безопасней для всех, и для тебя в первую очередь, — Иль погладил прижавшееся к перегородке лицо. — Не думаю, что я здесь надолго, у военных хорошие спецы. А ты отправляйся домой и ни о чём не волнуйся. Тебя никто не похитит и не причинит вреда. Едва Ша покинул территорию закрытого сектора и сел в аэрокар, на связь вышел его личный доверенный помощник. Он радостно сообщил, что жюри отобрало десяток лучших, по их мнению, претендентов на очное обучение, но кто из них станет счастливчиком, решать господину кулинару. Ша задумался. Добывать недостающую для выкупа сумму теперь не нужно, к тому же неизвестно, чем закончится его шпионский опыт, но с другой стороны — выставлять себя самодуром тоже не выход. Во-первых, совестно перед потенциальными учениками и общественностью, во-вторых — опасно, ведь «ловцы» могут что-то заподозрить, и тогда за его жизнь никто и гнутого галакта не даст. Ша кликнул по загрузке файлов с анкетами претендентов, скользя рассеянным взглядом по именам, и чуть не подпрыгнул на сидении, заметив знакомое «Меврик Логан». В пояснительной записке жюри говорилось, что этот человек попал в список после долгих споров, и включён в него условно. Достижений особых нет — это минус, но скромный, перспективный и мыслит нестандартно — это плюс. И ещё чуть ли не единственный, кто не заискивал перед Лапу и не клялся в вечной любви ему и его таланту. — Простой сын рыбака, значит, — расплылся в хищной улыбке Ша, — ну-ну. Настроение резко поднялось. «Что ж, будет вам победитель, — мысленно потер руки Ша, — только один, а не двое. Могут быть у звезды свои заскоки?». В душе росла и крепчала уверенность, что всё преодолеется и хорошо закончится. Иначе и быть не может, если Меврик будет рядом.