ne te blâme pas.

страж авидьи впервые пугается резкого появления махаматры. его впервые удалось застигнуть врасплох. сайно признается охотно, сейчас он совсем этому не рад. при других обстоятельствах обоим это понравилось бы больше. оба молчат в нерешительности. тигнари продолжает растирать по пострадавшему плечу лечебную мазь, пряча взгляд в темноте и деревянном полу. сайно мнётся на пороге, сжимает пальцы и подавляет желание разорвать в клочья того, кто виноват в произошедшем с его другом. — не вини себя, — прерывает тишину тигнари, и махаматра прослеживает в его, на первый взгляд, спокойном голосе отголоски боли. страж выдыхает и ложится на бок, поджимает уши. — и не собирался, — тут же следует твёрдый негромкий ответ. оба знают, что эти слова – чистая, ни чем не прикрытая ложь. но не все с ней согласны. — я серьёзно. у меня слишком мало сил, чтобы доказывать тебе обратное. просто прими тот факт, что твоей вины здесь нет и не действуй на нервы. не порть мне воздух сожалениями в том, в чём даже не виноват, — фенек прикрывает глаза, морщится показательно недовольно и вздыхает. он честно хотел быть мягче, но настойчивость матры там, где не нужно, на нервы действовала достаточно. — как скажешь. в ушах противно звенит. тигнари хочет вырвать из головы этот недоедливый будильник, не выключающийся уже на протяжении нескольких часов. без прежней способности хорошо и далеко слышать страж чувствует себя слепым котёнком. темнота закрытых глаз лишь добавляет ощущение дезориентации. он пытается провалиться в сон, он ловит себя на мысли, что боится. перед глазами бегают чёрные мошки, под веками щиплет и горит, местоположение находившегося в комнате сайно определить невозможно. — твоё беспокойство в воздухе висит, а ещё говоришь, что это я его порчу, — слышится тихий голос где-то рядом, и тигнари согласно открывает глаза. делать вид, что всё хорошо получилось максимально плохо. хорошо ничего не было, и страж не чувствовал себя "в порядке", как недавно сказал коллеи, — что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? сайно садится на пол, прижимается спиной к кровати и притягивает к груди ногу. головной убор снимается следом, бесшумно опускается на тёмное в ночи дерево. тигнари слабо улыбается, осторожно касаясь ладонью чужих волос. махаматра вздыхает. высшая степень доверия. — боюсь, ничего существенного ты сделать не можешь. пока что я сделал всё, что нужно. но ты поможешь, если ненадолго останешься. сайно кивает. его голова ложится на поверхность кровати специально, чтобы тигнари не пришлось далеко тянутся. страж лицезреет чужой уставший профиль с закрытыми веками и сам прикрывает глаза. в образовавшейся тишине матра улавливает чужое спокойное дыхание и несколько голосов с улицы. тигнари же слышит только сайно. уши всё ещё отказываются приходить в нормальное состояние. луна скоро заглядывает в окно, ложится белыми полосами на пол и цепляется за мебель. голоса на улице затихают, превращаются в почти неслышный шум. постепенно рука в пепельных волосах останавливается, дыхание замедляется и становится более глубоким. махаматра осторожно привстаёт и выплывает из под тонкой кисти, придерживает её, чтобы та не упала, потеряв точку опоры. сайно смотрит несколько секунд на спящего, тихо склоняется над ним, невесомо прикасается губами к волосам и выходит за порог дома, не оборачиваясь. мелькает за зелёным навесом. тут же всё затихло, кажется, тот уже ушёл. тигнари же впервые не знает и не слышит, что от двери генерал не отошёл никуда.