лёд.

***

                           Не сказать, что Хонджун был предусмотрительным или расчетливым. Просто Сонхва временами был слишком скрытным, и омега решил воспользоваться этим.       Будучи одной из сильных ведьм в приозерном поселении, Хон заметил, что Сонхва старался не появляться в его доме, когда у колдуна начинался гон. А если начинался — утаивал.       Внешне альфа никак не показывал гормональный сбой — дикого желания трахать все на своем пути, да хоть деревянный стул не возникало. У многих в поселении до такой степени сносило крышу, что иногда становилось боязно за свое состояние и здоровье.       Омега, будучи очень смышленым и находчивым, придумал один интересный вариант как для себя, так и для друга.       Красноволосому просто хотелось оказать поддержку младшему, и поэтому он наделил себя вот чем: когда у альфы начинался гон — у омеги наступала лактация. Это было очень удобно, ведь Сонхва не хотел огласки своего положения, не желал вгонять в краску своего хена.       Но сегодня его приход был особенным для ведьмы. Он буквально ощутил тяжесть в сосках, когда шатен оказался на пороге его кухни.       — Выглядишь скверно, — честно заметил Хва и прошел мимо.       Он отказал себе в праве ощущать чужой аромат, чтобы альфское чутье не помешало спокойно взаимодействовать с другом. Но что-то все равно было не так.       Поведение Хонджуна выдавало его, и поэтому Сонхва стал приглядываться, даже изучать внимательным взглядом омегу.       — Я могу подумать, что ты влюбился — так внимательно смотришь на меня.       Шатен после этого, конечно же, отвел взгляд, но изучал теперь не чужое лицо — намного ниже.       Но было еще что-то, что не знал ведьма — Хва действительно был влюблен. И не авось в кого — в лучшего друга Хонуджуна. Поэтому и избегания во время гона; в течки омеги Сон вообще старался красноволосого игнорировать.       Но сейчас… — Ты в положении? — вдруг в лицо задал вопрос младший, намертво устремляя взгляд на молочные железы омеги.       — Это еще почему?       — Они… Они стали какими-то большими. Не то, чтобы я пялился постоянно туда, но сложно не заметить разницы, Хон, — альфа был так впечатлен этим новым фактом изменившейся внешности друга, что не сразу заметил чужую ухмылку на пухлых довольных губах.       — Поглядим лучше, да?       После этого омега оголил грудную клетку и приблизился к альфе. Они сидели за столом друг напротив друга, и ведьме пришлось наклониться и практически лежать на поверхности стола, чтобы быть как можно ближе к младшему.       — Фантастика. Так что… по поводу положения? — имея ввиду беременность, все еще интересовался колдун. Ему было это очень важно, ведь он мог опоздать, и Джун окажется занятым омегой.       — Нет, я не жду ребенка, просто наколдовал себе кое-что, — его ухмылка стала такой явной, что альфа теперь точно ждал подвоха.       И теперь красноволосый обхватил пальцами свой сосок и слегка надавил на него, показывая маленькие капельки молока. Сонхва сглотнул. — Я вызвал себе лактацию, когда у тебя начинается гон. Очень удобно знать, в особенности, когда твой друг-альфа это старательно скрывает от тебя.       От стыда щеки Пака моментально вспыхнули румянцем, и альфа ощутил жар по всему телу. Скрывать-то он скрывал, да вот только был ли в этом смысл теперь?       Хонджун все знал, а еще тут…       — Оно настоящее? Ну, молоко? — интерес все еще бурлил в младшем, поэтому колдун смело задавал волнующие его вопросы, а Джун почему-то перемещался на более удобное место.       — Знаешь, не пробовал, — усмехнулся он, — не очень-то представляю, как оценить молоко, производимое своим же организмом.       — Зато, кажется, представляю я, — как в тумане, заявил альфа и ощутимо приблизился к старшему, наклоняясь корпусом к его соскам.       Нежными движениями ощупал каждую грудь, чтобы почувствовать легкую тяжесть, а уже после пробу снял языком и губами.       Комната наполнилась причмокивающими звуками — Сонхва не стеснялся этого и продолжал наслаждаться, даря омеге незабываемое впечатление от его действ. Шатен даже веки прикрыл, чтобы всецело отдаться ощущениям.       — Как долго планировал молчать? — вдруг вопросил Хон и провел ладонью по темным волосам альфы, убирая мешающие пряди со лба.       — Пока бы не понял, что лед тронулся.       — А он тронулся? — все еще игриво ведя себя, задал вопрос старший.       Сонхва наконец-то оторвался от вкусного соска и заглянул в глаза хену. — Настолько, что прорвал дыру мне прямо в сердце!       — Да что ты?!       Они оба громко рассмеялись и поняли, что это правда был конец многолетней дружбе.       Теперь между ними лед окончательно растаял.                     

***