Семья

Освальд улыбнулся собственному отражению в зеркале, но улыбка тут же сползла с лица, обнажая истинные эмоции мужчины. Страх и волнение неприятными колючками впились в кожу и теперь отодрать их и вселить в себя уверенность было сложно. Он пытался, готовился к этому моменту целую неделю, поскольку собирался совершить то, что Эд еще долго будет ему припоминать и возможно не смириться никогда. За спиной раздались робкие шаги, Освальд обернулся, улыбаясь мальчику с блокнотом на шее. Мартин, сирота, который невольно оказался втянут в разборки гангстеров. В самом деле, Освальду до сих пор было стыдно за то, что он заставил мальчишку шпионить, по сути используя и оставляя в опасности. Из-за него кудрявый мальчик чуть не погиб, да и к тому же, кто знает, что могла с ним сделать София после выполнения своего плана. Эд сказал, паренька держали под охраной два бугая в каком-то вшивом закутке. Маловероятно, что после поражения Освальда его бы вновь вернули в приют. Скорее бы отправили вслед за Пингвином. Но думать об этом не хотелось, Освальд подошел ближе, позволив себе разделить радость этого вечера с мальчиком, растрепав его волосы. Они пахли лаком, он уже во всю брал пример с Освальда, зачесывая их назад, отчего парень возмутился. Скривив лицо, он нацарапал на блокноте следующее: «Я долго их укладывал, а ты все испортил» Добавив трагичности грустным смайликом, мальчонка надул щеки. Уже сейчас Освальд видел в нем потенциал, детскую кровожадность и храбрость. То, что он намеревался делать, очень часто могло привести к еще большим проблемам, благо теперь у него есть верный наставник и друг, который расскажет, когда лучше наносить удар врагам. —Прости, сейчас все поправим. Освальд подтолкнул мальчишку к зеркалу, а сам встал сзади, осторожно поправляя взьерошенные волосы. Этот вечер был особенным, они оба это знали. После всего случившегося, Освальд метался меж двух огней, не зная, какой выбор будет лучшим. Он должен отстраниться от юноши. У Освальда столько врагов, он так часто терял все, он не смог защитить человека которого любил больше жизни. Сможет ли он справиться с этой ролью сейчас, особенно в столь хрупком перемирии между Эдом. Эд Нигма хороший, светлый лучик способный на любовь, иной раз Освальду он казался ребенком. Но Загадочник, его другая половина, более резок и не гнушается использовать силу. А когда они заодно, Готэму правда стоит бояться за свою безопасность. И где-то в нем кроется буря, которую Освальд понимает. Что будет, если Освальд оступиться и они вновь ранят друг друга? Что если в желании причинить боль, Эд дотянеться до Мартина? Освальд был уверен, этот шаг возлюбленного он простить не сможет... С другой стороны, оттолкнуть Мартина значило спасти из этого плена. Как показал опыт Кармайна Фальконе — дети должны жить в мире, не сталкиваясь с гангстерскими реалиями жизни. Иначе на свет легко появится вторая София. Но на этом плюсы заканчивались, поскольку оставить Мартина, оттолкнуть, отдалить от себя — значит бросить в одиночестве. Как когда-то бросили их самих. Освальд не может знать какие опасности кроются в мире, но Мартин, храбрый и мстительный юноша уже повидавший темную сторону, может вырасти озлобленным и сломанным, как Джером. А второго такого клоуна Освальд терпеть не сможет. —Вот, готово! Мужчина улыбнулся, делая шаг назад, давая Мартину возможность полюбоваться самим собой. Тот тут же написал на блокнотном листе скромное «спасибо», пририсовав рядом спокойную кошачью мордочку. Выходило схематично, но Освальд полагал, что у мальчика уже есть тяга к чему-то прекрасному. Возможно стоит отдать его на художественный кружок. Смотря на него, Освальд чувствовал себя странно. Невесть откуда взявшаяся гордость за мальчика, желание взять под крыло, подпустить к себе ближе всех, стать настоящим другом и наставником, а так же страх с желанием защитить. Наверное так ощущают себя люди ставшие родителями, наверное так же чувствовала себя и мать Освальда. От этих мыслей стало горько, мужчина сжал рукоять трости. Ее он защитить не смог как и Мартина. Если бы София захотела убить его — ей удалось бы осуществить этот гнусный план. Наверное поэтому он решил не возиться долго с документами, несколько недель и готово! Теперь, Мартин официально его приемный сын. Радостные чувства улеглись почти сразу как в голове мелькнули мысли об Эде. Он ничего не знал о планах Освальда, как минимум потому что тот все решил сам и в обсуждениях не нуждался. Мартин должен быть рядом, другого решения не будет. Эгоистично и Освальд поймет, если свободолюбивый Эд откажется связать себя семейными узами. Освальд подошел к окну, наблюдая за подъезжающей машиной, из нее тут же показался мужчина в зеленом, поспешив ко входу. Проследив за ним взглядом, Освальд вспомнил, как они в принципе пришли к отношениям. Произошло это не менее странно, просто в какой-то момент Эд захотел этого и все изменилось. Быть может он понял все плюсы этого союза, открыв в себе новые чувства, а может София невольно сделала их ближе, подтолкнула друг к другу. Освальд до сих пор вспоминал это удивление на лице Эда, он правда думал, что Освальд бросит его ради мести какой-то пигалице? Впрочем, их первый поцелуй случился в ту же секунду, на пирсе, на котором Эд однажды отказался от чувств Освальда. Иронично. —Пора идти, — Освальд старался говорить серьезно, но не смог прогнать те светлые эмоции и воспоминания. Румянец сам по себе образовался на щеках. — И еще кое-что, — Освальд остановил Мартина, наклоняясь, говоря тише, — Не говори ему о том, что София использовала тебя в своих целях. Это ему... Не понравится. Ужин начался хорошо, Эд почти сразу переключился на тему о том, чем занимался весь день. Это был какой-то проект, чью цель понять было сложно, поскольку при Мартине Эд подвергал все свои высказывания цензуре. Он в принципе осторожно относился к мальчику, не зная на что тот способен. Конечно он понимал, Освальд вряд ли выберет кого-то заурядного, но при всем этом Мартин оставался ребенком. Страх навредить, внушить неправильную модель поведения заставлял Эда нервничать. Переступив на "другую" сторону он понимал, что повлияло на его решения. Тяжелое детство, холодные родители, психическое расстройство и в принципе отчужденность. Только став другим он смог найти свое место в мире, обрел друга. Но Мартин был ребенком и имел шанс на нормальное будущее, а потому, Эд сводил к минимуму разговоры о работе. Повернувшись к мальчику, он улыбнулся, стараясь выглядеть добродушно. —Освальд забрал тебя на выходные? В таком случае, у меня есть пара идей чем занять их. Теперь Эд улыбнулся Освальду, надеясь, что его старания заметят. С недавних пор Мартин часто оставался у них на выходных. Таковыми были первые шаги к усыновлению, но Эдвард об этом не догадывался, а может попросту не хотел понимать. Тем не менее, он искренне старался понравится мальчику, показал свою лабораторию, попробовал выяснить отчего Мартин молчит, засыпал того научными фактами по теме и без. Неловкость выражалась в каждом жесте, Эд не привык общаться с детьми. Но при этом, Мартин казался ему милым мальчиком, вероятно потому что он тоже был изгоем среди детей и предпочитает молчать. Впрочем, сильно на сближение Эд не шел. Тут как с бездомными котятами, не гладь их, если не собираешься взять домой. Эд не собирался. —Эд... Есть кое-что, что мне хотелось бы тебе рассказать... — Освальд бросил взволнованный взгляд на Мартина, а затем тяжело выдохнул, закрывая глаза. Что ж, этот момент настал. — Мартин, ты поел? Можешь идти в свою комнату. Я подойду чуть позже, пожелать тебе спокойной ночи. Мартин заметил тревогу в голосе опекуна, но повиновавшись кивнул. Лишь напоследок оглянулся, толкая тяжелую дверь. —Та-а-ак? Что-то интересное? Не томи, теперь, когда здесь нет маленьких проказников мы можем говорить не боясь сказать что-то не то! — настроение Эда поднялось вверх, казалось сейчас в нем, вместе с Эдом проснулся и Загадочник. Беда не приходит одна. —Эд, по поводу выходных... Мартин теперь всегда будет здесь. На выходных, по будням, на каникулах и так далее... —Как-то часто... Это новая политика приюта? — Эдвард неловко ушел от очевидного вывода. Впрочем, возможно даже сделал он это неосознанно, Эд часто не понимал очевидных вещей. —Эдвард... — Освальд протянул руку, осторожно сцепляя их пальцы в замок. Он старался смотреть в глаза Эда, но не справлялся, виновато опуская взгляд вниз. — Это не политика приюта, это моя личная инициатива. Я усыновил его. Теперь Мартин живет здесь и он мой сын. Под конец не очень продолжительной речи (конечно, ее ведь написал не Эд), Освальд замолчал, ожидая реакции. Она последовала незамедлительно, все-таки это был именно Эд, немного истеричный мужчина со стервозным характером. Он встал, вновь оказываясь выше Освальд, нахмурился и вызволил свою ладонь из ласковой хватки. —Это недопустимо. Ты сам знаешь почему. —Я знаю, что могу подставить его под удар, но... —Значит, это снова твоя эгоистичная выходка? Отвратительно. Ты хоть понимаешь какая это ответственность, заботиться о ребенке? Уверяю тебя, наши родители не справились, да-да, не смотри на меня так. Где-то твоя мать оплошала, раз сейчас ты ставишь свою прихоть выше безопасности Мартина. Освальд горько вздохнул, но вспомнил и о том, почему решил забрать Мартина и вырастить как собственного сына. То был не глупый эгоизм, в желании обладать. Как и с Эдом, он обжегся, был повержен, но теперь с полученным опытом он осознает рискии истинность своих намерений. —Эд я знаю, как это выглядит со стороны, но послушай... Он одинок так же, как и мы, ни семьи, ни друзей, никого... Разве тебе самому в детстве не хотелось избежать этой участи? Ты бы отдал все, лишь бы найти того, кто защитит тебя и будет тебе опорой и верным другом. — говоря свою пылкую речь, Освальд следил за реакцией Эда. Тот менялся в лице, что-то откликалось в нем пойдя на переговоры. А когда речь зашла о «верном друге», Освальд и вовсе встал, вновь беря руки Эда в свои. —Это неправильно... — вздохнул Эд, чувствуя острую нехватку воздуха. Ослабив галстук, он вздохнул, продолжая, — Это опасно... Подумай, как тебе снова разобьет сердце гибель этого мальчика. —Нет! Этого не случится снова! Не говори так, будто все предрешено! —Когда-нибудь это случится, Освальд... Ты хочешь вырастить из него замену себе? Тогда готовься к тому, что он переживет все то, что сломало тебя. Я не хочу этого ни для тебя, ни для него. Помнишь что я сказал тебе, когда ты проснулся у меня дома? Освальд задумчиво повел бровью копошась в памяти, не отпуская Эда, боясь, что тот уйдет. —Отдыхай мой пернатый друг? — смущенно пробормотал Освальд, отчего-то этот момент он запомнил особенно хорошо. —Нет. Я сказал, что вижу перед собой свободного человека. Того, кто потерял все, нельзя сломить, Освальд. Но почему-то ты наоборот, только сильнее окружаешь себя слабостями. Я, Мартин, что дальше? Собаку заведешь? Не боишься, что это все выйдет тебе боком, Освальд? Освальд сжал руки Эда в своих, теперь из желания остановить в случае атаки. Он не знает, что вариться в этой голове, какие мысли он вновь и вновь прокручивает на повторе, какие стимулы заставляют его стоять неподвижно и разъяснять недалекому, пернатому птенцу столь ясную истину. Доверяя Эду, Освальд старался не терять голову, так или иначе в нем яркой искрой зажигался страх, каждый раз когда Эд говорил так. Так серьезно и вдумчиво, спокойно, вопреки уже привычному безумию. —Но разве ты не поступаешь так же, Эд? Быть может я не дорог тебе и ты не считаешь меня своей слабостью, но... Что до других женщин? Кристен, Изабелла... Как минимум одна из них была тебе дорога, раз ради нее ты переступил через нашу дружбу. Но скажи, что ты планировал делать? Отойти от преступного мира? Выйти сухим из воды? Разве Изабелла не была твоей слабостью? Я вижу как эта тема неприятна тебе, ты хмуришься и хочешь сказать что-то язвительное, но я не осуждаю тебя за желание быть любимым. Так и ты, не осуждай меня за желание обрести семью, Эдвард... Освальд отпустил чужие руки, прячя свои за спину. Разговор его расстроил. Эд недовольно пыхтел некоторое время, он клялся убить того, кто убил Изабеллу, но в итоге понял, что не может этого сделать. Признаваться себе в этом значит идти на конфликт с принципами. Но убить лучшего друга из принципа значит снова оказаться в одиночестве, без возможности быть понятым. —Ладно... — сквозь зубы прошипел Эд, стараясь показать как тяжело ему дается это решение, — Пускай остается. Но он должен уметь постоять за себя когда нас не окажется рядом. Я лично займусь этим, а еще... Эд не успел договорить, как вдруг его грубо втянули в поцелуй. Он отвечал, фырча от недовольства (Эд не любит когда его перебивают), постепенно отпуская негативные эмоции, вспоминая почему именно мириться с причудами Освальда. С ним он может быть самим собой, настоящим и не бояться осуждения. Если Эд не хотел видеть правду, то Загадочник признавал ее за него. С Изабеллой как и с Кристен они были вынуждены сохранять дистанцию и осторожность, лишь с Освальдом Эд был самим собой. Немного чудным, иногда занудным, порой излишне сентиментальным и уязвимым. Эд отстранился, находя себя в объятиях Освальда. Наконец он чувствовал себя умиротворенным, даже забыв о теме неприятного разговора. Впрочем, ненадолго. Взгляд снова упал на чужие приборы и оставленные блокнотные листы. Затем, Эд снова взглянул на Освальда, находя того счастливым, совсем не слушая то, о чем говорил мужчина, но приходя к пугающему выводу. Если Освальда это сделает счастливым, он постарается защитить Мартина от всех бед. Покинув обеденный зал, Мартин вернулся в свою новую комнату. Здесь уже лежал его небольшой чемодан с вещами. Их было мало, да и сам чемодан смог набраться благодаря Освальду, ведь тот пускай и забрал Мартина, но продолжал спонсировать приют. Переодевшись в пижаму, мальчик ждал Освальда и тот пришел, как и обещал. Он выглядел веселым, Мартин не стал спрашивать к какому выводу они пришли. Он боялся озвучить свои мысли, но страх вернуться в приют был слишком явным, чтобы его можно было так просто скрыть. —Эй, Мартин. Ты чего, не можешь заснуть? Не бойся, теперь все будет хорошо, обязательно, я в это верю... Мартин кивнул, а сам, заглядывая за плечо Освальда, находил в темноте дверного проема человека в зеленом костюме. Друг Освальда. Страх клубком свернулся внутри, а потому, обнимая Освальда, он вцепился в его плечи как утопающий в спасательный круг. Человек на той стороне фыркнул и ушел во тьму коридора, заставляя мальчика выдохнуть. Проснувшись утром, Мартин еще долго лежал в своей кровати боясь выйти. Быть может, все что сказал ему Освальд, неправда? Может и не было этого разговора, и ужина тоже не было. Он просто придумал себе все, в надежде не расставаться с человеком, который был к нему так добр. Но голод затсавил подняться с места и спуститься вниз. Зевая, мальчик зашел на кухню. Там, добрая кухарка, могла дать ему что-то, чем он мог перекусить перед завтраком. Освальд просыпался поздно, особенно для казалось бы занятого человека. Но вместо кухарки на кухне Мартин обнаружил Эда. Сначала даже не узнав его, мальчик уставился на высокого мужчину в зеленой футболке с вопросильным знаком, клетчатых пижамных штанах, в милом фартуке с пингвинами. Застыв на месте, Мартин боялся сдвинуться с места, одновременно с этим ощущая приятный аромат тостов. Наблюдая издали, он надеялся что завтрак скоро наступит. —Не стой столбом, проходи. Я тебя уже заметил, — громко произнес Эд, чем немного напугал мальчика, но тот повиновался. Опустив голову, Мартин робко подошел ближе. Эдвард окинул его слегка надменным взглядом, а затем поставил перед парнем тарелку с тостами. На слегка поджаренном черном хлебе, толстым слоем оказалось размазано авокадо, поверх которого на каждом из тостов Эд выложил различную начинку. Ближе всех оказался тост с красной рыбой, с другой стороны такой же тост, но с помидорами черри и третий оказался с сыром. —Надеюсь тебе нравится авокадо, но если нет, напиши, я приготовлю что-нибудь другое. Чай будешь? Мартин кивнул, а затем получил рядом еще и чашку с чаем. Забыв блокнот, мальчик мог общаться только жестами. Так например он пальцами показал сколько кубиков сахара ему нужно и хочет ли он добавления молока в чай. Наблюдая за каждым движением Эда, он искал подвох. Но еда оказалась вкусной и сытной, сироте из приюта оказалось достаточно одного тоста. Вкус авокадо показался мальчику странным, его он пробовал впервые, но сносным, есть можно. Сироты вообще неприхотливые ребята, от того Эд наблюдал за ним не без должного интереса. —Сиди здесь, я отнесу тосты Освальду. Хочешь я заберу твой блокнот из комнаты? Если да, кивни. Не смотри на меня так удивленно, в выходные дни Освальд предпочитает завтракать в постели. Конечно, он вставал ради тебя пораньше, но вчера у него был тяжелый день. Думаю мы сможем позавтракать вместе. Заодно расскажешь о себе подробнее. Теперь, когда мы будем жить вместе, я должен знать всё. Мартин кивнул несколько раз, а затем, после контрольного вопроса, дал свое согласие на то, чтобы Эд вошел в его комнату. Для Мартина этот вопрос показался странным, у сирот в принципе нет личного пространства, приюты на подобное не рассчитаны, но кажется у этого человека были свои тараканы в голове. Проводив Эда взглядом, Мартин взглянул на приготовленные тосты. Быть может он зря посчитал этого человека пугающим?