Семья

Эд следил за Мартином и замечал изменения в его поведении. Мальчик совсем увяз в собственных грезах и порой даже когда шел к Эду, все равно глядел куда в сторону, в поисках чего-то. А может, кого-то? В толпе детей он неизменно находил знакомую фигуру девочки, которая захватила его его разум. Эд тоже успел проследить за тем, куда уходит взгляд паренька и хмыкнул. Ох уж эта пора первой любви, вспоминая свою первую влюбленность Эд не мог сдержать улыбки. Такой же мальчишка которому доску загораживали чужие локоны. Сначала его это злило, но затем подарило совершенно новое, невиданное ранее чувство. Похоже у Мартина происходило что-то похожее. Эд однажды вечером осторожно поделился этой новостью с Освальдом, казалось прошептал одними губами, не сумев держать эту новость в секрете, но попросил мужчину никому не рассказывать, сохранить это в тайне между ними. Иначе они рискуют навсегда потерять доверие Мартина. Впрочем, вскоре тот сам пришел к ним с вопросом, который поставил в тупик обоих. «А как вы поняли, что любите друг друга? » Освальд несколько секунд смотрел на блокнотный лист пытаясь осмыслить вопрос. Он ждал вопроса о том, как понравится девочке, но никак не ожидал вопроса про собственные отношения. Да и что говорить? Что Эд был первым после матери, кто проявил к Освальду нежность? Но теперь это не совсем правда, ведь после он принес не мало бед и частично был виновен в неком ожесточении Освальда. —Это... Это сложный вопрос, ведь мы поняли это по разному, — вздохнул Освальд, решившись ответить. — Я могу тебе рассказать лишь как это понял я. Мартин кивнул, садясь рядом. Эд сидел за старым пианино и пробовал играть на расстроенном инструменте. Рядом лежали книги о том, как наладить работу этого чудного механизма создающего музыку, вероятно он хотел справиться со всем сам, а может, пожелал все испортить и уже приняв поражение вызвать мастера. В любом случае пианино должно быть и никак иначе! Освальд зашел в комнату, сел рядом на скамеечку перед пианино, рядом с Эдом. Он выглядел удрученным и теперь желал получить от Эда либо поддержку, либо словесную оплеуху. —Эд, ты сильно занят? Эд как раз занимался открытием крышки пианино, но поднял ироничный взгляд. Поди догадайся какой ответ ждать. —Ну, как видишь. —Эд! Это важно. Эдвард вздохнул, возвращаясь на скамейку. —Ну ладно, чего тебе? Освальд замолчал. Собраться с мыслями было той еще задачей, особенно под равнодушным, а теперь еще и осуждающим взглядом Эда. И правда, как он смог полюбит эту жабу зеленую, когда он так осуждающе смотрит. Неужели Освальд виноват в том, что хочет с ним поделиться тем, что терзает его. А Эд все со своим пианино, пианино. К черту пианино, здесь реальные проблемы! —Ты так смотришь, что мне уже не хочется тебе рассказывать... —Освальд, я хочу успеть пианино до Рождества починить, не мог раньше сказать, что у тебя такое сокровище в доме? Давай рассказывай, я ведь знаю, что к тебе Мартин ходил. —К тебе тоже? — удивился Освальд. —Ну да? Ты вопрос то хоть читал? Как вы с Освальдом поняли, что любите друг друга, тут без меня никак. —И что ты ответил? Эд иронично приподнял бровь. —Нет уж, давай первый колись. Это ведь ты ко мне пришел, а не я к тебе. Меня мой ответ вполне устраивает. —Интересно чем же ты забил мальчику голову... Уверен, какой-нибудь гадостью. Эд нахмурился, двинулся ближе, ткнулся мужчине в щеку, хмурясь. —Я тебя конечно люблю и настроение у меня сейчас хорошее, но пианино само себя не починит. Давай, заводи шарманку. Освальд вздохнул, прикрывая глаза. Так говорить было легче и не видишь осуждающего взгляда ничего не смыслящего в таких вещах Эда. —Рассказал ему о том, как влюбился в тебя. У меня была некоторая робость, но признаться нужно было, как говорила мама: «Какой прок от любви если она не взаимна?» а так же, поведал о том, что ты не принял мои чувства. Эд оторвался от пианино, возмущенно поднимая голову. —Я надеюсь ты не рассказал ему, как именно я «не принял» твои чувства?! Чего гляди у него ко мне чувства пропадут и если это случиться из-за твоих рассказов, Освальд... —По твоему я совсем идиот рассказывать такое ребенку?! Я просто... Просто сказал как есть, но умолчал про детали. По сути, это нельзя назвать ложью. Эд взял в руки какой-то замысловатый инструмент и вернулся к струнам. —В таком случае, чего ты боишься? —Моя первая настоящая влюбленность произошла в таком... Позднем возрасте. К тому же, в итоге то мы с тобой вместе. Вдруг он ей не понравится и Мартин подумает, что любовь всей его жизни отвергла его? Что если это подорвет его самооценку? Эд хихикнул, пробуя клавиши и «исправление». —Не волнуйся, он ведь не только к тебе ходил, но и ко мне. —Хорошо, тогда какой совет ему дал ты? Эд самодовольно улыбнулся. —Я сказал ему не заморачиваться, поскольку чувства которые он сейчас испытывают лишь следствие гормонов в пубертатный период, а значит «настоящей любви» там нет и убиваться из-за этого не стоит. —Что?! И ты после этого еще доволен собственным ответом?! Да как ты мог, Эд каменное ты сердце! Эд недовольно насупился, растеряв былую уверенность. —Почему тебе не нравится мой ответ? Что я сказал не так? Наоборот ведь, намекнул, что если ему откажут, то в будущем его ждет много девочек и лучше чем какая-то там аристократка. Она наверняка надменная как не знаю кто. —Тебя спросили как ты понял, что любишь меня, а вместо этого ты назвал чувства Мартина глупостью и следствием гормонов. Тебе хоть стыдно? —Нет, мне не стыдно, потому что то, почему я влюбился в тебя, никак не поможет Мартину пережить возможный отказ. Он должен знать, что первые чувства пускай и сильные, но совершенно не вечные и не очень то уникальные. Освальд встал, бросая разочарованный взгляд на Эда: —Теперь я не уверен считаешь ли ты мои чувства чем-то сильны и «уникальным». Эд посчитал эту ссору совершенно нелепой, но хотел извиниться. Да, его мнение никак не изменилось, но эти отношения правда были для Освальда первыми. Хотя, не сказать, что Эд герой любовник. Первая любовь принесла ему много неприятностей и лишь поэтому он хотел отгородить Мартина от этих ошибок. Эд нашел Освальда в кровати, кажется он и сам не прочь почитать, раз скрываясь за книгой он мастерски избегает Эда. Сначала Эд сел на кровать, у ног мужчины, виновато приклонив голову, но поняв, что реакции не последует, он придумал что-то, отчего Освальд точно не сможет прогнать его. Освальд безусловно чувствовал осторожное прикосновение к ногам, но не был намерен сдаваться так просто. Отчего-то он вспоминал когда именно они стали жить вместе и почему Эд стал говорить о каких-то чувствах. Конечно Освальд не бросился в этот омут с головой так сразу, но не стал выпытывать все долго, позволяя себе любить Эда, уже ответно. Тем временем Эд нырнул под одеяло с той стороны и пробравшись под ним, змеей обвился вокруг Освальда, заставляя того зафыркать. Даже позлиться не дают. —Эд отвали! — Освальд предпринял попытку сбросить его с себя, но увы силы оказались не равны. —Не-а. — Эд знал о своем превосходстве, а потому даже не испугался пощечины. Не ожидал, конечно, но и Освальд не ожидал, что за такое коварное нападение его укусят. —Ай! —Сам виноват. Ты первый начал. Ну ладно, ладно, прости. Но я пришел мириться! Освальд вздохнул. —Нет, Эд, уходи на свою половину кровати. Может быть завтра я все забуду и прощу, но сейчас у меня нет терпения выслушивать и прощать негодяя который может рассказать о своей горячей любви к какой-то там... — Освальд хотел упомянуть Изабеллу, но вовремя замолчал, эту рану бередить не стоило, — А когда просят рассказать обо мне... Эд рассмеялся. —Так тебя обидел тот факт, что я не рассказать почему влюбился в тебя? Ну, Мартину рассказал, а тебе знать не обязательно. В Освальде мелькнула надежда, может не все потеряно у этого оболтуса. —Ты должен рассказать и мне, иначе не прощу! Твои чувства оказались такими внезапными. Признайся, что этими скорыми отношениями ты пытался забыть Ли! Эд вздохнул, сползая рядом на кровать, садясь поудобнее. Вероятно без ответных диферамб не обойтись. —Вот Ли тут совершенно не причем. Хотя, возможно отчасти да но... — Эд от волнения прижался спиной к спинке кровати, взяв ладонь Освальда в свои руки, играясь с его пальцами, — Это началось после твоей «смерти». Мне было так... Плохо? Что я не спал ночами, думал, как заменить тебя, но упорно не хотел признаваться себе в том, что там на пирсе ты был прав. Да и что бы это изменило? Ты был мертв, а у меня осталось лишь таблетки вызывающие твой образ. А когда я узнал, что ты жив, то обрадовался! Мой друг жив, как я могу не обрадоваться? Но ты знаешь, ненавижу незавершенные дела. К тому же, ты был таким гадким... —Ты пытался убить меня! —Ну Освальд! Да пытался, но ты все равно был очень гадким и я захотел убить тебя снова! Посмотри, вот чего ты добился своим поведением! —Я еще и виноват?! Уходи, иди отсюда пока мы не поссорились еще больше! — Освальд пытался утянуть свою руку из хватки Эда, но тот не давался. —Слушай сейчас или никогда ничего не узнаешь. И не осуждай меня, сам не лучше... Так вот, уже стоя на пирсе, когда ты сказал, что смерть тебя не ждет, я понял, что это правильно. Твоя месть мне. Конечно меня расстроило, что ты заточил меня в лед, но с другой стороны... Это не мучительная смерть на дне реки. Да, ты не собирался меня размораживать, но думаю ты знал, что лед в который заковал меня Виктор не смертелен. И вот, по счастливой случайности я снова на свободе и мы снова оказываемся на дурацком пирсе. —Дурацкий пирс... — выдохнул Освальд. —Да... И меня искренне удивило, что ты пришел за мной отказавшись от своей мести. Я бы так не смог. Тогда я подумал о том, как сильно нужно любить, чтобы отказаться от того, что для тебя важно. Впрочем, возможно, я не вспоминал о твоих чувствах. Ты удивил меня, Освальд. Я бы так не смог. И удивил меня второй раз, когда уже после моих глупых выходок и выходок Загадочника, снова спас! Уже от предательства Ли! Это... Признаю, это поражает меня до сих пор. И тогда я понял, что гоняюсь за призраками и любовью тех, кому я все время был безразличен, когда рядом был человек, который из раза в раз, несмотря на все мои дурные поступки, прощает меня и спасает из когтей смерти. И зря ты думаешь, что я не рассказал об этом Мартину. Конечно... Подтер кровавые моменты истории, но в целом контекст сохранился... Просто признаваться тебе в своей твердолобости как-то не хотелось, потому что сейчас ты начнешь злорадствовать, прямо через раз, два три... Освальд ухмыльнулся. —Обязательно буду! Ты признал поражение и свою твердолобость, да за такое пора бы праздник устраивать! Эд вздохнул, ладно, он заслужил слушать «Я же говорил» от кого-то другого. Нужно принять это поражение с честью. —Значит, ты меня прощаешь? —Прощу когда как следует утолю свой запас «Я же говорилок». Эд улыбнулся, ластясь под бок, ожидая поцелуй и получая его. Эд, Освальд и Виктор Зсасз сидели в черном грузовике за пределами территории школы и пытались что-то разглядеть через окно и «живую» ограду. А посмотреть было на что, ведь там сейчас их мальчик шел признаваться в симпатии к девочке. Мартин держал в руках розу (это от Эда), шоколадку (от Освальда) и записку, потому что сказать все прямо не мог по понятным причинам. —Так, он идет, идет... Освальд, он уже близко! —Вижу я! Он отдал! Отдал розу... Стой, что он делает? Он уходит! Это было правдой. Отдав подарки мальчик с невозмутимым видом, даже не дождавшись реакции девочки или хотя бы прочтения ею записки, ушел и как ни в чем не бывало скрылся за дверями школы. Лишь позже несчастным родителям удалось узнать, что же случилось. —Ты отдал записку? — Мартин кивнул, — И что она ответила? — Мартин пожал плечами. Освальд издал недовольный звук похожий на стон. —А почему не знаешь? — попытался внести конкретики Эд. «Я ушел » —А почему ушел?! — недовольно прошипел Эд, ну что за глупость отдавать записку, подарки и бежать даже не узнав реакции. «Я написал, что она мне нравится, но если она захочет, буду с ней встречаться когда мы подрастем. А пока, вот тебе роза и шоколадка. Разве я сделал что-то не так? Все как вы учили. » Горе родители простонали от отчаяния. Мартин сделал совсем не те выводы. «А потом на перемене она сказала, что не против подождать, а еще, что мы могли бы вместе ходить и сидеть на обеде. Я согласился. » —И правильно сделал, — вздохнул Эд, все-таки их советы к чему-то то привели.