я вернул себе себя.

***

                           Сан, сколько себя помнил, всегда был очень внимательным и отзывчивым другом, поэтому, когда Уен набрал ему средь позднего вечера, — тут же помчался домой к омеге. Ведь там точно что-то срочное могло быть.       Он стал спешно собираться и крутиться по дому, ворча себе что-то под нос, в то время как Хонджун внимательно поглядывал на него и тяжело вздыхал.       — На твоем месте я бы предложил снюхаться с ним носами и жить счастливо, — как гром средь ясного неба озвучила волчица, и альфа потупил взгляд, смотря на Кима как на полного придурка.       — То, что мы двоюродные братья не дает тебе право решать что мне стоит делать со своим лучшим другом, а чего нет.       — Ну, ты так-то ничего и не делаешь. Только ночами страдаешь об Уене, а днем хвостом виляешь, стоит омеге подозвать тебя к себе.       Сан закатил глаза и хотел уже послать Хона, да не смог — последний сам смылся в неизвестном для Чхве направлении.       Семейка у них так себе, ага.       Но в словах младшего не было чего-то фантастического или лживого: Сану на самом деле симпатизировал Уен далеко не как друг, но альфа не торопился ставить омеге метку, не проявлял знаков внимания, будь Уен его пара, а не просто друг, и душу, исполосанную чувствами, не открывал.       Просто был рядом и поддерживал.       У Уена сейчас были сложные времена. Не сказать, что у омег часто случалось такое, но когда об этом альфе рассказал Чон, Сан был настолько шокирован, что сказать толком ничего не мог, — тупо пялился на друга и хлопал ресницами. Не взлетал, конечно, никуда, но мысли его явно были глубоки. У омеги была мнимая беременность, и это такое себе.       По всем ощущениям светловолосый чувствовал себя, будто находился в положении: у него набухали молочные железы, временами тошнило и мутило; настроение постоянно скакало, но у него даже полового контакта не было, чтобы, как говорится, залететь и ощущать себя настолько херово.       Сан пообещал быть с ним рядом, врачи, что вылечат, но прошло уже две недели, а ситуация стояла на месте. И вот сейчас Ен в очередной раз позвонил другу и попросил приехать. Наверняка младшему нужна была компания лучшего друга. Такое игнорировать — настоящее преступление.       Поэтому Сан долго не думал и обратился мощной фигурой волка, стоило ему только выйти из дома. Ему было плевать на окружающих, на то, что на него показывали пальцем. Важно сейчас было составить компанию омеге. Ничего больше.       Сан успевал огрызаться, если кто-то стоял на его пути либо пытался разглядывать пристальней положенного. Но до дома светловолосого по итогу он добрался быстро. И сразу же принял привычную человеческую форму.       — В чате района написали, что снова видели здорового агрессивного волка. Это опять ты промышлял? — голос Уена звучал как-то слишком вымученно, и Сан тут же помчался в комнату младшего, зная чужой дом лучше своего.       — Агрессивного? — удивился Сан, оказываясь уже под боком омеги. Он крепко обнял его, укладываясь позади чужой спины. — Все для этих людишек кажется страшнее, чем есть.       — Разве не слышал: у страха глаза велики?! — отшутился младший и разнежился в объятиях альфы.       Было так спокойно, будто что-то родное и любимое окутало волчицу и не выпускало. С Саном Уен мог забыть обо всем, что вгоняло его в стресс.       — Как твое самочувствие? — Сан прижимался так близко, что от этой близости становилось невыносимо жарко — Уен ощущал желание развернуться лицом к альфе и прикрыть глаза. Так бы он абстрагировался от навязчивых мыслей о слишком интимном для простых друзей моменте.       Чон все-таки повернулся и теперь почему-то смотрел самцу прямо в глаза. — Средней паршивости, — честность была очень важна сейчас. — А еще тут тянет, — он пальцами показал на грудную клетку, а Сан потянулся, чтобы проверить.       Его ладонь плавно огладила груди и слегка сжала, понимая, что ощущение тяжести еще присутствовало. Вероятно, недуг уходил от омеги, но как-то не торопился — медленно семенил в направлении выхода из этого организма.       — С этим вообще можно как-то помочь? — намекая на все еще слегка набухшие молочные железы, поинтересовался Сан.       Омега пожал плечами и прижался к старшему сильнее. — Ты же не ребенок, чтобы теперь это высасывать, — усталость на чужом лице и в голосе еще ощущалась, но улыбка давала Сану понять, что омеге становилось легче. Это так радовало его сердце.       — Все альфы — большие дети, ты разве не знал?       Пришла очередь закатить глаза Уену. Конечно же, он знал, но не каждый друг согласился бы на подобное.       — Еще скажи, что захотел это сделать?       — Именно, — после положительно настроенного ответа альфа уложил Чона на спину и наклонился, чтобы распахнуть теплый махровый халат, который обычно омега надевает после горячей ванны или быстрого душа. Вначале взглядом обвел нежную и бархатную кожу, а уже после — пальцами, мягко касаясь сосков. — Ты останови меня, если почувствуешь что-то не то, — предупредил его альфа и уже собирался губами обхватить бусинку, но Уен отвлек его.       — Что-то не то? Что конкретно ты имеешь в виду?       — Многим омегам нравится кинк на лактацию — ощущения заставляют возбуждаться. Если почувствуешь что-то такое — скажи, ладно?       Уен сильно напрягся всем телом, теперь показывая, как сильно топорщились его соски от контраста температур: под халатом было тепло, а теперь засквозило откуда-то прохладным ветерком.       — И ты сразу остановишься? — он заглядывал альфе снова в глаза и явно не хотел того, о чем так заботливо предупреждал и просил его Сан.       — Ты не хочешь этого, да? — горячее дыхание опалило покрывающую кожу мелкими мурашками. Уена потрясывало от будущих ощущений, и он прикрыл глаза.       — Хочу ощутить наслаждение от всего этого, — голос стих, и теперь только стук двух сердец слышался в комнате, которая резко стала узкой и такой тесной. Душной.       Сан не заставил омегу ждать долго: его губы уже обхватили сосок и мягко сминали его. Альфа сам прикрыл глаза и растворялся в ощущениях — не сказать, что ему не нравилось, но и изюминки он пока не понял. Зато омега рвано выдыхал воздух и как-то уж слишком довольно улыбался. Альфа успевал наблюдать за всем и вся; подмечать чужие движения и замечать эмоции, запоминать выражения лиц и жаждать прикоснуться к этим очаровательным губам.       И только когда легкий вкус молока попал на кончик языка альфы, тот понял фишку любителей такого кинка; это вначале казалось очередной дикостью, а на деле так круто будоражило рассудок, что кружилась голова. Докружилась до такой степени, что альфа потянулся к Уену за поцелуем — мягким, таким чувственным и долгожданным, что альфа сразу не понял, что произошло.       Зато понял и осознал Уен. — Целуешь, потому что это приятно или потому что любишь? — чужой вопрос не поставил Сана в тупик.       Ответ был озвучен моментально.       — Люблю.       — И я тебя.                     

***