devil daddy.

***

                           — Ваше Темнейшество! — в огромном зале распахиваются двери, и в помещение спешно забегает один из главных демонов, кои прислуживают своему Господину.       Чонсон кланяется перед правителем, низко опуская голову, а после обеспокоенно заглядывает в краснеющие от злости — ведь его тревожат так не вовремя — глаза.       — Чонсон, разве я не наказывал не беспокоить меня сейчас? Хотя бы час, — омега смотрит свысока и ухмыляется — кажется Пак лишится своего статуса личного помощника Владыки Тьмы.       Но альфа спешит оправдаться перед главным омегой в Преисподней. — Ваш ребенок снова расплакался, а я не мог упустить это и не потревожить Вас, прекрасно зная, что могу после этого отправиться драить котлы на низшие круги ада.       Чонвон расплывается в улыбке и поднимается с трона, быстро оказываясь перед альфой. Он цепляет его когтистыми пальцами за подбородок и задирает кверху, даже не смущаясь того факта, что Чонсон выше него. Но тут дело далеко не в росте, а в положении вещей и обязанностей.       — Тогда отправимся к наследнику, — и оба темнейших существ быстро телепортируются в детскую комнату.                            Чонвон правит адом вот уже более двух веков; омега стал первым из правителей, кто удостоился таким правом, а также сам Владыка обозначил для себя правила в производстве потомства. Альф он выбирал самостоятельно, никогда не ошибался в своем выборе, ведь после использования их семени уничтожал демонов. Ему не нужны были ни отношения, ни другие заботы, однако иногда он задумывался о семейной династии правления, где с собой рука об руку видел какого-нибудь влиятельного альфу. По типу Чонсона, кстати.       Чонсон появляется в исподней у Вона десять лет назад — он дорастает до статуса верховного демона и правой руки Правителя слишком быстро и уверенно, ведь начинал он как простой черт, который драил котлы за страшные свои наказания. Но целеустремленность, дисциплина и жгучий характер продвинули его по карьерной лестнице до самого Дьявола, а после он получил свое харизматичное прозвище Джей. И теперь Чонсон тут, помогает Чонвону и охраняет его недавно рожденного отпрыска.       — Почему он проснулся средь сна и стал канючить? — интересуется Правитель, а демон поворачивается к старшему, вновь склоняя голову перед омегой.       — Дитя обозначило, что ему захотелось есть. И не абы что, а Вашего молока, Правитель, — Джей объясняет все Владыке, стараясь не поднимать головы. Но за него это снова делает Ян.       — Попроси других демонов убаюкать его, пока мы с тобой проверим еду для него, — после наставлений альфа испаряется, оказываясь в комнате нянь-служащих.       — Правитель наказал вам успокоить наследника сейчас.       — Слушаемся.       Чонсон возвращается обратно, обнаруживая Господина стоящим перед своей гардеробной. — В чем еще нужна моя помощь, Господин? — альфа обращается к старшему всеми возможными способами, называя каждый раз иначе, ведь нет четких наставлений и регальных мер.       Омега лишь на чужой голос оборачивается и подзывает помощника подойти ближе. — Да, я хотел, чтобы именно ты проверил.       Что проверять, Джей не спрашивает — выполняет приказ омеги тут же. Но Чонвон вдруг скидывает с себя балахон и пальцем подзывает к себе альфу, томно произнося: — Я хочу доверить тебе проверку молока, ведь именно его хочет дитя. Я же могу рассчитывать на тебя? — и ухмыляется в лучших законах Сатаны. В этом Чонвон весь в своего отца, о да.       Чонсон кивает и подходит ближе, ощущая лишь тяжесть где-то внизу своего живота. Почему-то это индивидуальное задание так заводит альфу, что аж пар из ушей валит, а привычная по цвету кожа альфы слегка краснеет, как бы давая понять Дьяволу, что игра точно стоит своих свеч.       Младшему приходится обхватить Правителя ладонями за талию, чтобы оказаться ближе позволенного и самому не потерять равновесие. Длинный шершавый язык обводит потемневший ореол вокруг соска, а прыткий взгляд следит за реакцией Его Темнейшества — у Чонвона очаровательно раскрываются губы, а прежде маленькие для правителя рожки увеличиваются в размерах. Кто вообще знает причуды этих демонов, дьяволов и чертей — у каждого свои фишки, и у омеги от возбуждения увеличиваются рога, а у Чонсона меняется цвет кожи. Зато все как на ладони.       Альфа не ведет себя нежно, но и не доставляет боли своему Хозяину; Джей уже языком обводит сосок, меняя его на жар своих губ, которые ощутимо втягивают его и начинают причмокивать, стоит только первым каплям молока оказаться во рту. Темноволосый жаден и голоден; второй ладонью он массирует свободную бусинку и доводит до головокружения омегу своими действами, но именно такой Чонсон кажется Чонвону очаровательным, дерзким, настоящим.       — Если ты своим языком можешь не только сладко говорить, но и так же действовать — цены тебе не будет, Джей, — Дьявол с придыханием произносит и запрокидывает голову. Это давно перестает быть обычной пробой молока, это — настоящая прелюдия, полная страсти, похоти желаний.       — Смею предположить, что в следующий раз вы попросите вылизать Вас, Ваше Темнейшество?       — В следующий? — он усмехается и приподнимает бровь в удивлении. Чонвон буквально укладывает альфу под себя, теперь усаживаясь на него. — Сегодня, после того, как я покормлю дитя. Я вернусь в свои покои, и ты будешь ждать меня, Чонсон, потому что на тебя у меня серьезные, глобальные планы.       Омега покидает покои, не телепортируясь, от того часы ожидания покажутся альфе-демону вечностью. Но какое же потрясающее вознаграждение ждет Чонсона за его дисциплину и услужливость своему Повелителю Тьмы, верно?                     

***