Легенда о красных ягодах

      Как Чарли и предполагал, комната, когда-то служившая Кристоферу рабочим кабинетом, оказалась просто кладезью полезной информации. Перебирая старые письма, мы узнавали многое о наших предках – о поколении Кристофера и Фредерика, о их родителях и детях.       Меня несколько удивляло то, насколько близки были Кристофер и Фредерик – судя по датам писем, они писали друг другу по несколько раз в неделю! Можно было бы, конечно, оправдать это тем, что они были близнецами, но ведь мы с Чарли не звонили друг другу так часто! Нам вполне хватало встреч два-три раза в месяц.       Едва я подумал об этом, мне тут же пришла в голову мысль, что, кажется, совместное проживание в этом старом и временами пугающем доме немного сблизило нас. Я живо вообразил, как вернусь в свою маленькую шеффилдскую съемную квартирку, когда все дела в поместье будут закончены, и остро почувствовал, что мне будет там тесно, скучно, одиноко. Мне будет не хватать Чарли, наших вечерних бесед у камина за бокалом виски, плоских шуточек, которыми мы частенько перекидываемся пока разбираем какой-нибудь пыльный шкаф или комод…       И Розалинды. Ее мне тоже очень будет не хватать. Внимательного взгляда светло-карих глаз, легкой улыбки, копны черных кудрявых волос… - Ух ты! Ну наконец-то!       Внезапное восклицание Чарли вырвало меня из раздумий, но я все равно не сразу вернулся к реальности и несколько секунд глупо таращился на брата, пытаясь понять, что он мне говорит. - Давно пора бы! А то мы как-то застопорились в наших поисках, не находишь? – продолжал радоваться Чарли, подсовывая мне под нос какой-то лист бумаги.       Опустив глаза, я понял, что это очередное старое письмо и тут же почувствовал, как участилось мое сердцебиение – на самом верху листа была нацарапана Σ – греческая буква «сигма»!       Само письмо – вернее сказать, записка (настолько оно было коротким) – на первый взгляд не представляло из себя ничего особенного. Фредерик коротко информировал Кристофера, что благополучно добрался до Лондона, и выражал искреннюю радость от того, что повидался с семьей. Но вот в конце, в постскриптуме, была интересная приписка:       P.S.: я безмерно рад тому, что настольные лампы, которые я привез из Парижа, настолько пришлись по душе Жаклин! Честно сказать, я сомневался, покупая их, ведь не могу знать досконально ее вкусы касательно элементов интерьера. Но теперь вижу, что не прогадал – раз уж она сразу поставила их у изголовья вашей кровати! - Лампы? – задумчиво переспросил я. - Именно! – сияя, подтвердил Чарли. – Я уверен, что речь идет о них – больше в письме не упоминаются какие-либо предметы или помещения… Готов поспорить, что это лампы на прикроватных тумбочках в большой спальне! Пойдем, проверим? - Конечно! – я с готовностью вскочил на ноги, и мы устремились к выходу из комнаты.       Эти лампы привлекли мое внимание еще тогда, когда мы осматривали спальню несколько дней назад. Они явно были антикварными – с изящными золочеными ножками и тканевыми абажурами бледно-розового цвета, сделанными, несомненно, из натурального шелка.       Взяв каждый по лампе, мы присели на кровать и принялись их внимательно осматривать. Я тщательно прощупал ножку лампы и, не найдя там ничего, аккуратно снял абажур. Он был закреплен на металлическом каркасе, и я перевернул его, рассматривая внутреннюю сторону. Здесь искомое и обнаружилось – в том месте, где ткань крепилась к каркасу, бледно-голубыми чернилами прямо по шелку было написано:       Σ. В 12.20… - Есть! – воскликнул я. – Тут время, как мы и предполагали! «В 12.20». - Значит, вся фраза целиком звучит так: «В 12.20 я начал читать Общую ботанику и основы селекции»? – уточнил Чарли. - Вроде того. - А первая фраза – «В 10.45 я ударился локтем о правый угол каминной полки»? - Если мне не изменяет память, да. - Черт побери, что же все это может значить?! – с внезапной досадой пробормотал Чарли и хлопнул ладонью по покрывалу. – Мы находим новые подсказки, но абсолютно не имеем понятия, что с ними делать в итоге! - Не переживай, мы и это обязательно выясним! – оптимистично заявил я. – Рано или поздно мы найдем какую-нибудь запись Кристофера, в которой он будет это объяснять, я уверен… У нас ведь есть еще шкатулка с цветком, запертый ящик в библиотеке, да и комнаты на третьем этаже мы не осмотрели до конца – где-нибудь нам это попадется, вот увидишь!       Чарли со вздохом кивнул, соглашаясь, и мы, переписав на кусочек бумаги подсказку, найденную на абажуре лампы, отправились ужинать.

* * *

      На следующее утро я проснулся в приподнятом настроении и в легком предвкушающем волнении – на сегодня была назначена наша встреча с миссис Милтон, и я был уверен, что от нее нам удастся получить какую-нибудь ценную информацию. Вчера я до позднего вечера составлял список вопросов, которые планировал задать ей и, чтобы ничего не позабыть, записал их на листочек бумаги. Это, конечно же, дало Чарли повод потешаться надо мной – дескать, я как маленький мальчик играю в детектива и изображаю из себя Эркюля Пуаро. На что я со вздохом ответил, что Пуаро никогда бы не пришлось записывать вопросы на бумаге – ему, с его незаурядным умом, не составило бы труда держать их все в памяти.       Не омрачило моего приподнятого настроения даже очередное происшествие в гостиной – видимо, привидения ночью опять буянили – все окна были нараспашку открыты, диванные подушки разбросаны, некоторые статуэтки и сувенирные безделушки сброшены со своих мест.       Не могу сказать, что меня это не испугало – холодок по спине все равно пробежал – но, кажется, я уже начал вырабатывать иммунитет к подобным событиям. Не зря говорят - человек ко всему привыкает. Сейчас я как никогда был согласен с этим изречением.       Я постарался как можно скорее устранить следы этого безобразия, пока Чарли не вышел из душа – все-таки, он куда острее, чем я, реагировал на подобные происшествия. Вернув все предметы на свои места, я прошел на кухню и, как ни в чем не бывало, принялся варить кофе.       После завтрака мы с Чарли пришли в гостиную и сели в кресла, ожидая прихода миссис Милтон. Времени до него оставалось не так уж много, поэтому было бессмысленно браться за какие-то дела.       Наконец, едва часы в холле отзвенели одиннадцать часов, раздался стук в дверь. Я поднялся и пошел открывать, Чарли, чуть помедлив, последовал за мной.       На пороге стояла высокая худая женщина, с довольно-таки суровым выражением лица. На вид ей было около пятидесяти лет или чуть больше, лицо, несмотря на строгость, было довольно приятным, хотя крупный орлиный нос и четко очерченные скулы явно говорили о властности ее характера. Темные вьющиеся волосы без намека на седину (так похожие на кудри Розалинды) были собраны в высокую прическу. В целом, она имела довольно сильное сходство со своей дочерью, но все же черты лица Розалинды были намного мягче и плавнее. - Миссис Милтон, я полагаю? – вежливо осведомился я. Она молча кивнула. – Приятно с вами познакомится, меня зовут Джордж, а это мой брат Чарльз…       Сам не знаю, что меня дернуло назвать Чарли полным именем, но вид этой дамы почему-то внушал мне потребность в официозе. - Входите, пожалуйста, мы очень ждали вас, - я отступил, пропуская ее в холл. - Рада знакомству с вами, - наконец заговорила миссис Милтон. Голос у нее был низкий и энергичный. – Розалинда передала мне, что вы очень хотели со мной поговорить. - Да это так, - вступил в разговор Чарли, принимая у нее пальто. – Проходите в гостиную.       В гостиной мы с Чарли уселись в кресла, а миссис Милтон на диван. Я заметил, что она внимательно оглядывает комнату и ее взгляд при этом ощутимо потеплел, на губах появилась легкая улыбка. - Приятно снова побывать здесь, - пояснила она, перехватив мой взгляд. – Я скучаю по этому дому. - Вам нравилась ваша работа, миссис Милтон? – спросил Чарли. - О да! – с готовностью согласилась она. – Не могу сказать, что она была легкой, временами даже совсем наоборот, но мне она нравилась. Нравились люди, с которыми я работала, нравился этот дом… Здесь такая особенная атмосфера! Думаю, вы это уже заметили. - Да уж, в полной мере, - ехидно хмыкнул Чарли, и я бросил на него предостерегающий взгляд. - Так о чем вы хотели поговорить со мной? – напрямую спросила миссис Милтон. - Нас очень долго мучал вопрос, почему Эллиот оставил поместье именно нам, хотя мы даже не были с ним знакомы, - начал я, собравшись с мыслями. – Но, кажется, ответ на этот вопрос мы уже знаем, но все же хотелось бы услышать ваше мнение. Действительно ли все дело в том, что мы – единственные на данный момент близнецы во всей семье? - Да, - уверенно ответила миссис Милтон, - вы правы. Наследование дома близнецами было традицией, сохраняющейся испокон веков, а Эллиот очень сильно чтил семейные устои. Он долго тянул с составлением завещания, хотя его здоровье было неважным в последние годы. Его внучка Маргарет – дочь Джеймса – вышла замуж около года назад, и Эллиот очень надеялся, что она забеременеет двойней. Если бы это произошло, поместье отошло бы ей, с условием, что ее дети станут его полноправными владельцами по достижении совершеннолетия. - Значит, он не хотел оставлять его нам? – спросил я, чувствуя себя немного уязвленно. - Этого я не знаю, - покачала головой миссис Милтон. – Но могу предположить, что он и Маргарет не хотел его оставлять. У него, знаете ли, были не очень теплые отношения с внуками. - Да, об этом мы слышали, - кивнул я и поспешил сменить тему: - Вы ведь проработали здесь почти двадцать лет, миссис Милтон? Значит, вы хорошо знаете этот дом? - Как свои пять пальцев! – фыркнула миссис Милтон; мне показалось, что она даже слегка обиделась. - Тогда скажите, приходилось ли вам когда-нибудь – может, случайно – слышать о потайном ходе, имеющемся в этом доме? - Потайном ходе? – удивленно переспросила она. – Вы сейчас серьезно? - Более чем. - Никогда об этом не слышала, - покачала головой миссис Милтон.       Я почувствовал укол разочарования, Чарли расстроенно сник в кресле. Если уж экономка, проработавшая здесь столько лет, ничего не знает о потайном ходе, то есть ли вообще шансы найти его? - Может быть, вы знаете о каком-то другом секретном месте в доме? – предположил Чарли. – Какой-нибудь тайник, открывающийся потайным механизмом? - К сожалению, нет… Если таковые тут и существуют, мне об этом ничего не известно. Разве что… сейф в кабинете Эллиота! Он спрятан за картиной, но вы, наверное, и так о нем знаете… - Сейф?! – одновременно переспросили мы с Чарли и синхронно выпрямились в креслах. – Впервые о нем слышим! – добавил я. - В кабинете Эллиота на втором этаже, - объяснила миссис Милтон, - висит картина-натюрморт. За ней спрятан сейф, но, опережая ваш вопрос, сразу скажу, что о том, как его открыть, я не имею понятия. Эллиот, конечно, ценил меня, как непревзойденного сотрудника, но не настолько… - Понимаю, - кивнул я, - что ж, это все равно очень ценная информация…       А в голове моей уже завертелись сотни мыслей о том, что может лежать в сейфе и где нам найти необходимую комбинацию цифр, открывающую его. - Ну что ж… - проговорил я, стараясь скрыть свое замешательство. – Следующий вопрос, возможно, покажется вам несколько странным, но все же… Скажите, вам случалось видеть здесь, в доме, что-либо мистическое? Что-то, чему невозможно было найти рациональное объяснение? - Например, предметы передвигались сами по себе, - подсказал Чарли, видя изумленное лицо миссис Милтон. – Или двери и окна открывались? - Нет, молодые люди, ничего подобного я никогда не видела, - справившись, наконец, с удивлением, ответила она. - А вам приходилось когда-нибудь задерживаться на работе допоздна или вовсе оставаться на ночь? – спросил я, вспомнив, что при нас вся мистика происходила чаще всего по ночам. - Оставаться на ночь нет, а задерживаться допоздна иногда приходилось, - кивнула миссис Милтон. – Когда к Эллиоту приезжали его дети с семьями или планировалось какое-то мероприятие с большим количеством гостей, накануне мне приходилось задерживаться, чтобы проконтролировать все приготовления. Иногда, бывало, я уходила домой далеко за полночь. - И вы точно ничего мистического не видели, даже по ночам? Вы уверены? - Абсолютно. - Но, может быть, не вы сами видели, а кто-то другой? – продолжал настаивать я. – Кто-то из ваших подчиненных, например, или обитателей дома? Может, вы слышали подобные разговоры? - Нет, мистер Блумфилд, - уверенно покачала головой миссис Милтон. – Скажу вам больше – дочь Эллиота Эмили верила в потустороннее и очень интересовалась подобной тематикой, смотрела все соответствующие телепередачи и читала оккультные журналы – но даже она никогда не говорила, что видела здесь что-то подобное. Напротив, она постоянно удивлялась тому, что в настолько старом доме нет ни одного, даже самого захудалого привидения! - Вот как… - задумчиво протянул я, мысленно задаваясь вопросом, почему же эти самые привидения появились здесь именно сейчас? - Кстати, об Эмили, - вспомнил вдруг Чарли, опередив меня, - вы не знаете, случайно, ее дату рождения? - Конечно, знаю, - невозмутимо отозвалась миссис Милтон. – Эллиот всегда собирал всю семью на этот праздник и устраивал пышный банкет. Это семнадцатое июля 1945 года. Не буду спрашивать, для чего вам это понадобилось, но вы ведь могли выяснить это и на гобелене, - она указала рукой на стену, где висело фамильное древо Блумфилдов. - Видите ли, - ответил я, тщательно записав дату в свой листочек с вопросами, - на гобелене не указаны точные дни рождений, только годы. - Ах, верно, я и позабыла! – всплеснула руками миссис Милтон. Задумавшись ненадолго, она грустно улыбнулась и добавила: – Мне ведь тоже пришлось однажды на нем вышивать. - Правда? – удивленно переспросил я и предположил: - Дату смерти Эллиота? - Именно, - со вздохом кивнула миссис Милтон. – Строго говоря, это должна была сделать Эмили, но она просто отмахнулась от меня, когда я напомнила ей об этом. Внучки же Эллиота, когда я предложила им сделать это, посмотрели на меня, как на умалишенную и заявили, что не умеют шить! Не понимаю, чем тут гордиться… Как бы то ни было, пришлось мне взять в руки иголку с ниткой и вышить дату его смерти. Не думаю, что он осудил бы меня за это. - Конечно же нет! – учтиво воскликнул Чарли. – Мне кажется, Эллиот был бы вам благодарен, учитывая то, какими чёрствыми оказались его дочь и внучки. - Наверное, он очень ценил вас, - заметил я. - Смею надеяться, что так оно и было, - сказала миссис Милтон. – По крайней мере, он неоднократно говорил мне об этом. - Раз уж мы заговорили о датах, - произнес я, сверившись незаметно со своим списком вопросов, - может вы знаете и дату рождения Агаты Блумфилд, тети Эллиота? - Чего не знаю, того не знаю, - отрицательно качнула головой миссис Милтон. – Она ведь умерла больше сорока лет назад, и Эллиот никогда особо о ней не упоминал. - Жаль… - вполголоса пробормотал я и, достав заранее приготовленный листок бумаги, перешел к следующему вопросу: - Скажите, миссис Милтон, вы когда-нибудь видели здесь, в доме, какой-нибудь из этих символов?       Я передал ей лист, на котором заранее нарисовал три греческих буквы – «дельту», «сигму» и «омегу». - Не спешите с ответом, подумайте хорошенько, - сказал я, когда она взяла его в руки. – Может, вы видели их на картинах, предметах, каких-нибудь бумагах? Или даже на стенах или на полу? - Это ведь греческие буквы, верно? – спросила миссис Милтон, задумчиво разглядывая их, и на пару минут замолчала, явно пытаясь вспомнить.       Я затаил дыхание, подавив мальчишеский порыв скрестить пальцы за спиной. - Не могу однозначно сказать, - наконец, произнесла она, возвращая мне листок. – Возможно, где-то и видела, но так сразу вспомнить, где именно, к сожалению, не могу.       В этот раз я не смог скрыть своего разочарования и расстроенно вздохнул, откинувшись на спинку кресла. - Это очень важно для вас, да? – проницательно заметила она. – Я подумаю об этом на досуге и, если что-то вспомню, сразу же сообщу вам. - Будем очень вам благодарны! – горячо откликнулся я. – Как вы верно заметили, это очень важно! - Я поняла вас, - кивнула миссис Милтон. – Вы еще о чем-то хотели спросить меня? - Да, - кивнул я, выдержал небольшую паузу и осторожно продолжил: - О ягодах, которые растут в саду. Кстати, вы знаете, что они называются «Красная Амалия»? - Впервые слышу. - Я знаю, что здесь принято считать их ядовитыми, но все же… Может, вам известно об этом наверняка?       С тяжелым вздохом миссис Милтон откинулась на спинку дивана. - Сожалею, мистер Блумфилд, но вряд ли я смогу сказать вам что-то конкретное, - ответила она. – Да, мы считаем их ядовитыми, было немало случаев отравлений, но ваши родственники ели их, и ни с кем ничего не случалось. Эллиот частенько передавал через меня приказ садовнику собрать ягоды, а кухарка, вымыв их и сервировав, подавала к столу. - Да уж, хочешь-не хочешь, а поверишь в мистику и всякие легенды, - пробормотал Чарли. - А вы не хотите попробовать связаться с кем-нибудь из ваших родственников? – внезапно спросила миссис Милтон. – С Эмили или Джеймсом – вашими тетей и дядей? Или с кузенами? Возможно, они могли бы ответить на интересующие вас вопросы.       Предложение застигло нас врасплох, мы с Чарли растерянно переглянулись. - Честно говоря, такой идеи у нас не было, - протянул я. - Кроме того, насколько мы слышали, они были не очень-то рады, что поместье досталось нам, - добавил Чарли. – Вряд ли у нас бы получилось теплое дружеское общение. - Хм, возможно, вы правы, - признала миссис Милтон, на ее лице появилась легкая тень смущения. – Наверное, глупо было с моей стороны давать вам такой совет… А что же адвокат Кофман? Его вы не пытались расспросить? Они с Эллиотом были очень близки. - Видите ли, - ответил я, тщательно подбирая слова, – дело в том, что адвокат Кофман утверждает, что едва знал Эллиота и уж точно не был ему близким другом. - Что?! – пораженно воскликнула миссис Милтон. – Но это полнейший вздор! Они дружили много лет! - Может быть, они поссорились, или просто отдалились друг от друга незадолго до смерти Эллиота? – предположил я. – Поэтому адвокат счел нужным так сказать? - Ничего подобно! – яростно возразила миссис Милтон. – Он частенько бывал здесь, и в день смерти Эллиота тоже! Это ведь мы с ним обнаружили, что Эллиот… мертв. - Что? – воскликнул я. – Как это произошло? - В тот день с утра Эллиот работал у себя в кабинете. Внезапно приехал адвокат Кофман, хотя Эллиот не предупреждал меня, что ждет кого-то. Адвокат объяснил, что они должны были встретиться после обеда, чтобы обсудить какие-то дела, но у него внезапно изменились планы, и он решил заехать утром… Мы вместе поднялись на второй этаж, я постучала в дверь кабинета, чтобы доложить Эллиоту о том, что прибыл мистер Кофман. Ответа не последовало, и я открыла дверь…       Миссис Милтон поморщилась и на секунду прикрыла глаза – видно было, что дальнейшее стало для нее сильным потрясением. - Он лежал на полу, - тихо продолжила она, - как раз под той картиной, за которой спрятан сейф. Мы с адвокатом бросились к нему, попытались что-то сделать, но было поздно – он не дышал и… был уже холодный. В руке у него были зажаты какие-то бумаги, как потом предположил мистер Кофман, Эллиот, видимо, хотел положить их в сейф, подошел к стене, и тут ему стало плохо. - Какова была причина смерти? – спросил Чарли. Взглянув на него, я понял, что ему стало не по себе от этого рассказа. - Сердечный приступ. - У врачей… или полиции не было сомнений относительно обстоятельств смерти? – на всякий случай поинтересовался я. - Нет, что вы… Эллиот последние годы болел, у него было слабое сердце. Его лечащий врач давно говорил, что ему нужно отойти от дел и вести спокойную жизнь на пенсии, но Эллиот и слушать его не хотел. Твердил, что если уж ему и суждено скоро умереть, то он хочет, чтобы смерть настигла его в движении. Так, впрочем, и вышло, - грустно сказала миссис Милтон; и, хоть голос ее и был тверд, она едва уловимым жестом вытерла уголок глаза.       Несколько минут мы провели в тягостном молчании. Меня сильно тронул этот рассказ, хотя я и посчитал несправедливым то, что миссис Милтон – по сути дела, чужой человек Эллиоту – едва не заплакала, рассказывая о его смерти, а мы с Чарли – его родственники – всего лишь испытали вежливую скорбь. - Что ж, пожалуй, это все, о чем мы хотели спросить вас, миссис Милтон, - сказал я, когда молчание затянулось. – Спасибо вам большое, что уделили время и ответили на наши вопросы. - Не стоит благодарности, мистер Блумфилд, мне было совсем не сложно, - ответила миссис Милтон, поднимаясь с дивана. – В свою очередь, я могу рассчитывать, что если вы когда-нибудь захотите нанять экономку, я смогу снова занять эту должность? - О… - я растерялся, - честно сказать, мы об этом пока не думали, но… если вдруг решим, то… конечно же, обратимся к вам.       Я сомневался, что когда-нибудь мы сможем себе это позволить, но расстраивать миссис Милтон категоричным отказом мне не хотелось.       Все вместе мы вышли в холл, и Чарли галантно помог ей надеть пальто. Она отблагодарила его благосклонной улыбкой, и я подумал, что он, черт возьми, все-таки умеет обращаться с женщинами – будь им двадцать, тридцать или пятьдесят. - Вы ведь, кажется, будете кавалером моей дочери на завтрашнем балу? – спросила тем временем миссис Милтон у Чарли. - Не я, - он покачал головой и кивнул в мою сторону, - мой брат. - Что ж, - она вперилась в меня пристальным взглядом и лицо ее вновь стало суровым, как в тот момент, когда она только пришла, - я могу надеяться, что вы будете вести себя, как подобает джентльмену, мистер Блумфилд? - Э… конечно, мадам, - с легкой заминкой ответил я, не совсем поняв, что она имеет ввиду. - Прекрасно! – она деловито кивнула. – Тогда до встречи на балу. До свидания, молодые люди. - Что значит «вести себя, как подобает джентльмену»? – недоуменно переспросил я, когда за ней уже закрылась дверь. - Это значит, - хмыкнул Чарли и развязно подмигнул, - что после завтрашнего бала милашка Рози не окажется у тебя в постели! - Что?! – возмущенно вскричал я. – Да у меня и в мыслях не было!.. - Не было? – озадаченно переспросил Чарли и притворно-обеспокоенно пощупал мой лоб. – Странно. А у любого нормального мужика было бы.