лактация.

***

                           Сколько помнит себя Хосок, то он постоянно ассоциирует себя с достаточно любопытным человеком.       Это касается любой сферы и деятельности: свое самое первое мощное зелье колдун тоже изобретает чисто из интереса; отношение с омегой-ведьмой тоже ради любопытства заводит — но потом влюбляется по-настоящему, по уши, что теперь без Юнги жизни своей не представляет.       Вот новое любопытство как раз касается его парня — Хосок за омегой пристально одним взглядом приглядывает, пока в любимый чан для колдовства складывает ингредиенты. Юнги хмуро смотрит в сторону альфы и после закатывает глаза — он привык к такому поведению Чона и его вполне все устраивает. В конце концов именно такого Хосока он полюбил и именно такого обожает по сей день. Да и к тому же в любом волшебнике есть определенная странность — отличительная черта каждого мага.       Хосок же любопытен.       А Юнги даже не предвидит «беды».       Этот декабрьский вечер должен идти по известному сценарию, но что-то явно происходит не так, как хочет этого омега.       До этого Хосок ухаживал за ним, чашку крепкого кофе с новым вкусом и ароматом принес, и теперь у Мина череда вопросов в голове и лютые подозрения, потому что явные изменения в собственном теле на лицо.       — Солнце мое, ты ничего не хочешь мне сказать? — обращаясь к Хосоку, Юнги недовольно разглядывает своего альфу, который делает вид, что занят делами вселенского масштаба.       — А что такое, звездочка моя? — его наигранное удивление сдает его с потрохами, потому что Юнги тяжело вздыхает и задирает до ключиц футболку, явно намекая на что-то.       — Так что случилось-то? — Хо поднимается на ноги и ближе подходит к ведьме, теперь замечая маленькие пятна на футболке. Кажется, сработало, — думает он про себя.       Но Юнги почему-то с каждой секундой становится лишь злее. — Будто не знаешь, о чем я говорю, — он освобождает одну руку и приступает пальцами сжимать свой сосок, из которого тут же начинает бежать капельки молока. Омега не сводит тяжелого взгляда с младшего. Кажется, Хосоку сейчас очень попадет. — Лактация, серьезно?! Ты наколдовал мне лактацию?!       Мятноволосый выглядит уж очень раздосадованным, и Хо буквально жалеет, что натворил таких дел, но с этим придется проходить двадцать четыре часа, а потом пройдет. Он мягко обхватывает за талию старшего и максимально приближается к омеге, чтобы постараться загладить вину. — Котенок, это всего лишь на сутки! А потом само исчезнет и не будет тебя больше донимать, — его нежные поцелуи покрывают чуть выше пупка и поднимаются по направлению ключиц.       Вся злоба ведьмы сходит на нет, и омега только лишь устало выдыхает, смотря сверху за тем, что же там вытворяет альфа. Хосок добирается до интересующих его сосков, желая попробовать губами и языком коснуться бусинок. Ради всего этого он тайком от Мина колдовал и сотворил это, ведь на одном из форумов вычитал, что лактация отлично сближала партнеров во всем: и на эмоциональном фоне, и на сексуальном. Альфа долго не думал тогда — нашел нужные ингредиенты, замутил все в чане, и вуаля — зелье было готово, оставалось подмешать все в кофе старшего.       Юнги в целом не против ничего такого, главное, чтобы здоровью не вредит, ведь сам он тоже подшучивает над альфой, желая выровнять счет. Такие уж у них колдовские отношения, но обоих все устраивает.       А Хосок, когда проявляет свое любопытство, — вообще предел миновой эмоциональности и влюбленности.       Альфа же уже во всю ласкает языком и губами чужой сосок, мягко обхватывая его, и наслаждается вкусом молока. Чужая предрасположенность организма сводит с ума Сока, и тот совсем становится прытким, увлекаясь настолько, что даже не ощущает собственного возбуждения.       Зато это чувствует Юнги. — Настолько нравится извращениями заниматься, что у тебя даже встал?       — Откуда ты знаешь? — хихикает Хосок, но не отрывается от действа. Как же приятно оставаться собой и быть при этом глубоко любимым второй половинкой.       — Феромоны твои учуял. За столько лет попробуй не разберись — что к чему, — омега мягко улыбается и зарывается пальцами в светлые волосы спутника, теперь расслабляется сам и отдается чужим ласкам.       — Между прочим, — подает голос Хо сквозь поцелуи, — я тоже чувствую и вижу, как тебе нравится это, — взгляд Хосока опускается четко на ширинку чужих домашних свободных штанов, а Юнги мило хихикает, не собираясь оправдываться или отнекиваться от очевидного факта.       Сколько помнит себя Хосок, то он постоянно ассоциирует себя с любопытным человеком. И именно это любопытство помогает этим двоим открыть для себя лактацию и пользоваться этим явно в корыстных целях, ведь для Хосока это определенно слабое место, а для Юнги — способ заставить Хосока желать Мина еще больше.                     

***