Мы с тобой - и все другие

— А ты еще кто? — удивленно округлила глаза влетевшая в столовую незнакомая женщина.       Упрямо вздернутый носик, пухлые губы и длинные белокурые локоны делали ее похожей на одну из тех кукол, которыми играли девочки в приютах (Том сказал, что эти чертовы куски пластика кричат по ночам и наверняка тот спонсор, который их привез, просто избавлялся от улик). И лицо у нее было натянуто как у куклы — ни единой морщинки.       Гарри жалел тех кукол. Грустно, наверное, когда тебя долго мучает какой-то извращенец, а потом превращает в пластик и отдает на потеху детям. — Я еще раз спрашиваю — кто ты такой и что делаешь в этом доме? — повысила голос незнакомка. — Ты не можешь быть тем ублюдком Тома — слишком мелкий. — Я здесь живу, — спокойно ответил он.       Женщина бросила красную лакированную сумочку прям на обеденный стол, едва ли не сшибив с него тарелку со свежими булочками, одну из которых меланхолично продолжил жевать Гарри. — Братишкиным телом еще черви подавиться не успели, а в его доме уже полный бардак, — она опустилась на стул, вытащила из кармана пальто изящный портсигар и закурила. Гарри недовольно поморщился от запаха. — У вас легкие сгниют, — доверительно сообщил он ей. — И отвалятся груди.       Незнакомка поперхнулась и выпустила клубы дыма прямо ему в лицо. — Как тебя зовут, напомни? — Я не говори… — начал Гарри, но его прервал ледяной голос за спиной. — Его зовут Гарри Поттер и я — его опекун. Вы что-то хотели, миссис Гарднер? — спросил Том, вставая за спиной Гарри. — И — здесь не курят.       Женщина окинула Тома заинтересованным взглядом и потушила сигарету прямо о лакированную столешницу. — Можешь звать меня Викки, Том, я же все-таки твоя тетя, — сладко пропела она. — Как ты понял, кто я? — Не думаю, что еще кому-то хватит наглости ворваться в мой дом без приглашения, — хмыкнул Том. — Кроме того, я видел семейные фотографии. — Я думала, братец сжег их. — Отец оставил пару штук, — Том пожал плечами. — Сказал, что никогда не стоит забывать лица тех, кого ненавидишь. — До конца жизни не мог простить мне ту шутку с Дерьмопой, — хихикнула Викки. — Ой, прости, она же твоя мать… Но ты ни капли на нее не похож, вылитый Том. Будто призрака увидела. — Мне говорили, — сдержанно ответил Том. — Итак, цель вашего визита… — Этот разговор не для детских ушей, — улыбнулась миссис Гарднер и обратилась к Гарри. — Мальчик, почему бы тебе не погулять в саду? А мы с Томом пока поговорим, как Реддл с Реддлом, по-семейному…       Гарри нерешительно посмотрел на Тома. — Гарри — моя семья и никуда он не пойдет, — отрезал Реддл. — Либо вы говорите то, что хотели, при нем — либо проваливайте.       Викки сузила глаза, но тут же выдавила из себя фальшивую улыбку. — Как пожелаешь. Подопечный, значит? — она рассмеялась. — Приюты нынче так переполнены, что детям при выпуске дают в нагрузку еще парочку? Как вообще ребенку позволили взять под опеку другого ребенка? — Я — совершеннолетний, — спокойно ответил Том. — У меня есть жилье, образование и средства, которых с лихвой хватит на то, чтобы обеспечить нас обоих. Кроме того, де-факто Гарри давно уже находится под моей опекой. Де-юре, как видите, проблем тоже не возникло. Но вы ведь не об этом хотели поговорить, Викки. — О, милый, просто познакомиться, ты ведь все-таки мой племянник… Пожалуйста, сядь, а то я чувствую себя на допросе. — Она повертела головой по сторонам. — Ты отпустил Молли, ну, кухарку? Могу я получить хотя бы чашку чая?       Гарри видел, что Том медленно, но верно впадает в состояние тихого бешенства. Он знал все признаки — на мраморном виске выступает вена, глаза наливаются багрянцем, а голос глубокий красивый голос превращается в тихое, вкрадчивое шипение.       Было немного страшно, хоть этот гнев и никогда не был направлен на него самого. Гарри не знал, что он вообще может такого натворить, чтобы Том на него так разозлился.       А этой женщине как-то удалось вывести его за без малого десять минут. «Ей уже ничем не помочь», — фаталистично подумал Гарри, но все-таки решил проявить вежливость: — Вам с молоком или без? — С молоком, пожалуйста, — улыбнулась ему миссис Гарднер. — Какой вежливый и красивый мальчик. Грустно, что и такие чудесные дети остаются без дома. — У него есть дом, — с нажимом сказал Том.       Гарри поспешил ретироваться, но оставил дверь на кухню приоткрытой — благо, комнаты были смежными. Слышимость была отличная, тем более что гостья обладала звонким и высоким голосом, отлично резонирующим в просторной столовой. — Милый, я думаю ты знаешь, что наши отношения с твоим отцом оставляли желать лучшего… — начала миссис Гарднер. — Вы сломали ему жизнь. — Не будь так категоричен, мальчик. Я была просто глупой девчонкой, не старше тебя, которую легко смогла обмануть твоя мать — уж прости. До этого ужасного происшествия мы с Томом были очень близки, не разлей вода. И ты так на него похож… Я увидела тебя и подумала — ты мой шанс искупить свою вину перед братом. — Думаю, отцу уже все равно. — Я уверена, что он глядит на нас с небес, и гордится тем, каким вырос его сын — красивым, умным, воспитанным молодым человеком. Знаешь, я много раз упрашивала его забрать тебя домой, но ему было слишком тяжело, тот случай так изменил его… Но ребенок должен расти в семье… — Миссис Гарднер, — раздраженно прервал ее Том. — Мне не нужна эта лирика. Через час у меня важная встреча, поэтому, простите за грубость, но мне бы хотелось ускорить нашу беседу. — Свидание? — умилилась гостья. — Только будь осторожней, на тебя сейчас будут охотиться всякие ушлые девицы, охотницы за деньгами… — Вообще-то я встречаюсь со своим маклером. — Маклером? — она всплеснула руками. — Боже, в какую финансовую авантюру ты успел влезть, Том, мальчик мой?! Как раз об этом я и собиралась поговорить — я понимаю, как тяжело тебе — вам вдвоем, — поправилась она, — Совсем неоперившимся птенцам, вылететь вот так во взрослую жизнь, полную опасностей и — прямо скажем — отвратительных, беспринципных людей, готовых отнять последнее даже у сироты… — И поэтому вы совершенно искренне и бескорыстно хотите нам помочь, разумеется, — в голосе Тома прозвучали искорки злого смеха.       У Гарри мороз по коже прошел, как будто температура в доме резко упала до минусовой. Он потрогал чайник, ойкнув, отдернул руку — горячий. Достал заварку и чашки. — Буду честна, — траурно сказала миссис Гарднер. — Не будь ты сыном покойного брата, я бы палец о палец не ударила, но ему-то я кое-что и должна… Не могу же я позволить его сыну прокутить наследство и оказаться на улице? Я предлагаю хорошую ренту, двадцать тысяч в год… — Курам на смех. — Ладно, тридцать тысяч в год, — сдалась Гарднер. — Этого вполне хватит, чтобы твердо стоять на ногах.       Том тихо засмеялся. — Осколочек, — позвал он. — Иди сюда, хватит подслушивать.       Гарри глубоко вдохнул и вернулся в столовую, аккуратно поставил на стол тяжелый поднос с чашками, чайником, молочником и найденными в шкафу бисквитами. Придвинул к Тому его любимую чашку, ему он всегда заваривал отдельно. Получил в ответ ласковую улыбку. — Гарри, моя тетя хочет предложить нам прекрасную сделку, — заговорщически сказал он. — Она забирает у нас этот дом и наследство общей суммой в пятьсот тысяч фунтов… — Пятьсот? — ахнула гостья. — Черт, я думала от силы двести. Вот жук… Не забираю, а беру под свой контроль! — поправила она Тома. — Ты все неправильно понял, мой милый. Ты знаешь во сколько обойдется одно содержание этого дома? — Так вот, она все это у нас забирает и в обмен платит нам тридцать тысяч в год, — проигнорировал Том миссис Гарднер. — Пожизненно! Это гораздо больше, чем у тебя сейчас есть… — Как мы называем людей, которые хотят нас обмануть, мой хороший? — бархатным тоном спросил Том.       Вопрос был с подвохом. — Это не люди, — Гарри старался не глядеть в глаза Тома. Он сам просил не смотреть. Ненависть в нем испарялась ядовитыми парами ртути, можно было нечаянно отравиться. — Это твари, надевшие человеческие личины. — Что он несет? — удивилась гостья. — Он нездоров? — И что же нужно с такими делать? — голос чуть дрожал от нетерпения.       Гарри знал правильный ответ, но почему-то ему очень не хотелось его говорить. — Ну же, — поторопил его Том. — Освежевать, — пробормотал Гарри. — Снять с твари шкуру, Лорд-Создатель.       Том ухмыльнулся и резким движением выплеснул содержимое своей чашки прямо в лицо миссис Гарднер.

***

      От крика женщины у Гарри кровь застыла в жилах. Ему пришлось напомнить себе — в чашке был не кипяток. Чай холодный, Том всегда пьет холодным. — Как ты смеешь, мелкий говнюк? — миссис Гарднер вскочила на ноги, светлые прядки сосульками повисли вдоль лица, тушь расплылась под глазами темными пятнами. — Ты кем себя возомнил?! — В следующий раз это будет кислота, — спокойно ответил Том. — Если я еще раз учую твою вонь на своей территории — порежу на мелкие кусочки и скормлю твоим же псам. Напомни, Викки, у тебя доберманы?       Гарри вздрогнул зная, что Том редко кидается пустыми угрозами. — Я это так не оставлю, — прошипела гостья. — Сдохнешь в психушке, как твоя мамаша, псих малолетний. И еще надо проверить, в качестве кого здесь живет этот смазливый мальчишка! — она кивнула в сторону Гарри. — Здесь точно что-то нечисто!       Миссис Гарднер схватила сумочку и опрометью бросилась из дома, напоследок громко хлопнув входной дверью. — Я схожу за тряпкой, — вздохнул Гарри. — Столешница может испортиться от влаги. — Стой, — Том ухватил его за предплечье и внимательно заглянул в глаза. — Ты в порядке? Не испугался? — Немного, — признал Гарри. — Вдруг она и правда кому-то нажалуется? — На что? — хмыкнул Том. — И кому? Она известная алкоголичка, скандалистка и дура. Все знают, как они с моим отцом друг друга ненавидели. А если осмелится еще раз нас побеспокоить — я ее прокляну так, что до конца жизни будет жабами блевать, — он улыбнулся в ответ на смешок от Гарри и притянул к себе, заключая в объятия. — Ну же, Осколочек, я никогда не дам нас в обиду — как ты можешь во мне сомневаться? — Я не думал сомневаться, Лорд-Создатель! — горячо уверил его Гарри. — Но у нас и так много врагов, а тут еще один… И что она сказала обо мне, мол, в качестве кого я тут живу? Что она имела в виду? Меня не заберут обратно в приют? — Всякие глупости, — поморщился Том. — Не бери в голову. Я никому не позволю забрать тебя. Никогда.

***

      Том с облегчением покинул Канэри-Уорф, где его раздражало решительным образом все — высотные здания, похожие на коробки из стекла и металла; бегающие туда-сюда клерки в отвратительно сидящих костюмах, у каждого в руке — стаканчик с кофе, будто бы всем своим видом показывают — мировая биржа рухнет, если какой-нибудь Джон или Питер на секунду присядет за столик и выпьет свой долбаный каппучино как подобает нормальному англичанину — за столом, из нормальной посуды. Будто бы кричат «Мы делаем деньги!», только вот делать они их не умеют — в этом Том убедился, встретившись с несколькими из них и задав один простой вопрос: «Какой инвестиционный портфель вы бы сами сформировали на моем месте?» — На вашем месте я бы прокутил все на кокаин и шлюх, — хмыкнул мистер Горбин, неприятный мужчина в годах, совладелец агенства «Горбин и Бэрк». — Ценю вашу честность, — ухмыльнулся Том. — Доводы? — Вы можете вложиться в British American Tobacco или Unliever и мы оба будем спать спокойно — вы, получая свои дивиденды, едва ли покрывающие инфляцию, я — свои комиссионные. Будет чем похвастаться перед друзьями в гольф-клубе, мистер Реддл, но с тем же успехом вы могли бы оставить свои сбережения на вкладах. — Разумно. А если я предпочитаю более рисковый подход? — То у вас на примете наверняка есть несколько ярких стартапов, которые обещают невиданные дивиденды — и схлопнутся к следующему Рождеству. После чего ваш папочка оторвет мне голову или вы застрелитесь на пороге моего офиса, мистер Реддл, — криво улыбнувшись, объяснил Горбин. Вас удивляет моя откровенность? — Вы, кажется, совсем незаинтересованны во мне, как в клиенте, мистер Горбин, — поднял бровь Том и обвел глазами достаточно скромный по меркам Канэри Уорф офис. — Нет отбоя от клиентов? — Не хочу неприятностей — как для вас, так и для меня, — пожал плечами Горбин. — Смущает мой возраст? — А вы как думаете? — Думаю, что нам стоит поступить вот так, — Том достал из кармана ежедневник и чековую книжку. — Мне требуется, чтобы вы купили это от моего имени, — он выдернул из ежедневника листок и положил перед Горбином. — Все риски я беру на себя. И да, мистер Горбин, у меня нет папочки. Если появится повод оторвать вам голову — я сделаю это собственноручно.

***

      Том сделал ставку на технологии — Vodafone, Sage Group, British Telecom. Вложил ровно столько, скольким готов был рискнуть, дивиденды не будут их с Осколочком основной статьей дохода, глупо держать все яйца в одной корзине.       После Канэри-Уорф он заехал в новую школу Гарри — справиться о первых днях учебы. Осколочек вчера пришел домой не в порядке — пахнущий тревогой и досадой, но тщательно делал вид, что все хорошо.       На сегодня оставалось только одно дельце.       Когда водитель остановился у дома номер четыре по Тисовой улице, Том поморщился. Гарри, его Гарри, мог бы расти тут — в этом душном уголке мещанства, среди одинаковых домов с одинаково подстриженными лужайками, уродливых фигурок садовых гномов и выстриженных под линеечку живых изгородей. Обитель симулякров, ничего живого тут нет.       Дверь ему открыла женщина, чей вид никак не намекал на родственные связи с его Осколочком — массивная лошадиная челюсть, маленькие карие глазки, жидкие крашеные волосенки. — Миссис Дурсль? — вежливо спросил Том. — Я — Том Реддл. Мы договорились о встрече.       Женщина смерила его подозрительным взглядом, который немного оттаял, как только она увидела в его руках роскошный букет. — Это вам, — он смущенно улыбнулся. — Не знал, какие цветы вы любите, флорист предлагал мне лилии, но я решил, что это слишком банально, и выбрал нарциссы, альстромерии и… — Петунии, — продолжила за него миссис Дурсль. — Это петунии. Пожалуйста, входите, — она отошла, пропуская гостя вперед. — Мне никогда еще не дарили букет с петуниями, несмотря на мое имя. Это… — Они считаются чем-то слишком невзрачным, правда? В каждом втором саду можно сорвать. Но сейчас, зимой, они куда экзотичнее любых орхидей и лилий, — Том с удовольствием отметил, что щеки женщины порозовели. — Петуния, это он? — послышался бас, сопровождаемый тяжелой поступью. Из-за угла показалось обтянутое фланелевой рубашкой пузо, а следом — его обладатель. — Вы, должно быть, Вернон? — Том протянул руку для приветствия. — Для тебя — мистер Дурсль, — рявкнул мужчина, но руку все же пожал. — Я так и не понял — зачем вы явились и на кой приют раздает наш номер телефона направо и налево? Если опять хотят всунуть нам мальчонку… — Нет, об этом не может быть и речи. По закону вы ничем не обязаны Гарри. Теперь — я его опекун. — Тебе самому-то лет шестнадцать? — смерил его недоверчивым взглядом Вернон. — Восемнадцать, — скромно улыбнулся Том. — Мистер и миссис Дурсль, я не собираюсь ничего у вас просить. Напротив, мое предложение может оказаться очень выгодным для вас. — В таком случае — Туни, сделай нам чаю, — миролюбиво сказал мистер Дурсль.

***

— Мы бы взяли мальчишку, хоть у нас и уже был Дадлик, — Вернон кивнул на каминную полку с большой фотографией толстощекого мальчугана. — Но потом выяснилось, что Туни ждет Марджори… — кивок на фотографию не менее толстощекой девочки, с тяжелой, как у матери, челюстью. — Это в честь моей сестры… Так вот, когда родилась Мардж, то стало ясно — никакого третьего ребенка. — Мы надеялись, что Гарри быстро усыновят, — виновато потупилась Петуния. — В приюте нам сказали, что за такими очередь выстраивается… — Обычно да, но вскоре выяснилось, что у Гарри…хм…несоответствующая группа здоровья, — печально сказал Том. — Что это значит? Он вроде не особо пострадал, в аварии этой. — Я скорее не о физическом здоровье, нет… Вы не замечали у своей сестры определенные, простите за прямоту, сложности характера? — Ах! — Петуния приложила к губам накрахмаленную салфетку. — Так вот оно в чем дело! Я так и знала!       Том ухмыльнулся, поняв, что его наживку с успехом заглотили. За обещание и дальше спонсировать приют, в Вуле ему охотно предоставили доступ к личному делу Гарри, в том числе и к письменному отказу от опеки, составленному его тетей, из которого было ясно — Петуния ненавидела сестру. — Расскажите про нее, — попросил Том. — Она вечно себе на уме была, эта Лили! — сопровождаемая тихими поддакиваниями Вернона, продолжила миссис Дурсль. — Я считаю, это ее родители избаловали! Она была их любимицей, ни в чем отказу не знала! Поэтому подросла и как с цепи сорвалась… — Художница! — хмыкнул мистер Дурсль. — Да, возомнила себя художницей! И как начала колесить по стране! Встретила этого Поттера, а он при деньгах был и начал спонсировать ее выставки, понятно за какие заслуги… Появлялись дома раз в месяц, все разодетые как хиппи какие-то… — Скажите, мистер и миссис Поттер… злоупотребляли алкоголем? — осторожно спросил Том. — Да наверняка за воротник закладывали! — побагровел Вернон. — В их-то среде… — А наркотиками?.. — Не знаю… — прошептала миссис Дурсль. — Вы… Вы… хотите сказать… — неожиданно перешла она на «вы» к Тому. Глаза заблестели от тяжелой умственной работы — с одной стороны, предположение казалось ей маловероятным, с другой — в ней говорила всколыхнувшаяся с новой силой неприязнь к сестре. — Возможно. — У Гарри специфическое нарушение интеллекта, которое свойственно детям наркоманов, — спокойно объяснил Том. — В начале его проявления списывали на шок от потери родных, но потом… — Он идиот? — Интеллект в определенной степени сохранен, — уклончиво ответил Том. — Но энурез, пиромания, зоосадизм… Вы слышали о Триаде Макдональда? — Понятия не имею, что это, но мне хватит и того, что он писается в кровать и норовит все вокруг себя поджечь, — хмыкнул Вернон. — Есть основания полагать, что Гарри в будущем способен на серьезные правонарушения. Поэтому никто не пожелал его усыновить. — И это они еще предлагали нам — слышишь, Петуния? — изумился мистер Дурсль. — И что с ним будет по выходу из приюта в таком случае? Отправится в психушку? И почему он под твоей опекой? — Вот тут и кроется предмет обсуждения, с которым я решил вас посетить, — грустно улыбнулся Том. — Дело в том, что мой покойный отец — очень богатый человек, который по состоянию здоровья не имел возможности заботиться обо мне, поэтому некоторое время я прожил в приюте, где и познакомился с Гарри. И установил — система опеки в нашей стране совершенно не способна помочь таким, как он. — Бракованный помет — в ведро, чем тут еще поможешь? — прорычал Вернон. — Мой отец перед смертью основал фонд помощи таким детям… И теперь, я стал его главой. Но я еще очень молод и мне дали ограниченную опеку над Гарри — он может жить со мной, но я не могу распоряжаться его жизнью и имуществом в полной мере, кроме того — в любой момент эту опеку могут забрать, а опекунами первой очереди остаетесь…вы. — Но мы же отказались от него! — удивилась Петуния. — Да, но вы остаетесь родственниками первого порядка. Вы подписали отказ от усыновления, но при этом остались его финансовыми опекунами. И когда он, совершеннолетний и недееспособный, выйдет из приюта — место его пребывания станет вашей заботой. Вы ведь по прежнему являетесь его поверенными в вопросах наследства?       Вернон пожевал губу и неохотно ответил: — Да там наследства-то… Немного денег и мазня его матушки. — Шестьдесят тысяч фунтов, если не ошибаюсь. В еще десять оценили картины. — Ну, плюс-минус. К чему ты клонишь? — Вы можете оставаться финансовыми опекунами Гарри и по достижении им совершеннолетия получить на руки условно-дееспособного преступника… Или же полностью отказаться от опеки в пользу меня, получить десять тысяч фунтов прямо сейчас и возможность забыть имя Гарри Поттера навсегда. — И в чем ваша выгода? — поднял бровь Вернон. — Вы-то все равно не сможете воспользоваться наследством, как и мы. — Я привязался к нему и мне удается держать его в узде. Но я не хочу, чтобы в восемнадцать он сбежал из дома, снял деньги со счета и отправился в наркотрип в ближайшем переулке. Эти деньги — ничто по сравнению с моим состоянием, так что никаких корыстных мотивов, уж поверьте. — Вернон, мы… — Петуния с тревогой посмотрела на мужа. — Нам надо обсудить это… — Тридцать тысяч, — отрезал мистер Дурсль. — С вами приятно иметь дело, — Том усмехнулся и достал чековую книжку.