Мурчащие фрагменты (Purring snippets). Часть 2

Когда Шэнь Цинцю просыпается, Лю Цингэ уже не спит. Шэнь Цинцю уверен в этом, потому что тот мурлыкает. В какой-то момент они уснули в обнимку, Лю Цингэ лежал прижимаясь к спине Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю чувствует легкое дыхание на затылке, дрожащее от сильного мурлыканья. Лю Цингэ обнимает Шэнь Цинцю поперек груди, держит за руку и легонько поглаживает большим пальцем. Сегодня утром в воздухе витает прохлада. Мир за пределами их гнезда непривлекательно холоден. У Шэнь Цинцю нет запланированных занятий на это утро, и он почти уверен, что Лю Цингэ тоже никуда не надо. И действительно, не пожалеет ли он об этом, если встанет ради этого с постели? И кроме того, он в настроении. Итак, Шэнь Цинцю объявляет, что проснулся, начиная мурлыкать. Потом переворачивается, подталкивает Лю Цингэ лечь лицом вверх и забирается сверху, прижимаясь к нему грудью. Он прижимается лицом к груди Лю Цингэ, хватает его руку и направляет к своей голове. Лю Цингэ услужливо начинает массировать его голову, потому что он такой замечательный. Шэнь Цинцю усиливает мурлыканье и прижимается головой к руке. Лю Цингэ знает, что ему не нравится, когда его облизывают в такую ​​холодную погоду, но он все равно прижимается лицом к макушке, обеими руками успокаивая кожу головы круговыми движениями. Если бы это был вечер, это усыпило бы Шэнь Цинцю. Но сейчас утро, и Шэнь Цинцю хорошо отдохнул, поэтому вместо этого он извивается в удивительных руках, зажмурив глаза, мурлыча, как самый счастливый мурчальник в мире. Меньше года назад то, что Шэнь Цинцю делает сейчас, было бы совершенно немыслимо. Это знание кажется далеким, а также невероятно бесполезным, когда он отдает все свое тело в руки Лю Цингэ. Что-то упирается ему в живот. Обычно он не упомянул бы об этом, но, очевидно, из-за его настроения он не думает и не контролирует язык, поэтому он улыбается Лю Цингэ, полуприкрыв глаза, и дразнит: — Это Чэнлуань, или ты просто рад меня видеть? Быстрее, чем Шэнь Цинцю может уловить, на лице Лю Цингэ сменяется несколько выражений, прежде чем его заливает ярко-красным румянцем. Затем мозг Шэнь Цинцю догоняет то, что он сказал. Он чувствует, что тоже начинает краснеть. Слишком быстро! Его отношения с Лю Цингэ не из таких, где легко можно говорить такие вещи! Эта фраза даже не имеет смысла, если не знать шутку! Он такой идиот! Лю Цингэ начинает двигаться, чтобы сбросить с себя Шэнь Цинцю, и тот поспешно выпаливает: — Все в порядке! Лю Цингэ делает паузу, поэтому Шэнь Цинцю продолжает, успокаивающе улыбаясь: — Все в порядке, шиди. Это была просто маленькая шутка. Я не хотел смущать тебя. Лю Цингэ фыркает, все еще краснея, и сердито смотрит: — Я не смущен. Шэнь Цинцю улыбается: — Конечно. Он начинает успокаивающе мурлыкать и снова прижимается лицом к груди Лю Цингэ. Тот все еще напряжен, но постепенно снова начинает гладить Шэнь Цинцю. Но его пальцы действуют немного неуверенно, и Шэнь Цинцю может сказать, что его сердце неспокойно. Он приподнимается на локтях (обычно поменялся бы с ним местами, потому что так гладить удобнее снизу, но он беспокоится, что Лю Цингэ может сбежать и оставить его в их холодном и одиноком гнезде) и протягивает руку, чтобы начать гладить Лю Цингэ. Тот смотрит на него широко открытыми глазами, но не возражает, поэтому Шэнь Цинцю делает все возможное и гладит его так, как тому нравится. Лю Цингэ очень быстро начинает мурлыкать, его веки опускаются. Шэнь Цинцю не может сопротивляться, поэтому он наклоняется и целует Лю Цингэ в губы. Веки Лю Цингэ на мгновение приоткрываются, а затем закрываются снова, пока Шэнь Цинцю продолжает гладить его. Он украдкой целует еще раз. И еще раз. Лю Цингэ не реагирует. Шэнь Цинцю чувствует, как его мурлыканье вибрирует на губах. В конце концов, когда кажется, что опасность побега Лю Цингэ миновала, Шэнь Цинцю меняет их положение, и Лю Цингэ оказывается сверху. Он укладывается поудобнее и начинает гладить Лю Цингэ длинными, медленными движениями от головы до поясницы, приятно надавливая кончиками пальцев. Лю Цингэ, кажется, тоже немного в настроении, потому что бесстыдно выгибается в руках Шэнь Цинцю, пытаясь получить желаемое прикосновение. Его мурлыканье такое громкое, что Шэнь Цинцю чувствует эту вибрацию спиной. Они не встают с постели до тех пор, пока солнце не растопит утренний иней, а мир за одеялом уже не будет таким невыносимо холодным. ~ Лю Цингэ действительно не понимал, что делает большую часть времени, пока все это происходило. Когда он был подростком, то действительно заботился только о боях. Он слышал, как другие ученики Байчжаня сплетничали за едой или в бане о том, кто за кем ухаживает, а кто встречается или занимается сексом, и как все это должно выглядеть, но его это никогда особо не интересовало, поэтому он не слишком слушал. Было время, когда Лю Цингэ ворвался в тот бордель, где был Шэнь Цинцю, когда они были подростками. По сравнению с другими учениками, которые тратили время на пустые разговоры о глупостях, Шэнь Цинцю, по-видимому, каждую ночь спускался с горы, чтобы потворствовать плотским желаниям, что повлияло на репутацию школы и, возможно, даже навредило его собственному совершенствованию. Лю Цингэ до сих пор не понимает, как такой ленивый и бесстыдный человек мог занять второе место в их школе. (После того, как Шэнь Цинцю изменился, он, кажется, больше не ходит в публичные дома. Лю Цингэ не уверен, то ли это потому, что он стал лучше, то ли он все забыл. Про себя он надеется, что второе.) Он вообще не понимает привлекательности этого. Он сын из хорошей семьи, поэтому у него есть формальное образование в области ухаживания и супружеских обязанностей, но Лю Цингэ не удосужился получить неформальное образование. Он не понимает, зачем Шэнь Цинцю бегал в публичные дома, и не понимает, почему его сверстники находят это бесконечно увлекательным. Все это означает, что у Лю Цингэ огромные пробелы в знаниях об ухаживании и парном совершенствовании. Честно говоря, он даже не понимал, что думает о Шэнь Цинцю, пока это не стало очевидным. Даже после инцидента с суккубом Лю Цингэ ушел обеспокоенным и смущенным, совершенно не понимая почему. Только после проклятия он понял это. Его послали очистить логово от черноногих крокодиловепрей, и он подумал, что Шэнь Цинцю, вероятно, захочет их увидеть, потому что любит монстров. Так что Лю Цингэ позаботился о том, чтобы убить одного из них, не повредив шкуру, и на плече отнес его на Цинцзин. И в пути он думал о том, как взволнован будет Шэнь Цинцю. Он, вероятно, прочитает одну из своих лекций, явно очаровательно увлеченный темой, что Лю Цингэ нужно будет лишь ответить на несколько случайных вопросов, а в остальном он может просто смотреть и слушать. Шэнь Цинцю определенно похвалил бы Лю Цингэ, потому что он всегда так делает. Улыбнулся бы над своим веером и сказал: «великий мастер Лю такой впечатля-яющий». Лю Цингэ с нетерпением ждал этого. Вот когда он понял. Лю Цингэ остолбенел и почти выбросил крокодиловепря. Но он заколебался и, в конце концов, не смог заставить себя сделать это, думая о том, как взволнован будет Шэнь Цинцю. Когда он прилетел на Цинцзин, то не знал, как вести себя с Шэнь Цинцю, зная, что он делает, поэтому Лю Цингэ бросил крокодиловепря на порог его дома и убежал. Он даже не поприветствовал своего шисюна. ~ Вероятно, он должен был понять еще до инцидента с суккубом. На самом деле, все, вероятно, началось задолго до этого. Совместные миссии, непринужденные беседы в путешествиях. Разговор обычно не дается Лю Цингэ легко, но почему-то с Шэнь Цинцю не так. Где-то в процессе Лю Цингэ понял, что ему не нужно беспокоиться о том, что он сделает что-то не так, и Шэнь Цинцю, кажется, действительно любит проводить время с ним, даже когда Лю Цингэ не знает, что сказать, или действует более агрессивно, чем намеревается. До миссий был спарринг. Шэнь Цинцю далеко не на уровне Лю Цингэ, но он намного опережает всех, с кем тот регулярно спаррингует. И он всегда так этому рад. Лю Цингэ не думает, что когда-либо дрался с кем-то, кто уходит, чувствуя себя таким же счастливым, как и он сам. А до этого было очищение меридианов. Есть что-то очень интимное в этом, наедине в тишине, тепло спины Шэнь Цинцю, которое Лю Цингэ чувствует сквозь одежду, когда кладет на нее руки, мягко проталкивая свою энергию через меридианы Шэнь Цинцю, чтобы очистить их от яда. Может быть, это началось в пещерах Линси. С прохладной ци, теплых рук и успокаивающего голоса. Дезориентированный, растерянный, одновременно настороженный и беззащитный. Шэнь Цинцю вытирает кровь с его рта носовым платком. Однако Лю Цингэ не думает, что это были пещеры Линси. Только позже, когда он убедился, что Шэнь Цинцю изменился, то действительно начал получать удовольствие от компании этого человека. На той неделе Лю Цингэ избил дюжину тренировочных манекенов, пытаясь очистить голову. Он преуспел только в том, что более или менее понял свои чувства к тому моменту, когда Шэнь Цинцю пригласил его на чай в знак благодарности за вепря. Лю Цингэ и раньше приносил Шэнь Цинцю мертвых животных, а тот и раньше приглашал его на чай. Но это был первый раз, когда Шэнь Цинцю пригласил его на чай в благодарность за подарок. Лю Цингэ мало что знал об ухаживании, но он знал эту часть. Его первым побуждением было отвергнуть приглашение, попытаться скрыть свои чувства. Шэнь Цинцю порой невероятно проницателен. Каким-то образом он, должно быть, заметил, что намерения Лю Цингэ изменились с этим подарком. Ему потребовалось смущающе долгое время, чтобы понять: приглашение означало, что его чувства приняты. И разве это не было невероятно? Шэнь Цинцю великолепен в ухаживаниях. Он уверенно лидирует, одновременно уважая сдержанность Лю Цингэ и смело расширяя его границы. Каким-то образом он всегда точно знает, где пролегает черта, чего хочет Лю Цингэ, что он готов попробовать, а что будет чересчур на данный момент. (Может быть, он не знает. Может быть, Лю Цингэ всегда готов делать то, что предлагает Шэнь Цинцю. Эта идея беспокоит его меньше, чем он думал.) Лю Цингэ задается вопросом, может быть, это из-за истории с проститутками. Помнит он это или нет, но, возможно, он все еще на каком-то уровне знает, как вести себя. Но даже тогда, как бы он научился ухаживать, платя за общение? Лю Цингэ мало что знает о секс-бизнесе, но он совершенно уверен, что все дело в том, чтобы пропустить процесс ухаживания. Может быть, он научился этому из книг. Шэнь Цинцю, кажется, знает все обо всем, вплоть до того, что Юэ Цинъюань часто поражается широтой и глубиной его знаний. Может быть, где-то в библиотеке Цинцзин есть руководство о том, как соблазнять людей. Лю Цингэ подумывал спросить об этом, но, в конце концов, он так и не научился чему-то хорошему из книг. Лучше всего он учится на практике, наблюдая за окружающими, так же, как научился драться. Шэнь Цинцю знает, что делает, и Лю Цингэ доверяет ему, поэтому счастлив учиться у него. Лю Цингэ знает, что партнеры по совершенствованию имеют совсем другие физические отношения, чем остальные люди. Даже помимо очевидного парного совершенствования, имеет смысл, что должен быть другой стандарт поведения. Для начала, должна быть приемлема нагота, да и неловкие позы и физическая привязанность тоже должны в какой-то момент появиться. Лю Цингэ не знает подробностей, но Шэнь Цинцю, кажется, в курсе. Из-за проклятия их отношения перешли к физической привязанности гораздо быстрее, чем это обычно происходит по мнению Лю Цингэ. Он удивлен тем, как яростно жаждет любви, которую Шэнь Цинцю небрежно раздает. Тот нежно и доверчиво помогает Лю Цингэ гладить его так, как ему нравится, позволяя ему увидеть, насколько это приятно. Видеть, как сильно Шэнь Цинцю наслаждается этим, всегда чрезвычайно привлекательно, и вскоре Лю Цингэ хочет таких же прикосновений. А Шэнь Цинцю, кажется, всегда знает и предлагает их без колебаний. Часть Лю Цингэ до сих пор не может поверить, что он знает, на что похоже ощущение мягких ушек Шэнь Цинцю. Лю Цингэ учится, он также может инициировать что-то, если захочет. Такие вещи, как вылизывание — по какой-то причине проклятие Лю Цингэ сопровождалось стремлением взять в рот то, что ему нравится, а Шэнь Цинцю — нет. К счастью, Шэнь Цинцю, похоже, нравится, когда его облизывают. Он даже иногда возвращает услугу невероятно неловким способом, от которого у Лю Цингэ что-то сжимается в груди. Лю Цингэ думает, что ему, вероятно, сойдет с рук намного больше вещей, которые он в настоящее время не делает. Шэнь Цинцю бесконечно терпелив, он смиряется с общей неловкостью Лю Цингэ — как в первый раз, когда он погладил Шэнь Цинцю, а потом сбежал. Если бы его это не беспокоило, думает Лю Цингэ, он, вероятно, мог бы сделать несколько довольно серьезных ошибок. Единственным недостатком во всем этом был Юэ Цинъюань. Он приходил в бамбуковый дом Шэнь Цинцю на чай, принося всевозможные дорогие подарки, которые заставляли Лю Цингэ чувствовать себя неловко из-за того, что он дарил Шэнь Цинцю только мертвых животных — хотя по какой-то причине Шэнь Цинцю, кажется, считает мертвых животных лучшим подарком, чем дорогие закуски Юэ Цинъюаня. Поскольку Юэ Цинъюань ясно дал понять, что он стремился к роли партнера по совершенствованию Шэнь Цинцю, от того ожидалось, что он, по крайней мере, примет начальное предложение. Даже после того, как Шэнь Цинцю дал понять, что ухаживает за Лю Цингэ, Юэ Цинъюань продолжал настаивать, явно желая поделиться. Лю Цингэ не испытывает ничего, кроме уважения к главе своей школы, но он не любит его так, как Шэнь Цинцю. Он знает, что многие люди скажут, что он неразумен, что делиться с кем-то вроде Юэ Цинъюаня едва ли постыдно. Тем не менее, ему нравится владеть Шэнь Цинцю единолично. Он долго пытался приспособиться к мысли делиться. Лю Цингэ не хотел быть эгоистичным и заставлять Шэнь Цинцю выбирать. [1] Но думать о том, что Юэ Цинъюань лежит в их постели, просто странно, и мысль о том, что Шэнь Цинцю оставит Лю Цингэ одного, чтобы провести ночь с главой их школы, просто невыносима. В конце концов, однако, это не было проблемой. Шэнь Цинцю спросил Лю Цингэ, что он думает по этому поводу, и Лю Цингэ сказал ему правду. И вот так Шэнь Цинцю отказался от ухаживаний Юэ Цинъюаня. В очередной раз Лю Цингэ был поражен тем, насколько ему невероятно повезло. На самом деле, он позволил бы Шэнь Цинцю иметь любое количество партнеров, чтобы сохранить его привязанность и уважение, но тот, похоже, не собирался заставлять его делать такой выбор. Действительно, часть Лю Цингэ чувствовала, что ему должно было чего-то стоить исключительное расположение Шэнь Цинцю, но тот действовал так, как будто это было само собой разумеющимся. Даже с таким впечатляющим мужчиной, как Юэ Цинъюань, кажется, он смотрел только на Лю Цингэ. Как будто Юэ Цинъюань даже не рассматривался, если Лю Цингэ не захочет. От всего этого его грудь переполнялась до предела. На следующую ночь после того, как письмо было отправлено, Шэнь Цинцю нежно, сладко поцеловал Лю Цингэ и продолжал целовать его, пока они оба не заснули. Лю Цингэ задается вопросом, имеет ли значение время, хотел ли Шэнь Цинцю подождать, пока все не будет завершено с Юэ Цинъюанем, прежде чем разделить их первый поцелуй. Хотя, возможно, он слишком много думает об этом. Их отношения уже настолько близки, что поцелуи ничего не значат. По какой-то причине его губы до сих пор горят, а сердце колотится. ~ Если вы спросите у Шэнь Цинцю список причин, почему Самолет — читер, ему будет трудно назвать их все. Конечно, он мог бы перечислить несколько сотен навскидку, но он не думает, что когда-нибудь сможет с уверенностью сказать вам, что он вспомнил их все. Он находит еще одну причину сегодня днем, когда появляется ученик Цюндина с книгой на демоническом языке. Судя по всему, Цанцюн считает важным всегда иметь кого-то из старших преподавателей, кто говорит на нем, поскольку неправильный перевод потенциально может создать множество проблем. И, как ученый школы, Шэнь Цинцю, очевидно, является этим человеком. Он на мгновение впадает в панику, прежде чем видит название книги. Которое написано на английском языке. Потому что Самолет — читер. [2] Юэ Цинъюань, очевидно, хочет, чтобы книга была полностью переведена. К счастью, Шэнь Юань владел английским на разговорном уровне. Он также находит в библиотеке несколько полезных справочных материалов (поисковая система отлично работает, когда он использует английский язык). Ему даже удается найти несколько книг, переведенных на оригинальные иероглифы, что дает ему представление о том, чего от него ожидают в плане деталей. Перевод оказался намного сложнее, чем он думал. Это сложнее, чем читать по-английски или писать на китайском. Он постоянно борется с тем, сколько деталей включить, сколько объяснить, какие вольности он допускает, а какие упускает. Книга совсем не длинная, но он не закончил и четверти, когда Лю Цингэ возвращается на ночь. Стоя прямо за дверью, Лю Цингэ выжидающе смотрит на него. Шэнь Цинцю говорит: — Чжанмэнь-шисюн хочет, чтобы я перевел это. Боюсь, я еще не скоро буду готов ко сну, шиди, — с извинением улыбается он Лю Цингэ хмурится: — Мм. И уходит. Шэнь Цинцю пожимает плечами и возвращается к книге. Через некоторое время Лю Цингэ возвращается с подносом еды. Шэнь Цинцю понимает, что на самом деле не обедал. Он задается вопросом, как Лю Цингэ узнал об этом. — Лю-шиди действительно слишком добр ко мне, — говорит он полуискренне, полудразня. Лю Цингэ краснеет. После ужина Шэнь Цинцю возвращается к работе, а Лю Цингэ принимает ванну и ложится спать в одиночестве. Через полчаса он возвращается. Шэнь Цинцю отрывается от работы. — Что-то случилось, шиди? — спрашивает он. Лю Цингэ хмурится. Его пушистые белые уши дергаются один раз, затем прижимаются к голове, и он уверенно шагает вперед, к столу Шэнь Цинцю, выдвигает стул и усаживается Шэнь Цинцю на колени. Оседлывает его. Ноги свисают по обеим сторонам бедер Шэнь Цинцю, весь его вес опирается на них. Лю Цингэ тянется вперед, пока полностью не прижимается к Шэнь Цинцю, обхватывает руками его шею и кладет подбородок на плечо. Он делает это так обыденно, что Шэнь Цинцю требуется некоторое время, чтобы понять, что произошло. Лю-шиди, что, во имя всего святого??? Не то чтобы Шэнь Цинцю возражает, конечно. Положение не совсем удобное, но он все еще может видеть, над чем работает, и у него есть свободная рука, чтобы писать и перелистывать страницы. И все же, с каких это пор Лю Цингэ стал таким напористым? Со своего нынешнего положения Шэнь Цинцю не может видеть лицо Лю Цингэ, а тот не мог видеть его. Но что-то в позе Лю Цингэ кажется… сонным? Неужели Лю Цингэ не мог заснуть без него? Так мило. Шэнь Цинцю кажется, что он тает. Он хочет ворковать. Вместо этого он протягивает левую руку и начинает нежно гладить Лю Цингэ за ушами. Тот сразу начинает мурлыкать. Работа Шэнь Цинцю замедляется до черепашьего темпа, но он не может заставить себя думать так много. Он продолжает гладить Лю Цингэ, пока тот не заснет — Шэнь Цинцю понимает это, потому что мурлыканье стихает, — затем останавливается и сосредотачивается на своей работе. Ему приходит в голову, что он сможет работать быстрее, если переложит Лю Цингэ в кровать. Неожиданно тот спит очень крепко [3], поэтому Шэнь Цинцю думает, что, вероятно, сможет справиться с этим, не разбудив его. В конце концов, однако, он так и не делает этого. Он работает над переводом еще три часа. Ученик Цюндина не упомянул крайний срок, поэтому он закругляется, когда заканчивает перевод наполовину. Только тогда он просовывает руки под бедра Лю Цингэ и поднимает его, не тревожа, а затем несет на кровать. Перенести Лю Цингэ с его стула на кровать — непростая задача. В конце концов, Шэнь Цинцю садится, пока Лю Цингэ все еще обвивает его, осторожно ложится на спину, затем поворачивается на бок, пока не сможет осторожно уложить Лю Цингэ. Руки Лю Цингэ все еще крепко обнимают его за шею, и Шэнь Цинцю ненадолго думает, что так и заснет. Каким-то образом он находит в себе силы снять с себя руки, чтобы быстро ополоснуться в раковине и переодеться в пижаму, прежде чем вернуться в постель. Когда он возвращается, Лю Цингэ лежит там же, где его оставил Шэнь Цинцю, но он не спит и сонно моргает. Шэнь Цинцю улыбается ему, тот закрывает глаза и снова опускает голову. Шэнь Цинцю усаживается на кровать и снова кладет Лю Цингэ на себя, в том же положении, что и раньше, но лежа. Лю Цингэ ворчит и прищуривается, но кажется мирным, когда все снова успокаивается. Шэнь Цинцю натягивает на них обоих одеяло, а затем запускает пальцы в волосы Лю Цингэ. У него нет сил, чтобы как следует погладить его, но Лю Цингэ издает тихое мурлыканье, и ему удается слегка погладить голову Лю Цингэ, пока тот снова не засыпает.

***

[1] Итак, я подхожу к этому так: это мир, где распространены гаремы. Так что в поп-культуре есть своего рода образ «ревнивой наложницы», немного напоминающий классический комплекс Мадонны и Блудницы, где она всегда будет плохим парнем, и он появляется во многих пьесах, историях и разговорах, особенно с богатыми не-заклинателями. В Цанцюн все не так, потому что их цель — партнеры по совершенствованию, и у них есть идея, что это отношения, основанные на взаимной любви и уважении (что не очень канонично, учитывая, что Ло Бингэ оказался с Лю Минъянь и Нин Инъин, но это делает меня счастливым). Так что это нормально ожидать верности от партнера. Но большая часть знакомства Лю Цингэ с культурой романтики и ухаживания была связана с тем, чего он не мог избежать, например, он был вынужден присутствовать на какой-то формальной встрече с богатым снобом с двадцатью женами. Таким образом, он больше знакомился с точкой зрения не-заклинателя. Его также немного смущает мысль, что Юэ Цинъюань готов поделиться, даже учитывая его ранг. Так что да, он не очень понимает, что нормально, и его было бы очень легко использовать, если бы он встречался с мудаком. Но все в порядке, потому что Шэнь Цинцю — порядочный парень, который хочет поступать правильно с Лю Цингэ (и также не хочет вести себя по-собачьи). [2] Самолет явно не делал английский демоническим языком, но было несколько ситуаций, когда ему приходилось думать о том, как что-то будет выглядеть, если вы переведете это, и, поскольку английский является вторым языком, на котором он говорит, он думал об этом, поэтому оно воплотилось само. [3] Нет. Лю Цингэ спит очень чутко, если рядом нет Шэнь Цинцю.