С новым счастьем!

— Кать, может, это была не лучшая идея? — Юр, я пригласил таоего брата, потому что мы отмечаем новый год. Семейный праздник, так что без родственников не обойтись. — Ну не этого же родственника! — Татищев, активно жестикулируя руками, спорил с другом. Не то, чтобы с Данисом отношения были такими плохими, но… На праздники он всегда начинает буянить, не без помощи рюмки домашнего самогона, конечно. А дома дети, да и убираться потом особо не хотелось. — Он всё равно уже приехал. Так что заткнись и поприветствуй как следует гостя! — Громко прошептал Костя, выталкивая Юру к двери, у которой вешал куртку улыбающийся Данис. — Здарова, братишка! — воскликнул нежданный гость, крепко прижимая к себе парня. — Костя.— Кивнул он, уже Уралову, пожимая тому руку. — А где дети? — Гуляют — Где? — Во дворе, Данис, во-дво-ре.— Уже не выдерживал Юра. — Отлично, я тогда к ним наведаюсь, не против? — мужчина уже обувался. — Конечно! Иди-иди, они будут рады! — Юра, невежливо выталкивать брата за дверь. — Костя, не вежливо приглашать моего брата, без моего ведома. — Достанем салаты? — Какие салаты? — Я вчера приготовил, Юр. — Костян, ты такой у меня хозяйственный! — сказал Татищев, целуя парня в щёку. — Доставай, давай, ещё на стол накрыть надо. — А я всё! — И скатерть праздничную постелил? — Ещё утром! — Умница. Как раз Данис с детьми вернулись.— в прихожей раздались громкие голоса. — Дядя— произнёс один из них— сыграй нам что нибудь на гитаре! — Вечером, обязательно! —о, нет.— схватился за голову Юра. Потому что когда то вечером, Данис опять заиграет свою «Башкирию». Гоповатого содержания песня, неизвестного исполнителя. И ладно заиграет, мотивчик весёлый, но он и петь будет! Это, одна из тех семейных традиций, о которых говорят «Проверено временем». То есть, позовите Даниса на любой. чёртов. праздник, и он споит всех, ведь одному петь скучно! А никто в трезвом уме, совершенно оправдано не встаёт с ним и гитарой посреди комнаты. И вот, незаметно пролетели четыре часа и наступил этот пресловутый новогодний вечер. — Ну что, детишки! Принесите-ка дяде гитару. — Сейчас! — Катя мигом вскочила со стула, отбросив мандарин, в сторону брата и побежала за инструментом. — Агидель, это какая уже рюмка по счёту? — Расслабься, бро. — Ага, как же. Если б ты себя пьяного видел, ты бы побольше меня боялся. — Да не нуди ты, а? — Бля, Костя, скажи ему! — А что Костя? Я тебя, Юра, таким не растил! Сам разобраться не мо— их прервала вбежавшая в комнату девчушка, крепко сжимавшая старую гитару. — Вот! — гордо произнесла она, протягивая шестиструнку родственнику. — Спасибо, Кать. А теперь… Музыку! — И тут, Татищев конкретно взвыл, а его брата это только раззадорило и заставило петь громче. — А в Башкирии вода! Сорок градусов она! Если выпьешь той воды, то пойдёшь считать столбы! А я выпил той воды! И пошёл считать столбы. Сорок восемь насчитал, В вытрезвитель я попал. А в вытрезвителе уют! Сапогом ебало бьют… — Данис, не при детях же! — Ну вот! Довели. Юра уже даже в хорошего отца играть начал, дабы прекратить этот балаган, но самое страшное, что Костя, будучи на стороне Юры… Смеялся! А дети и врвсе подпевать начали. Но песня продолжалась, Агидель «погрузился в процесс» и совсем не слушал брата. — …Побухают и уйдут. — Ау, Башкирия! — Выкрикнул сам же слова припева Юра, маша ладонью, перед лицом игравшего. — Это вам не Сирия! — Данис намёк не понял. — Это вам Башкирия, самогон и кайф! — смело продолжал он, как рьяный патриот. — Ау, Башкирия. Это Вам не Сирия, Это вам Башкирия, мой родимый край! — Ну всё, это дурдом! — Костя оторвался от забавного представления и посмотрел на друга. — Юра, куда ты? — Нахуй от сюда, Костян, как бы пидорски это не звучало.— Дверь захлопнулась за отцом семейства, да как раз вовремя. Через пять минут двенадцать, через десять минут постучались соседи.