Зимняя пора

«Мое имя Хошенко Фёдор. Родился я ровно двадцать лет назад, 17 ноября. Моё любимое блюдо — жареная колбаса со сливочным маслом сверху. Больше всего я ненавижу и боюсь насекомых, они мерзкие. О моей семье рассказывать не стоит, скажу лишь, что все детство я провел с отцом, а затем и с дедушкой, мать бросила меня сразу после рождения. Хотя, опять-таки, это не важно…» Я отстранился от листа бумаги, после чего, подняв голову к потолку, аккуратно убрал свисающие коричневые пряди волос за уши. «И зачем я только начал вести этот дневник?» — крутилось у меня в голове. Даже если это кто-то и найдет, то кому будет интересна эта ебедень, что я пишу…? Правильно, никому. Хотя, может быть, я даже в историю войду, что, конечно же, не факт. Встав со стула, который уже еле держался, я вздохнул. Этот стул купили сразу же, как переехали сюда, за пару бумажек, точнее купюр, которые сейчас большой роли не играют. Сегодня был ещё один глупый день, такой же одинаковый как и все до этого. Однако грустить мне не дал стук в дверь, и звонкий, девичий, даже скорее детский, голос. — Дядь Федь, а, дядь Федь, — её имя Юля, самая младшая из всех, ведь ей всего лишь пятнадцать, — тетя Соня ужинать зовёт, где вы там? Слегка улыбнувшись, я направился к двери, открыв которую, предо мной стояла невысокая, коротко-волосая блондинка с серыми глазами и улыбкой до ушей. — Сколько раз я просил не называть меня «дядей»? — поинтересовался я, взглянув на удивлённое лицо девочки. — Я не считала, — с улыбкой на лице, звонким голоском, ответила она, а я лишь в ответ потрепал её по волосам. Не смотря на то, что возможности мыться каждый день у нас не было, её слегка жирные волосы всё ещё были мягкими, хоть и не очень приятными на ощупь. Сказать, что наше место жительства было плохим — даже не знаю. Узкий коридор, с облупленной штукатуркой, кое-где дырявые потолки, шаткий пол, который скрипит только от того, что ты на него дыхнул, радовали лишь светлые, почти что новые комнаты, ну по крайней мере в них можно было жить, жаль, что в одной такой комнатушке мы пытаемся ужиться все, в тесноте да не в обиде, так сказать, а вторая такая комната — подобие кухни. Войдя на кухню, если это можно так назвать, первое, что меня встретило, был осуждающий взгляд Софьи. Канавалова Софья, одна из самых старших в нашей группе, выполняет эдакую роль врача. Конечно операции проводить не умеет, но вот оказать первую помощь ей не составит труда. Да и внешностью она очень выделялась, короткие блондинистые волосы и ярко-голубые глаза, а если сказать про характер, то он у неё хуйня, если говорить прямо, но даже это не мешает другим любить её. Не скажу, что она мне нравится, просто уважаю её как человека, всё, что она для нас делает, достойно уважения. — Вечер в хату, дядь Федь, — подала голос Мария. Такой же подросток как и Юля, правда характер у неѣ более спокойный, да и была она на год старше. Не скажу, что она очень полезная, но милая, да и когда мы выходим в город, она помогает не падать духом, что очень важно. Её короткие, коричневые волосы были завязаны в невысокий хвостик, а коричнево-оранжевые глаза с интересом разглядывали меня, от чего мне стало слегка некомфортно. — Сколько раз я просил не называть меня так…? — слегка раздражённо произнес я, принявшись оглядывать кухню, точнее ее обитателей. Блондинистая макушка Кати, шатенистая Маши, ещё одна блондинистая макушка принадлежит Юле… Кого-то не хватало. Я задумался, нас семеро, на кухне четверо… — Где Костя? — сразу же произнес я, так и не закончив мысль в голове. — Ушел, — тихо произнесла Юля, проходя на кухню, — за книгами… — в её голосе чувствовалась нотка вины, хотя я и не понимал из-за чего. — За книгами, — спокойно повторила Соня, — и не один, с ним была Катя, — блондинка продолжила бурлить меня взглядом. Стоило ей произнести имя Кати, как лицо Маши вмиг покраснело, на миг показалось, что ей хотелось убить всех: и меня, и Соню, которая сказала это, и Костю с Катей. — Ладно, всё с ним понятно, — я вздохнул, — а Илья где? — Тебе солгать или правду сказать? — не выражая никаких эмоций, вновь произнесла Канавалова. — Хуже уже не будет, — махнув рукой, я слегка улыбнулся. — Он срёт, — в тот же миг ответила Канавалова, а из конца кухни, где находилась Юля, послышался то ли смех, то ли плач, скорее первое. — Очень смешно… — вздохнув, я развернулся, направившись в коридор. Как и ожидалось, в ответ и слова никто не сказал. Как так получилось, что мы живём одной кучей? Долгая история… На дворе 2057 год, год с момента «удара». Так мы привыкли называть вспышку неизвестного вируса, перебившего почти весь белый свет. Я не знаю, выжил ли ещё кто-то, помимо нашего «района» или нет, да и не так уж и важно. Заброшенный домик, неподалеку какая-то площадь с парой магазинов, где иногда можно найти людей (слава богу не мертвых, и их тоже), так же можно найти всякую хрень, в часе ходьбы — лес, а ещё ближе — железная дорога, которая и выведет в людные места, тобишь на ту самую площадь, а там и по городу она проходит, судя по карте. Без, как минимум масок, здесь никуда, благо в первые дни смогли натаскать запас, да и девочки шить умеют, жить можно. Из минусов лишь еда, которую очень сложно добыть, в нашей семье этим занимаюсь я, Костя и Маша, раз в пол года выходит и Илья, который пугается каждого шороха. В общем, жить возможно, а благодаря «семье» и весело. Выйдя в коридор, я повернул направо, прямиком к выходу. Дойдя до двери, я остановился, пытаясь понять зачем туда пришел. Через минуты полторы, когда был стук в дверь, я и понял зачем. Подойдя к двери, тихим голосом я произнес: — Пароль…