Нежность.

Под подушечками пальцев кожа Дазая чувствовалась просто необыкновенно. Чуя прекрасно помнит первый раз, когда он по-настоящему оценил высокий уровень доверия, оказанный ему партнёром. Голова Дазая утопала в мягкости подушек, которых тут никогда и в помине не было. До тех пор, пока они не начали жить вместе. Накахара был неприхотлив. Но для Осаму — он превратил квартиру, а, в частности, спальню, в самое уютное место на этой планете. Начиная с того, что он потратил часы и часы на выбор нового постельного белья, пушистого пледа, на ощупь, как самая мягкая плюшевая игрушка, и подушки, бесчисленное множество. На кровати от них почти свободного места не осталось, что даже сам Осаму подумал, что, кажется, Чиби переборщил. Но Чиби так не считал. Он хотел, чтобы Дазай осознал. Теперь это и его дом тоже. Их дом. Место, где они могут спрятаться от всех гадостей этого отвратительного и тошнотворного мира. Чуя постарался. И Осаму это ценит. Сейчас он тает от всех этих прикосновений и нежных поцелуев, которыми Чуя усыпает его грудь. Накахара поклялся себе, в тот момент, когда Дазай впервые предстал перед ним без бинтов — он оправдает этот уровень доверия. Он будет превозносить это тело. Снова, и снова, и снова. Как Дазай того и заслуживал. — Чиби? Брюнет всё же кое-как отрывает голову от мягкости, в которой утопал всё это время. — М? Чуя поднимает на партнёра свои синие глаза, смотря озадаченно. — Всё… в порядке? — Ммм… да, а что? — Мне кажется, ты уже минут тридцать шепчешь что-то напротив моего огромного шрама, — Дазай говорит это совершенно спокойно, имея в виду тот самый огромный белесый шрам, словно рассекающий его грудь по диагонали. — Малыш… — Не стоит переживать, честно. Это в прошлом. Каждый из них знает, о чём идёт речь, но Чуя всё равно помнит, как вчера, откуда на груди партнёра эта противная отметина. Но да, он определённо отвлёкся. Поцелуй за поцелуем, Чуя хочет убедиться, что наградил вниманием каждый участок кожи парня под ним. Некоторые поцелуи влажные, и дыхание Накахары, следуя движениям языка, отправляет кучу мурашек по спине Дазая. — Мой милый, мой хороший, мой прекрасный Чуя уже не может остановиться. Прикрыв глаза и ведя носом по коже вдоль груди Дазая, ниже к впалому животу, шепча все самые замечательные слова, он сейчас находится в своём мире, в мире, в котором он поклоняется человеку, которого любит настолько сильно. Адски сильно, что сердце готово вырваться из груди. Настолько, что хочется кричать с высоток Минато Мирай 21 на всю Йокогаму: — Я ТАК ЛЮБЛЮ ТЕБЯ Чуя может провести в прелюдиях час, день, всю блять жизнь. Но он всё равно не оставит Дазая без главного. Без долгожданного наслаждения, словно лавой растекающегося по кровеносным сосудам. Опускаясь совсем ниже, он обхватывает ладонью уже наполовину эрегированный член брюнета, осторожно проводя пробно вверх и вниз, что срывает стон из уст Дазая. Трение на сухую не совсем приятное, поэтому Чуя добавляет на ладонь слюны и проводит ещё раз. Убедившись, что Дазай уже достаточно твёрдый, наклоняясь, он обводит кончиком языка головку, слизывая предэякулят, прежде чем взять в рот сразу на полную длину. Делать минет Дазаю это блаженство. Из-за того, насколько идеально он помещается во рту, насколько крышесносен его вкус. Чуя легко забывается во всём этом, мгновенно набирая хороший темп и опускаясь ртом до самого основания. Головка прекрасно ощущается, когда касается стенок гортани. Боги. Чуя глухо стонет, когда Дазай находится в моменте от того, чтобы не начать самому толкаться в тёплый мокрый рот партнёра. Но. — Ч-чиби… хо-чу… Отрезвляет. Поднимая голову, Чуе всё-таки приходится отстраниться, напоследок обводя нежную головку ещё несколько раз кончиком языка. Выливая смазку на раскрытую ладонь, Чуя принимается внимательно смазывать свой уже давно твёрдый член. И, боже, как же он хочет оказаться внутри Осаму. Опять и снова, и, вообще, если спросить Накахару, единственная мечта — это слиться телами в одно. И не будет понятно, где начинается один из них и где заканчивается другой. Дазай уже хорошо растянут, поэтому головка проскальзывает внутрь очень плавно, без дискомфорта. Чуя смотрит вниз очень сосредоточенно, потому что не только сам момент проникновения, но и то, как Дазай с желанием принимает его, раскрывается в потребности, это даже лучше, чем охуенно. Первые несколько толчков медленные, Дазай распахивает глаза, чтобы посмотреть, насколько красив Чиби, когда все мышцы его тела ярко выражены от напряжения. У партнёра тело богов. И тут никто не сможет убедить Дазая в обратном. Чуя наклоняется ниже, нависая над партнёром на прямых руках, углубляя проникновение и ускоряя темп. Толчки становятся почти безжалостными, но Дазаю это нравится, и Чуя знает, где та самая грань. Эфемерная дымка пота покрывает их тела, когда Дазай цепляется пальцами за предплечья Чуи, давая знак, что нужно ускориться ещё. Это понятно. Взгляд Чуи скользит по прекрасному телу под ним, по лицу партнёра, особенно когда Осаму такой растрёпанный, а щёки такие алые, он красивее, чем сама вселенная. Накахара уверенно проходится по простате, и нервные окончания запускают электрический разряд по всему телу брюнета. — Ма-лышшш Только и срывается с уст Чуи, когда они кончают одновременно, и тело Дазая застывает, пока он заливает свой живот белыми каплями. Накахара почти теряет рассудок от того, как мышцы Дазая плотно обхватывают его член и сжимаются на нем, пока он заполняет влажное и тёплое пространство внутри. Этот момент, Дазай, как сгусток эмоций и их отсутствие одновременно, расслабленный после неимоверно сильного оргазма. Чуя ждёт с минуту, прежде чем, отстраняясь, медленно выйти из партнёра, оставляя после себя влажный след между нежной кожи ягодиц Дазая. Он потащит Осаму в душ, это неизбежно. Позаботится о нём и там. А можно, он просто будет любить его до конца дней своих? Он не знает, сколько им отведено. Но то что у них есть сейчас, это ценнее самой жизни.