Коснувшись зеркала

      Гермиона никогда не бывала в этом месте – бедный квартал: дым фабричных труб, грязная речка и облезлые кусты. Деревья уже покрылись зелеными почками, но ветер оказался не по-весеннему холодным. На берегу трое мальчишек били какого-то пацана. Не успела Гермиона рвануть к ним, как внезапно большой камень, что валялся на песке неподалеку, просто взял и взорвался, отчего хулиганы с криками ужаса бросились наутек. А мальчик издал что-то вроде победного вопля и, пошатываясь, встал на ноги.       - Ты как?! – Гермиона бросилась к нему.       Черноглазый, носатый, нечёсаный, в каких-то нелепых тряпках – практически оборванец, он испуганно зыркнул на неё и явно собирался удрать, но Гермиона успела схватить его за руку.       - Голова не кружится? – Она быстро осмотрела его.       На вид Северусу Снейпу было лет шесть-семь, но вполне возможно, что он просто казался младше из-за худобы и общей неухоженности.       - Пустите меня! – он попытался вырваться. – Всё нормально.       - Это твой первый магический выброс? – Гермиона предполагала, что Снейп знает о магии, иначе бы не испугался так, что она видела взрыв камня.       Северус перестал брыкаться:       - Так вы тоже колдунья?! Как и я?       Это «тоже» он явно выделил голосом и даже недоверчиво улыбнулся – видимо, откровенно наслаждаясь тем фактом, что теперь может честно относить себя к магическому миру.       - Да. Так у тебя точно ничего не болит? – Гермиона вытерла чистым носовым платком грязь и кровь с его лица.       - Покажите, - он хотел говорить твердо, но всё равно это больше походило на просьбу, хотя и довольно дерзкую, на грани с приказом.       Гермиона вопросительно вскинула брови, намекая на недопустимость подобного тона.       - Пожалуйста, - осторожно добавил Северус.       - Ладно, - она достала волшебную палочку и залечила ему разбитые губы.       - Охренеть! – радостно прокомментировал происходящее Снейп.       - Так нельзя говорить, - машинально сказала Гермиона, больше думая о том, что мальчик замерз: его легкая куртка, бесспорно, не годилась для такого пронизывающего ветра.       Северус фыркнул – в свои юные годы, проживая в этих трущобах, он явно знал слова и похуже.       - У вас тут где-нибудь продается горячий шоколад? - спросила Гермиона.       Северус облизнулся:       - На вокзале. Но там дорого – это же кафе, - с недетской практичностью пояснил он.       - Ничего. Ты мне не покажешь дорогу? А с меня шоколад.       Она ожидала, что Снейп откажется, но, видимо, тот был полностью предоставлен сам себе, поэтому спокойно пошёл рядом – скорее всего полагая, что молодая волшебница куда менее опасна, чем местные хулиганы и прочие маргиналы, с которыми ему постоянно приходилось сталкивался. И Гермиона к своему ужасу была вынуждена согласиться с такой оценкой ситуации.       В кафе она заказала им по большой порции шоколада и несколько довольно сомнительных клёклых круассанов. Однако Северус жадно накинулся на еду, очевидно получая немалое удовольствие. Впрочем, заметив, что Гермиона вяло цедит напиток, он остановился и подозрительно посмотрел на неё:       - А вы почему не едите?       - Не хочу.       - Нельзя не хотеть круассан и шоколад! – возмутился Северус. – А вы случайно не вампирка?       Гермиона не удержалась от улыбки. Правда, потом пришлось в доказательство своей человеческой сущности давиться дешевым привокзальным десертом.

***

      В этот раз они вернулись, когда еще зелье на зеркале не высохло.       - Значит, всё дело в воспоминании, - прокомментировала Гермиона и поспешно попила воды.       Сомнительный круассан до сих пор стоял в желудке колом, хотя вряд ли в иллюзии можно было что-то и вправду съесть. А вот Снейп ностальгически усмехнулся и облизал губы:       - До Хогвартса я пробовал этот шоколад в привокзальном кафе лишь однажды. Когда мне было пять лет, мать в первый и в последний раз отвела меня туда на мой день рождения.       - А как же тот день, что я видела?       - Мало того, что ваш артефакт полностью поменял соотношение наших возрастов, так он еще и довольно сильно исказил мое воспоминание. Драка, взорвавшийся валун и первый магический выброс были, а никакой добренькой дамочки и посиделок в кафе не было. Я утерся, пошатался по берегу и пошел домой, где еще и от отца получил на орехи, - спокойно пояснил Снейп, его лицо вновь стало бесстрастным.       Гермиона никак не могла прийти в себя и осознать, что худенький, замызганный мальчишка, так бурно радовавшийся своей первой магии и дешевым круассанам, и этот сдержанный мужчина с холодными, пустыми глазами – один и тот же человек.       - Я думаю, что на этом наше сотрудничество можно считать законченным, - внезапно ледяным голосом отрезал Снейп.       - Но почему?!       - За свою оплату я восстанавливал рецепт, варил нужный эликсир и даже участвовал в вашем эксперименте, поскольку вы уверяли, что для его чистоты погружаться в зеркало должен тот же, кто готовил зелье активации. Однако я не собираюсь пускать в свой разум кого ни попадя. Вы утверждали, что процент подобного развития ситуации невелик и что только ваша память будет подвергаться воздействию артефакта, но, как мы выяснили, вы ошибались, мисс Грейнджер.       - Да, я утверждала, но не исключала такой возможности, - попыталась воззвать к его рациональности Гермиона. – В конце концов, эксперимент не закончен, и Министерство…       - Платит мне не за то, чтобы вы шатались по моим воспоминаниям, Грейнджер! Да еще и меняли их в духе дешевых рождественских фильмов, - Снейп посмотрел на неё мрачно, от него просто веяло презрением.       Странно… а ей казалось, что за недели совместной работы у них наконец-то наладились вполне нейтральные деловые отношения! И он при всей своей язвительности не питает к ней дурных чувств.       Гермионе стало обидно: в конце концов Снейпа никто не заставлял работать с нею! Да, его уговаривали, да, он был лучшим зельеваром, а его таланты в окклюменции позволяли подстраховаться, исследуя артефакт в сфере менталистики. Но всё же он вполне мог отказаться, однако не отказался! И участвовал в исследовании, пожалуй, не без интереса – слушал её доводы и переводы рун из книги о зеркале, высказывал свои предположения. Пару раз они засиживались до глубокого вечера и даже пили вместе кофе! Разумеется, исключительно как коллеги, но всё же… А теперь он внезапно закусил удила. Ну уж нет, профессор Снейп, придется вам объясниться!       - Полагаю, я имею право знать, что вас вдруг столь резко перестало устраивать в нашем сотрудничестве? – звенящим от напряжения голосом спросила Гермиона, бережно погружая зеркало в специальный футляр. – Если вы опасаетесь огласки, то мы уже связаны конфиденциальностью, впрочем, я могу дать вам любые клятвы вплоть до Непреложного Обета. Что касается изменения воспоминаний, то это ведь обоюдный процесс.       - Мисс Грейнджер, - процедил Снейп, чье изжелта-бледное лицо стало злым, - меня поражает, отчего вас продолжают называть умнейшей ведьмой поколения, если вы не способны понять столь простую вещь: я не хочу! - последнее он почти прошептал, внезапно резко наклонившись к ней. – А вам самой не приходило в голову, что следующие значимые воспоминания могут оказаться куда более интимными: ваш первый поцелуй, первый секс, моё первое убийство…       Гермиона поперхнулась: конечно, она думала об этом, но надеялась, что до подобного не дойдет. И потом во имя науки вполне можно пережить десять минут какой-то иллюзии. Даже… даже секс. Правда, убийство… – она поёжилась. А потом отчеканила:       - Не волнуйтесь, сэр! Судя по моим данным и по нашему первому этапу эксперимента, зеркало берет одинаковые воспоминания у обоих участников. Поэтому демонстрация вашего первого секса и тем более убийства вам не грозит – поскольку я в своей жизни никого не убивала и не с кем не спала.       Она почувствовала, как пылают щеки, но продолжала смотреть Снейпу прямо в глаза.       - Вот как… - он усмехнулся и откинулся на спинку стула. – Да вы прямо фанатик науки. А неужели вам самой не противно, что чужой и неприятный вам человек вламывается в ваши интимные воспоминания?       - Вы вовсе мне не противны! Поэтому я и предпочитаю работать с вами, а не с кем-то другим, - брякнула Гермиона и застыла в ужасе от того, как он может понять эти слова.       Она же… она же просто имела в виду, что давно знает его и уверена, вопреки всему, в его порядочности: он может говорить гадости ей в лицо, но точно не отдаст эти воспоминая в газету и не будет её ими шантажировать. Конечно, если уж на то пошло, она бы предпочла в таком случае работать с кем-то более близким: но и Гарри, и Рон специализировались совершенно в других сферах, так что от них в исследовании толку было бы немного. К тому же с Роном они хоть и сумели остаться друзьями после школьного романа, затрагивать сферу личной жизни, пусть и в иллюзиях, не хотелось бы. А Гарри женат на Джинни, так что подобное тоже становилось не совсем уместным. Таким образом Снейп был лучшим нейтральным вариантом.       «Нейтральный вариант» хмуро посмотрел на неё:       - Какая же вы настырная, Грейнджер.       - Ну давайте так: следующее воспоминание точно мое – посмотрим его, и если для вас это будет совсем неприемлемо, то здесь мы и закончим эксперимент, - выдвинула она компромиссное предложение.       Снейп вздохнул, но потом вдруг усмехнулся:       - А вы случайно не эксгибиционистка, Грейнджер? Ну ладно, хорошо.       Проигнорировав сей «милый» выпад, Гермиона быстро извлекла зеркало из футляра и принялась намазывать холодную гладкую поверхность зельем.

***

      Это была уединенная скамейка в саду, который когда-то создали специально к Святочному балу. Тут цвели дивно пахнущие розы, а падающие со стеклянного потолка снежинки, словно крохотные бриллианты, украшали бутоны, но не морозили их. Да, тогда преподаватели Хогвартса потрудились на славу. Впрочем, и сама Гермиона после долгих усилий всё же сумела совладать со своими непослушными волосами, сделав изящную прическу, и нарядилась в небесно-голубую мантию. Потом будет еще много роскошных нарядов, но именно в этом она, заучка Грейнджер, впервые почувствовала себя красивой девушкой. Ну, конечно, это вечер её первого поцелуя!       Она рассеянно взяла за руку Виктора Крама и обернулась… Виктора?! Сидящий рядом с нею парень действительно отчасти напоминал Крама – мрачный, сутулый, темноволосый и носатый, похожий на хищную злую птицу. И всё же это был не он! Значительно ниже ростом и куда более худой. Черты бледного лица казались скорее тонкими и резкими, чем грубыми. Волосы, прямые и сальные, падали на костлявые плечи. Гермиона не сразу осознала, что этот подросток – Снейп… Разумеется, они не будут с ним целоваться!       Снейп, видимо, думал также – он выглядел ошеломленным. Однако, когда он раскрыл рот, несомненно собираясь сказать какую-то гадость, с его губ, явно вопреки его воле, сорвались именно те слова, что тогда говорил Виктор:       - Мне понравилась ваша группа «Ведуньи», что играть рок, хотя не люблю шум и толпу, - акцент в устах Снейпа звучал странно. – Я… я очень рад, Герм-ивонна, что ты пошла со мной на этот бал. Очень…       Он сплёл её пальцы со своими – сердце отчаянно забилось от предвкушения. Гермиона вздрогнула: а ведь взрослый Снейп предупреждал, что артефакт полезет в их личные воспоминания! Но почему сейчас всё иначе? Почему нельзя поменять события, как получалось на первом этапе эксперимента? Почему она словно раздвоилась: одна взрослая и наблюдает со стороны, а вторая, пятнадцатилетняя, явно собирается целоваться?!       - Я тоже чудесно провожу с тобой время… Северус, - услышала Гермиона свой голос.       А потом почувствовала вкус его губ – он целовался иначе, чем Виктор… однозначно. Её настоящий первый поцелуй больше походил на приглашение танцевать. Иллюзорный поцелуй со Снейпом скорее напоминал поединок.       Несколько секунд Гермиона сражалась с голосом разума, затем боролась с Северусом за лидерство, но потом закрыла глаза, обняла его за шею и погрузилась в ощущения.

***

      Зеркало также резко вернуло их обратно.       - Прекрасно, - прошипел выглядящий по-настоящему взбешенным Снейп. – Теперь ваш артефакт еще и принудил меня домогаться собственной студентки!       - Успокойтесь, вы и сами в иллюзии явно были несовершеннолетним, - машинально огрызнулась Гермиона, которая пыталась совладать с собой и унять невольную дрожь.       Чёрные глаза профессора Снейпа пылали настоящей яростью, губы побелели и сжались в тонкую линию.       - Просто уходите, Грейнджер! И не возвращайтесь сюда больше, - отчеканил он. – Зеркало вам принесут домовые эльфы.       Гермиона, не глядя, сгребла пергаменты и молча покинула его кабинет.