Дарующая нежность (сборник)

      Сожалела ли Леорио о содеянном? Сказать было сложно. Даже время, проведенное в экспедиции с другой группой исследователей, не включавшей в свои ряды Золдика — не помогло. Мысль о том, что всё не так уж и плохо, и она не отказалась бы затащить Киллуа в постель, стоило схлынуть возбуждению и все хорошенько обдумать — показалась невероятно кощунственной. Врать себе она не привыкла, ей определенно понравилось произошедшее на складе, но чем она думала? Это же Киллуа, один из её друзей, а она взяла и поддалась ему. Сдалась. Держалась-держалась, и сдалась. Она же знает, что Киллуа азартен, знает, что он будет добиваться своего несмотря ни на что, и знает, что он не глуп и совсем скоро поймет, что романтикой здесь даже не пахнет. Да, они бы изрядно вымотали друг другу нервы, возможно даже поругались, но наверняка ведь помирились бы. А теперь?       При воспоминании о Киллуа всё внутри сладко тянет, ни о каком возвышенном и томном воздыхании не идет и речи. Ей просто хотелось продолжения, насладиться напряжением в теле и следующей за ним легкостью, не более. Ну какая же это любовь? Где здесь светлые и возвышенные чувства, о которых писали в романах? Просто похоть и вожделение, влекущие к молодому, сильному и красивому парню, который откровенно её хочет из-за всплеска гормонов.       К собственному разочарованию, Леорио даже обмануть себя была не в состоянии, привыкла быть честной с самой собой и окружающими. Вот и жалела, что, понадеялась на то, что, если сдастся — интерес Киллуа поутихнет. Да даже если и влюблен, если не подпитывать это чувство взаимностью — оно со временем поутихнет. А поступить с ним, как с интрижкой на одну ночь? Она так не может, он, что б его — друг. Друг, которому она отсосала и которого желала затащить в койку. Друг, с которым не хотела портить отношения. Друг, которому она не хотела разбивать сердце, если он действительно в неё влюблён.       Вот и как быть? Трахнуть его и сказать: ничего личного? Взрослые люди, переспали — разбежались?       — И чего я себя так накручиваю? Я же не клялась ему в любви, он тоже не дурак, понимает всё. Ну, переспим пару раз… — вытирая волосы полотенцем, буркнула девушка, да так и замерла перед зеркалом. Пару раз? Они-то откуда уже взялись? — Определенно, у меня просто давно не было секса, вот и накручиваю себя, как дура. Всё из-за этого мелкого паршивца, заставил загоняться из-за какой-то ерунды. — Вздохнула Паладинайт, понимая, что уже третью неделю изводит себя на пустом месте, а стоило вернуться на базу — так вообще словно с ума сходит. — Может он вообще, вошел во вкус и девок по углам полным ходом зажимать стал, благодаря меня за импровизированный урок по дружбе.       С этой мыслью Леорио вышла из ванной, искренне надеясь, что Киллуа отпустило и они смогут продолжить общаться словно ничего и не было.       Стук во входную дверь вынудил вздрогнуть, и недовольно ворча о том, кого там принесло к ней, ведь наверняка уже каждая собака в курсе, что, после вылазки в неисследованные земли — охотники уставшие и раздраженные, и лучше их не беспокоить. Тем ни менее, открыв дверь и лицезрев перед собой Золдика, Леорио не удержала выражение лица и недовольно поджала губы.       — Я, видимо, не вовремя. — Видя, что девушка ему явно не рада, с лица парня сходит неловкая улыбка. Леорио, потерев переносицу, открыла дверь пошире.       — Заходи, раз уж пришел, не гнать же тебя. — Вздохнула девушка, следя за тем, как охотник проходит в её небольшую квартирку. Понимала ли она, что пришел Киллуа не просто так? Да. Почему тогда впустила, а не выставила? Потому же, почему и сдалась тогда в кладовке — слишком устала с ним бороться. Да и всё равно ведь придется поговорить, так почему бы не сейчас? Здесь по крайней мере свидетелей нет, и если он пришел обсудить то, что произошло, то даже если разругаются — смогут хотя бы на людях делать вид, что всё в порядке, а там и помирятся со временем. — Проходи, располагайся. Чай будешь?       Для ужина было уже слишком поздно, а кофе на ночь пить не самый лучший вариант. Киллуа, проходя в гостиную, согласился и уселся на небольшой диван перед телевизором. Он был так рад услышать, что Леорио вернулась, что сорвался с тренировки, лишь заскочив по пути в душ, подгоняемый желанием увидеть её и поговорить. О том, что он может быть не вовремя — даже не подумал. Да и хотелось верить, что она ему будет рада, ведь то, что тогда случилось… Он искренне хотел верить, что ошибся в своих выводах, когда обдумал всё произошедшее.       — Слышала, вы атаку на базу отразили, какая-то морская тварь вылезла на сушу. — Как ни в чем не бывало завела разговор Леорио, щелкая кнопку на чайнике и доставая чашки.       — Да, — отозвался Киллуа, видя через дверной проём, как неспешно Леорио готовит чай. Стало ещё больше неловко, ведь он помешал ей отдохнуть из-за своего эгоистичного желания опровергнуть свои выводы. Одно радует — она не злится. — Здоровенная, метров двадцать, и шкура толстая, еле пробили.       — Молодцы, — похвалила Паладинайт, заливая заварку кипятком и, подхватив кружки, вышла в гостиную. Поставив кружки с одного края небольшого столика, сама села на его другой край. — А ко мне ты пришел…?       — Поговорить хотел. Прости, не подумал, что тебе отдохнуть надо. Как прошла вылазка?       — Да как обычно. Треть погибла, мало что нашли, а что нашли — непонятно для чего и зачем. Главное, что никакую заразу не притащили, иначе из лабораторий меня бы не выпустили. — Пожала плечами девушка.       — Вот как, — улыбнулся Киллуа и опустил глаза к полу, но тут же зацепился взглядом за щиколотки Леорио, выглядывающие из-под махрового халата. Такие тонкие и хрупкие, как только она умудряется ими наносить удары? Леорио, не сводящая взгляда с Золдика, усмехнулась. Всё с ним понятно, не отпустило и зря она надеялась, что каких-то пару недель порознь помогут ему одуматься. Поговорить он пришел, конечно. Лелеет свои надежды на взаимную любовь, вот и всё.       — Что, звенят? — Насмешливо поинтересовалась врач, и в ответ получила полный возмущения взгляд Киллуа.       — И ничего не!       — Ой, да кому ты врешь, — хмыкнула Паладинайт, перебивая его. Мысль немного подразнить Золдика, а ещё лучше вынудить сбежать, показалась невероятно заманчивой. По нему же всё видно. — Ждал пламенный поцелуй при встрече и заверения в любви?       — Нет, я… — Киллуа смолк, покраснел щеками под насмешливым взглядом подруги и взъерошил волосы. Вот как ей это удаётся? Сбила его решительность на раз два. — Я много думал, о том, что произошло… Ты сказала, что сдаешься и… Мы… Тогда в кладовке…       — Я тебе отсосала, дальше.       — Леорио! — Золдик покраснел. Так прямо говорить о том, что произошло, он не мог. — В общем, ты сказала, что сдаешься. Но это не значит, что мы встречаемся, я правильно понял?       — В принципе да, — Леорио не сомневалась в его умственных способностях, и всё же, не ожидала, что Киллуа столь быстро поймет, что романтики с её стороны нет, да ещё и довольно спокойно это озвучит.       — При этом, ты не против, чтобы я доказал, что самый лучший во всём. Почему?       — Киллуа, я очень рада, что ты проанализировал и задался верными вопросами. — Девушка мягко улыбнулась. — Видишь ли, я же не бесчувственная, а ты был так настойчив… Я прекрасно пойму, если ты сейчас будешь возмущен. Так вот, иногда я тоже хочу потрахаться.       — Леорио… — Смущенно протянул Золдик. Прямолинейность девушки иногда убивала.       — Что, Леорио? Я взрослая женщина со своими потребностями, и ты прекрасно знал, какой образ жизни я веду, когда вознамерился занять первое место в моём дурацком рейтинге. Мне напомнить, сколько я тебя отговаривала?       — И согласилась ты тогда, чтобы я отстал, я понял. — Вздохнул Золдик. Он это понял ещё тогда, когда Леорио признала поражение, но всё же так хотелось верить, что его тяга к ней взаимна… Что если они попробуют, то всё будет иначе, что она ответит на его чувства, ведь он действительно влюбился в неё, как дурак. Он кроме неё вообще ни о ком другом думать не мог, противно становилось даже от попытки просто представить на её месте кого-то другого.       — Прости, если разочаровала. Но я не хочу тебя обманывать, ты мне дорог, правда, поэтому лучше закончить все так и вспоминать как об интересном опыте.       — Что? Нет! — Киллуа даже вперед подался, возмущённый таким предложением. — Я не отступлюсь.       — Киллуа… Киллуа, притормози. Ты себя слышишь? Киллуа, — Леорио поднялась со столика и подойдя к нему, присела так, чтобы видеть его глаза на одном уровне, — послушай, это ни к чему хорошему не приведет. Я не хочу, чтобы ты мучился. Прости, не надо было мне тогда давать слабину. Ну, идиотка я. Испортила всё что могла.       — Ничего ты не испортила, не ты ведь влюбилась. — Буркнул Киллуа, видя, как Леорио обеспокоена. Это он всё испортил, азартный эгоист, совершенно не думал о том, какого ей. — Может, ты как раз-таки и права, может, это просто гормоны, но мне крышу сносит, когда ты рядом. Я ни на кого другого смотреть не могу, только о тебе думаю. Я… Боже, да я даже дрочу только с мыслями о тебе.       Девушка тяжело сглотнула, понимая, что ей становится жарко. Проклятая физиология, реагирует даже на такую малость, как сорвавшаяся пошлая фраза с губ Золдика и его покрасневшие щеки. Ну вот почему ему так не свезло, и его первым влечением оказалась именно она? На базе столько девчонок, которые с радостью бы окунулись в отношения с ним. Проклятый рейтинг, надо ведь было тогда сболтнуть о нём.       — Леорио, давай… Давай попробуем, а? Может, это действительно гормоны? — Киллуа не хотелось, чтобы это было правдой, но он цеплялся за любую возможность. — Может, меня отпустит. Я клянусь тебе, что не буду требовать от тебя взаимности. И если… Может, я окажусь не так хорош, как пытаюсь казаться?       — Ну что ты за дурак, а? — Вздохнула Паладинайт, прекрасно видя все надежды Киллуа. Он так и не избавился от дурной привычки зависеть от кого-то. Он зависел от семьи, что ему удалось преодолеть. Зависел от дружбы с Гоном, что с горем пополам, но удалось выправить в самостоятельность. А теперь вот, цепляется за надежду получить взаимность от неё. — Ты хоть представляешь, что предлагаешь? Секс по дружбе? Свободные отношения? Это больно, Киллуа. При чем больно будет именно тебе, если это действительно не просто гормоны. Я не могу так с тобой поступить.       — Я понимаю… — Киллуа уткнулся взглядом в пол, только вот, вместо пола перед его глазами были колени девушки, выглядывающие из-за халата. Она заботится о нём, а он…       — Вот и умница. Я рада, что ты понимаешь. Лучше пусть всё будет так, мы поговорили и решили всё. Уверена, пройдет время, и ты ещё будешь смеяться с того, как глупо мы себя повели.       — Леорио… Можно просьбу? — Напряженно спрашивает охотник. Возможно, это глупо и даже подло с его стороны, но на то он и эгоист. Он хочет ещё хотя бы раз почувствовать то, что тогда произошло. Надеется, что, как и тогда они зайдут хоть немного дальше поцелуя, что Леорио позволит этому случиться. Что она передумает и даст ему шанс. — Поцелуй меня, пожалуйста.       Леорио чувствует, как сердце сжимается от его слов, от взгляда его глаз, полных обреченной решимости. Вот какого черта произнести простое «нет» так сложно? Она же столько раз ему отказывала, но теперь это казалось непосильной задачей. Возможно, потому что она знает, какого это, целоваться с ним? Потому что сама этого хочет, но из-за нежелания ввязываться отношения отказывается от своих же желаний? Определенно, ей хотелось бы и поцеловать его, и ощутить его член в себе, но разве стоит секс того, чтобы разрушить дружбу?       — Один раз, я поцелую тебя лишь раз, и на этом всё закончится, мы будем друзьями и не более. — Хрипло соглашается она, пытаясь убедить себя, что от одного поцелуя с неё не убудет. Это будет точкой, которую она поставит в этой маленькой и не к месту возникшей истории.       Киллуа, даже не дослушав, сам подается вперед, сминает её губы жадным поцелуем, обвивает руками за талию и тянет подругу к себе на колени. Леорио не сопротивляется, размыкает губы и позволяет углубить поцелуй, чувствует, с какой страстью он отдаётся этому моменту. От каждого движения его языка, поглаживающих её спину через ткань халата рук, ей становится жарко, в груди возникает томление и спускается ниже.       Киллуа целует грубо, так, словно этот поцелуй всё, что ему нужно в этой жизни, кусает её губы, проводит языком по кромке зубов. Леорио сама не замечает, как обнимает его за плечи и, будучи чуть выше из-за того, что сидит на коленях Золдика, чуть наклоняет голову вбок, чтобы было удобней и начинает тяжело дышать, отвечая на каждое его движение. Киллуа же спускается руками ниже и сжимает подтянутые ягодицы, от чего она тихо стонет и подаётся бедрами вперед.       Сердца обоих бешено стучат от ощущений и понимания, что этот «один поцелуй» — слишком пылкий, он распаляет желание быть ближе и чувствовать больше.       Губы от покусываний начинает покалывать, но они продолжают целоваться, и Леорио, запустив пальцы в мягкие светлые волосы, поднимается на коленях чуть выше, стремясь перехватить инициативу. Она чувствует, как Киллуа улыбается и с радостью уступает. Это именно то, чего он желал. Чтобы Леорио жаждала его не меньше, чем он — её.       Леорио, разгоряченная и возбужденная, вновь двигает бедрами, стремясь к более ярким ощущениям. Она хочет его до безумия, и эта мысль немного отрезвляет. Нельзя заходить дальше, это будет фатальной, пусть и столь желанной, ошибкой. Если они продолжат — сломают друг друга, и что-либо исправить будет сложно, если вообще возможно.       Киллуа понимает, что Леорио начинает медленно отстраняться, только вот он не хочет прекращать, тянется за её губами и слегка прикусывает, проводит между ними языком, но ответа не получает.       — Килл… — Хрипло тянет, призывая прекратить поцелуй, но Киллуа целует её в уголок губ и начинает вести дорожку мелких поцелуев вниз, вынуждая подставлять под них шею. Он прикусывает нежную кожу, посасывает, проводит влажным языком и вновь нежно кусает. Наверняка останется засос. — Киллуа, прекрати…       — Не хочу… — Тихо отвечает парень, покрывая её кожу мелкими укусами-поцелуями. –Не хочу от тебя… отказываться…       — Киллуа, не надо… Мы же договорились… — Чувствуя, как поцелуи спускаются ниже, всё ближе к ключицам, как полы халата разъезжаются от того, что он собирает ткань в ладонях и слегка тянет, Леорио невольно впивается пальцами в его волосы крепче. Низ живота тянет и пульсирует, она чувствует, как между ног становится влажно от проступающей смазки.- Киллуа, — девушка стонет его имя, когда он проводит языком между её грудей. Тяжело дышит и прогибается в пояснице. — Что же ты творишь…       Парень понимает, что надо бы отстраниться, извиниться за то, что разошелся, что не слушает её и продолжает целовать, но не может и не хочет. Он слышит её тяжелое дыхание, чувствует губами каждый удар её сердца и просто не представляет, как можно остановиться. Он готов покрывать поцелуями каждый миллиметр её кожи, держать её в своих руках вечность, чувствовать её всем своим естеством. Он хочет, чтобы она была его, вся, без остатка.       — Киллуа, если ты сейчас не прекратишь… Если не остановишься… — Что это «если» так и остается недосказанным. Она знает, что так нельзя, что им потом будет сложно, но как же сейчас хорошо. Может, если один раз… Только один раз…       Внутри всё напрягается, словно сжатая пружина.       Один.       Раз.       Девушка слегка сжимает в пальцах светлые волосы парня и оттягивает его голову назад, практически отрывая его от очередного поцелуя, грозящего расцвести на коже ещё одной алой отметиной. Киллуа смотрит на неё с неприкрытым вожделением и самой толикой вины. Он всё прекрасно понимает. Понимает и ждёт её решения. Даже его руки, держащие в объятьях, слегка расслабляются, готовые отпустить, если она сейчас попытается встать и уйти. Он оставляет выбор за ней: остановиться или продолжить. Очень, очень подлый ход.       Тяжело сглотнув, Леорио слегка смещает колено и видит, какие отчаяние и обреченное смирение возникают в его взгляде. Понимает, что лучшим из возможных решений будет всё прекратить, слезть с него и просто уйти.       Киллуа ничего не говорит, просто вглядывается в её темные глаза.       — Блять, это уже слишком, — произносит Паладинайт, и впивается в губы Киллуа поцелуем, кусает их, ловит его язык и слегка посасывает. Ей давно не было так хорошо с кем-то от одних лишь поцелуев, если вообще было такое. Жалеть она будет потом, сейчас она больше всего на свете хочет просто ощутить себя ещё лучше.       Киллуа жадно ловит каждое движение мягких губ, проталкивает свой язык и целует так глубоко, как только может, пока его руки задирают халат и касаются кожи Леорио. Он не знает, как сделать всё правильно, но ему безумно хочется касаться её везде и сразу, и то, что Леорио стоит над ним на коленях, лишь облегчает ему возможность ощупать её ягодицы и бедра, ощутить тонкую ткань трусов и забраться под них. Леорио в его руках вздрагивает, стоит лишь провести пальцами по ложбинке между ягодицами и повести ниже.       Мокро.       Киллуа тяжело сглатывает и замирает, ощущает, как губы девушки тянуться в улыбке, видит, как в глазах возникает одобрение на его немой вопрос и осторожно двигает пальцами дальше. Горячо и влажно, скользко. Он осторожно придерживает её одной рукой, второй изучая, перебирает мягкие складки промежности и внимательно вглядывается в лицо прикрывшей глаза Леорио. Она не говорит ему, что делать, не поправляет, а значит, он всё делает верно.       Один из пальцев погружается глубже, ведет им по кругу, ему не совсем удобно, но видя, что девушка совершенно не возражает, продолжает.       Леорио чувствует, как палец Киллуа проникает в неё, не доставляя дискомфорта. Он так робок и нежен, явно опасается причинить боль. Такое отношение подкупает, вынуждает желать большего, поэтому она сжимает мышцы и слышит, как Киллуа хрипло вздыхает и замирает. Открыв смеженные веки, видит, как ошарашено он на неё смотрит, и не может сдержать улыбки, прежде чем вновь напрячь мышцы, слегка сжимаясь вокруг его пальца.       — Там… Там так… Узко… И горячо… Я… — Нерешительно произносит Золдик, растерявшись. Он не знал, нормально ли происходящее, ведь опыта не имел, но он доверял Леорио. Сожалел, что она более опытна и при этом радовался, что она может его направить. Научить. — Ты… Мы вообще сможем?       — Сможем, — смеется Леорио, и нежно касается его губ. — Один, потом второй и третий, потихоньку…       Золдик тяжело сглатывает и кивает.       Вытащив палец из её лона, Киллуа медленно и осторожно вводит два — указательный и средний. Ощущения ещё лучше, влажные стенки плотно охватывают его пальцы, такие мягкие и нежные, и ему даже представить сложно, как они будут ощущаться, когда он войдет в неё членом. Наверняка, это будет ещё приятней, чем, когда Леорио брала его в рот. От этой мысли он весь напрягается, ощущая, как член набух и запульсировал.       Призвав себя успокоиться, он прикрывает глаза и погружает пальцы глубже, слегка разводит их в стороны и понимает, что девушка опускается чуть ниже, тихо простонав.       — Давай третий. — Просит Леорио, слегка качнув бедрами, и он послушно выполняет. Сердце стучит бешено, он хочет больше, поэтому вводит пальцы чуть резче, отчего Леорио стонет от легкого дискомфорта. Стенки так плотно охватывают его пальцы, это так приятно, что он начинает ими двигать активней, а то, что Леорио подаётся навстречу… Он быстро понимает, что надо делать, ему нравится слышать её стоны и тяжелое дыхание, чувствовать, как она склоняется ниже, а её руки, переместившись на плечи — впиваются короткими ногтями в кожу.       Скользкими от смазки пальцами Киллуа практически трахает её, прекрасно понимая, что это лишь подготовка, поэтому старается, сосредоточенно толкается пальцами глубже, слушает как она стонет от каждого движения и надеется, что сам не кончит раньше, чем сможет войти в неё членом.       Ткань тонкого, влажного от смазки белья натягивается, слегка мешая, когда он выводит из неё пальцы, чтобы вновь погрузить их как можно глубже. Закрадывается мысль добавить четвертый…       Леорио вздрагивает и напрягается, понимая, что при очередном проникновении пальцев становится больно. Она хватается за широкие плечи крепче, приваливается к нему и тяжело дышит, закусив губу. Вот уж точно, способный ученик. На лету схватывает то, что нужно делать.       Киллуа медленно и осторожно вводит четыре пальца, чувствует, как Леорио вздрагивает и цепляется за него. Он немного разводит пальцы, раздвигая мягкие стенки, толкается ими глубже и сглатывает между тяжелыми вдохами.       — Ещё чуть-чуть, Киллуа… Ещё немного… — Шепчет девушка, покрывая его шею поцелуями, стараясь расслабиться.       Золдик кивает и разводит пальцами мягкие стенки влагалища, давит на них и поглаживает, наблюдает, как каждое его движение отзывается в теле возлюбленной. Он мягко целует её плечо, и проникает пальцами полностью. Этого же достаточно, чтобы подготовить её? Понять он не успевает, Леорио качает бедрами, желая ощутить ещё, и он чуть подаётся пальцами назад, чтобы ввести их резче.       Паладинайт стонет, прижавшись к его шее губами, и от этого по всему телу бегут мурашки, кажется, даже пальцы на ногах поджимаются. Ей приятны его осторожные движения, и всё же, этого мало. Надо глубже и сильнее, резче. Больше.       — Снимай штаны, — просит Леорио, и Киллуа не сразу соображает, что она от него хочет. — Снимай. Штаны.       В третий раз повторять нет необходимости, Киллуа понимает, что Леорио убирает руки с его плеч и цепляется за спинку дивана, давая ему возможность стянуть штаны и трусы. Неохотно, он вытаскивает пальцы из влагалища, отпускает её бедра и неуклюже приспускает штаны, радуясь, что они на резинке. За ними так же спускает боксеры, слегка вздрагивая от того, как прохладный воздух касается напряженного члена. Леорио, уткнувшаяся лицом в его плечо, напряженно сглатывает, прежде чем немного отстраниться       — А… — Киллуа не успевает задать вопрос, вздрагивает от того, что девушка опускает одну руку между их телами и, облизав губы, очень бережно и нежно касается его члена.       — В следующий раз. Сейчас так.       Киллуа чувствует, как по телу бегут мурашки то ли от её прикосновений, то ли от слов. Следующий раз. Следующий, мать вашу, раз! Даже если она просто оговорилась, от этих слов по венам бежит такая радость, что мысль о презервативах как появилась, так и исчезла.       Паладинайт придвигается чуть ближе и опускается, сдвигает ткань белья и мягко направляет член Киллуа к промежности. Она понимает, что подготовки, скорее всего, недостаточно, а желания искать смазку в спальне совершенно точно нет. Слишком велик риск передумать, да и хочется ощутить его в себе как можно скорее. Почувствовать себя наполненной, утолить жгучую жажду внутри.       Она придерживает член, осторожно опускаясь и вводя крупную, горячую головку. Тело невольно напрягается, кажется, она чувствует каждую клеточку своего тела. Жарко. Закусив губу, она тяжело выдыхает, принимая в себя первые сантиметры, чувствует, как сбившееся дыхание Киллуа обжигает её разгорячённую кожу. Она поднимает взгляд и тяжело сглатывает. Золдик потемневшим взглядом, весь напряженный, следит за каждым её движением.       — Потерпи немного, — просила Леорио, понимая, что для него всё это ново и сдержаться крайне тяжело. Он кивает и ведет руками по её бедрам к ягодицам.       Сил терпеть практически нет, член пульсирует, а желание толкнуться вверх просто нестерпимо, поэтому он крепче сжимает напряженные мышцы девушки, совершенно не замечая, как вены на руках вздуваются и кончики пальцев перестраиваются, а ногти заостряются. Он. Хочет. Больше.       Леорио коротко вздыхает, ощутив, как Золдик настойчиво толкнулся в неё, а кожу на заднице засаднило сразу в десятке точек.       — Киллуа, мне… — договорит она не успевает, парень вновь толкается, и приходится отпустить его член, просто потому что он вошел достаточно глубоко, чтобы больше не направлять. Очередной толчок и, закусив губу и глухо простонав, Леорио крепче впивается рукой в спинку дивана, за которую продолжала держаться, а второй хватается за руку Золдика. Ещё толчок, и простонав, Леорио чувствует, как он немного подаётся назад из-за того, что она не опустилась ниже. Да и сложно это, когда в плоть вцепились когтями и держат.       Вновь подавшись вверх, сильнее, Киллуа с тяжелым выдохом скользит членом назад. Сдерживаться сложно, хочется войти до конца, почувствовать, как он полностью входит, как их кожа соприкасается со звонким шлепком. Чуть разжав ладони, Киллуа перемещает их так, чтобы было удобней и вновь вскидывает бедра. Леорио протяжно стонет и хватается за его плечи, утыкается лицом в основание его шеи и мягко целует, призывая быть нежнее. Его член распирает изнутри, принося дискомфорт на грани удовольствия, а то, как он вцепился в неё до жгучей боли трансформированными руками — добавляет остроты ощущениям.       Киллуа толкается всё чаще и резче, дышит тяжелее, с каждым мгновением приближаясь к разрядке. Он чувствует, как каждая фрикция отзывается в теле Леорио, как её стоны становятся всхлипами и она, подстраиваясь под него, подаётся навстречу, пока их ритм не становится единым.       «Едины», — мысль, от которой у Киллуа сносит крышу. Леорио, она едина с ним, в его руках, глухо стонет от того, что он входит в неё. Понимание этого мгновенно доводит до разрядки, и толкнувшись особенно сильно, Киллуа протяжно застонав кончает. И без того горячее и влажное влагалище наполняется его семенем. Он кончил в неё, без презерватива. Осознание этого на миг пугает и он замирает, не представляя, что делать, ведь прекрасно знает, какие это несет последствия. Только вот, Леорио, прижавшаяся к нему, не даёт всё толком обдумать. Она ведет бедрами из стороны в сторону, нежно целует его шею и вжимается плотнее, прежде чем немного отклониться и слегка насмешливо взглянуть ему в глаза.       — П-прости, — слегка запинается Золдик, — я…       Леорио и не ждала, что у них выйдет кончить одновременно, более того, понимала, что парень кончит раньше, чем она. И вроде как стоило бы на этом закончить, ведь он явно получил то, что так хотел — добрался до её тела, но она чувствовала, что хоть член и стал мягче, но всё ещё не опал, а значит, можно и продолжить. Не ему же одному получать удовольствие? Это как минимум не честно, да и они не на складе, времени у них полно.       Прижавшись к губам Киллуа своими в мягком поцелуе, девушка чуть приподнялась и опустилась, ощущая, как по бедрам вместе со смазкой потекла сперма. Киллуа выдохнул ей в губы, неверяще всматриваясь в невероятно темные от расширенных зрачков глаза.       — Ты ещё не довел дело до конца. — Шепнула Леорио в поцелуй, и покачивая бедрами принялась двигаться вверх-вниз. — Ещё не доказал… Что ты… Самый лучший… Во всём.       Киллуа невольно сжал ладони, отмечая, что они почему-то влажные, но, раз Леорио продолжает, значит всё в порядке. Да и от её слов и действий член вновь налился кровью, и каждый раз, когда она насаживалась на него, раздавалось пошлое хлюпанье.       — Ну так что, будешь доказывать? — Усмехается девушка, проводя по его плечам кончиками пальцев. Киллуа кивнул, внимательно следя за тем, как Леорио раз за разом опускается на его член. Его руки поднимаются выше, давно развязавшийся халат не мешает, да и вид ему открывается просто невероятный. В голове удивительно ясно, он с наслаждением следит за девушкой, гладит её по спине, отмечает, что её кожа слегка блестит от проступившего пота.       Постепенно дыхание становится тяжелее и Леорио начинает двигаться быстрее. Её лоно, набухшее от прилившей крови, прижимается плотнее к члену, трущегося о нежные стенки. Слегка утихшие ощущения возвращаются, и она начинает двигаться резче, слегка откидывая голову и наклоняясь назад. Киллуа, закусив губу, придерживает её, не способный отвести взгляд, и подаётся на каждое её движение, толкается глубже, стараясь на сей раз сосредоточиться не только на себе, что даётся сложно. Он держит её крепко, вбивается в тело налитым членом, стараясь попадать в ритм, пока Леорио, сомкнув веки и тяжело дыша, скачет на его коленях под звук их сталкивающихся тел и мокрых шлепков.       Она закусывает губу, чувствуя, как с каждым движением напряжение нарастает, двигаться становится тяжелее, но не останавливается, чувствует, что она совсем близко и, рвано вдохнув, наконец-то с глухим стоном содрогается в оргазме. По телу пробегает дрожь и всё её тело на миг напрягается так сильно, что перехватывает дыхание. Киллуа замирает, войдя в тело девушки, чувствует, как стенки сжимают его и рефлекторно подается вверх, прежде чем понять, что сам вздрогнул, вновь кончая, пусть и менее ярко чем прошлый раз.       Его слегка ведет, но он продолжает держать Леорио в своих руках, пока она не расслабляется и, соскользнув с его члена, не приваливается к груди, надсадно дыша. Несколько мгновений он тоже переводит дыхание, нежно поглаживая спину Паладинайт, наслаждается этим мгновением и, желая поправить её всё ещё влажные, разметавшиеся по плечам волосы, убирает руку из-под её халата и замирает в ужасе.       Кровь.       Сердце, кажется, пропускает удар, его настигает паника, сминая под собой всё то удовольствие, которое он испытывал. Он же знает, что так не должно быть, не дурак. Откуда, черт побери, кровь? Почему Леорио не сказала? Ей больно? Он… Это он сделал?       — Леорио… Леорио, у тебя кровь, — испугано шепчет Золдик. Ему уже все равно на то, что он хотел, в голове загнанной птицей бьется лишь одна мысль — он, в своём эгоистичном желании обладать, навредил той, по ком сходил с ума всё это время. Он посмел её ранить.       — М? — Паладинайт неохотно поднимается и хмурится, глядя в испуганное лицо Киллуа. Чего это он? Проследив за его взглядом, который он бросал то на неё, то на свою руку, она с улыбкой выдыхает и приваливается обратно к его плечу. — Успокойся, ты мне просто поцарапал задницу.       Киллуа напряженно сглотнул. Пусть Леорио и не видит в этом проблемы, но он, черт подери, прекрасно всё соотносит. Он не сдержался. Он даже не подумал, что может, как и тогда на складе, изменить руки во время секса. Да что там, он вообще быстро забыл о том, что расцарапал стену, его мысли занимали воспоминания о том, как девушка делала ему минет. А тут… Он же своими собственными руками ранил её. Причинил боль. А если бы он сделал в порыве страсти что-нибудь похуже?       — Киллуа, прекрати смотреть на руку, убери обратно под халат. — Попросила девушка.       — Но…       — Руку. — Чуть настойчивей повторила она, и Киллуа всё же забрался ладонью обратно под махровую ткань, обнимая девушку и пряча лицо в её волосах.       — Прости, зря я всё это затеял… — Посидев молча несколько мгновений, опасаясь даже пошевелиться, шепчет он, и Леорио тяжело вздыхает, думая над тем, как донести до него, что страшного ничего не случилось. Да и не настолько она хрупкая, чтобы переживать об одному-двум десятке царапин. Это даже травмой не назовешь, так, побочный эффект их страсти. Это было даже приятно…       — Кто бы мог подумать, что грозный Золдик так расстроится из-за парочки царапин. — Пытается его поддразнить, отвлечь, чтобы он так не загонялся.       — Леорио, ты же знаешь, что… Что я способен сделать. Ты видела это множество раз. Я не сумел себя контролировать. У меня все ладони в крови, наверняка я не просто тебя поцарапал. Может, я задел вены? Надо обработать… — Начал тараторить парень, паникуя.       — Заткнись, а?       — Где у тебя аптечка? — Не унимался Киллуа, и сдавленно охнул, почувствовав, как девушка укусила его за плечо. — Леорио!       — Ну отстань, отдохну — схожу обработаю. Я не сахарная, чтобы развалиться в твоих руках. — Пробормотала Паладинайт. Ей совершенно не хотелось думать, ведь стоит начать, как мысли начнут цепляться одна за одну и она вернется в момент, когда всё пошло наперекосяк. Вот, уже вспомнила, как пошла на поводу у своих желаний и наплевала на всё то, в чём так старалась убедить Золдика. — Взял и испортил атмосферу…       Вздохнув, Леорио принялась подниматься. Низ живота слегка тянуло, мышцы в теле после нагрузки тоже не особо слушались, да и задницу саднило. Киллуа, внимательно проследив за тем, как она поднялась, прикипел взглядом к нескольким довольно крупным пятнам на своих брюках и перепачканных кровью рукам. Действительно, испортил атмосферу. Да что там — всё что только мог испортил.       — Снимай штаны, выведем кровь и застираем. — Проминая рукой шею, произносит врач и чувствует, как после движений по ногам начинает стекать сперма со смазкой. Цыкнув, она поправляет трусы, возвращая их в положение, в котором им положено быть.       — Тебя это совсем не беспокоит? — Тихо уточняет Киллуа, а в голове Леорио тут же возникает список того, что её действительно беспокоит. Они не ограничились поцелуем, они переспали, и для первого раза вполне себе замечательно. Если бы не знала, что она первая у Киллуа, может, и не заметила бы, что это его первый опыт.       — Ты серьезно хочешь всё обсудить прямо сейчас?       Киллуа потупил взгляд. Хочет ли он знать ответ? Что он будет делать, если она оттолкнет его? Она ведь наверняка ответит честно, как и всегда.       — Штаны снимай, — напомнила Паладинайт, — оставишь на диване, и в ванну иди, ополоснись. Полотенце на полке возьмешь. Я пока аптечку достану…       — Угу, — совсем тихо мычит Золдик и принимается стягивать штаны. Леорио, проследив за тем как Киллуа послушно выполняет указания, провела ладонью по лицу и запустив пальцы в волосы — глухо простонала.       — Какая же я дура… — Она не представляла, что делать и говорить. По привычке взялась командовать, а ведь стоило бы заверить совсем ещё мальчишку, что всё нормально. Если он зациклится на том, что поранил её, то это может стать проблемой. Да что там, все произошедшее — одна большая проблема, решения которой она просто не видит.       Ну, вот зачем она повелась? Казалось ведь, решили всё, разобрались. Но нет… Хотела как лучше, а получилось как всегда. Чем только думала? И это ещё Киллуа азартный эгоист? Она в таком случае не лучше. Ведется на поводу у своих желаний, хотя знает, чем всё обернется.       К слову о царапинах — ощупав ягодицы, Леорио отметила, что кровь уже не сочится из довольно глубоких ранок, оставленных когтями. Заживут через пару дней.       Притащив с кухни аптечку, Леорио первым делом залила кровь на брюках перекисью, останется только застирать. Следы от впившихся в ягодицы когтей парня она обработает уже после душа, да и регенерация благодаря нен у неё лучше, чем у простых людей. Эта мысль натолкнула на то, что, может и хорошо, что она стала первой, с кем он переспал, ведь если бы на её месте оказалась девушка далекая от мира охотников… Да уж, это было бы хуже некуда, испугалась бы ещё от такого проявления страсти, и вот тогда Киллуа точно заработал бы травму, а не просто расстроился. Для неё то эти ранки действительно пустяк.       Через пару минут Золдик вышел из душа в майке и трусах, по-прежнему выглядя виноватым и несчастным.       — Киллуа, всё правда в порядке. — Снова попыталась убедить его Леорио.       — Не в порядке, — раздраженно ответил парень, злясь на самого себя. — Я самонадеянный эгоистичный придурок.       — Ладно, подожди немного, я быстро, — попросила девушка, не став возражать на столь громкое заявление. Киллуа надо успокоиться, его нервную систему явно накрыл отходняк и доказывать что-либо сейчас бесполезно, ещё хуже сделает. Да и надо привести себя в порядок, тогда и поговорить можно будет. Разберутся как-нибудь, не дети ведь, чтобы в молчанку играть.       Быстро приняв душ и кинув в стирку свои испачканные вещи, а брюки Киллуа застирав и развесив на сушке, Леорио натянула другой халат — более тонкий, и вышла обратно в гостиную. Парень сидел на краю небольшого столика рядом с позабытыми чашками чая.       — Успокоился?       — Да…       — Отлично, значит, и поговорить можно, — улыбнулась Паладинайт, на что в ответ получила обреченный кивок, словно его сейчас казнить будут. — Во-первых: спать будешь здесь или в спальне?       Киллуа готов был к любому, но не к этому. Кашлянув, он поднял взгляд на Леорио, насмешливо приподнявшую темную бровь.       — Издеваешься…       — Нет, я вполне серьезно. Не думаю, что уходить посреди ночи в одних трусах хороший вариант. Так что?       Киллуа, покраснев, покосился на небольшой диванчик, на котором он в полный рост точно не уместится. Ему конечно не привыкать спать в самых разных и неудобных местах, но…       — Я не буду спать, подожду пока штаны подсохнут и…       — Киллуа, я предложила лишь два варианта, один из которых явно не подходит. Ответ должен был быть такой: лягу в спальне.       — А ты?       — И я лягу в спальне. Места на кровати хватит.       Леорио с удовольствием отметила, как румянец парня усилился, в его голове явно заработало воображение, переключая внимание с глупых переживаний на то, как они будут вместе спать. И ведь Леорио действительно не издевалась и не шутила, задавая вопрос. Настаивать она конечно тоже не собиралась, и если бы Киллуа категорически отказался — не стала бы возражать, тем более что цель у неё была привести его в чувства и выдернуть из неприятных переживаний. Так сказать, шоковая терапия.       — Зачем ты так делаешь? Почему просто не выставила за дверь? — Киллуа действительно не понимал. Предложение Леорио спать вместе окончательно его запутало. Она же так уговаривала его оставить всё позади, убеждала, что они оба пожалеют и могла отказаться от поцелуя, и уж тем более от секса, но берет и противоречит своим же словам.       — А это бы что-то изменило? — Леорио складывает руки под грудью, и перекатывается с пятки на носок. — Не пусти я тебя на порог, это бы лишь отсрочило разговор. Надо было отказаться и выставить, когда попросил поцеловать? Или когда мы уже оба возбудились? Я же говорила, что не железная, у меня тоже есть свои желания, которым очень сложно сопротивляться. Да и видел бы ты себя… — Тело вновь напряглось, и девушка постаралась отогнать воспоминания, а то чувствует себя какой-то помешанной на сексе. Вот ведь минусы бытия охотника, тело становится выносливее, быстро восстанавливается, и утолить свои желания за один раз довольно проблематично.       — Должно быть, я выглядел действительно жалко… — Усмехнулся Золдик, и Леорио вздрагивает. Вот ведь дурак, как можно обладать таким высоким, но при этом невероятно уязвимым, самомнением? Или это потому, что на него так действует влюбленность? Вот ведь нежные и возвышенные чувства. Или он разочаровался в ней? это удивительным образом задевает, при чем довольно сильно.       — Какое, ещё, к черту, жалко? Ты считаешь, что я решила переспать с тобой из жалости? Совсем рехнулся?! — Паладинайт невольно разозлилась. Как ему вообще такое в голову могло прийти? Не видит дальше собственного носа, помешанный на тренировках идиот. Общался бы с людьми побольше, может, вылетела бы эта дурь из головы. — Ты меня вообще слышал? Я с тобой сексом занялась, потому что хотела. Да, это было не самым моим лучшим решением, но жалеть о нём я не собираюсь. Кто из нас, в конце концов, активно пытался меня соблазнить? Конечно, если ты жалеешь о случившемся, тогда всё понятно. Но опять же, я предупреждала, что так будет. Что, получив желаемое, тебя отпустят гормоны и всё, прощай блаженная влюбленность. Боже… Видимо мне действительно стоило тебя выставить…       — Леорио, я не это имел ввиду… Я… — Киллуа растеряно смотрел на вспылившую подругу. Как же сложно. В голове ни одной связной мысли, кроме полной уверенности, что он идиот. Да и не отпустило его. Он просто… Просто испугался, что из-за своей несдержанности причинил боль, навредил в тот момент, когда Леорио была наиболее открыта и уязвима. Что он своими поспешными действиями действительно всё испортил. И продолжает портить, открывая рот. Он же знает её. Знает, что она никогда не испытывала ни к кому из своих друзей жалости.       — Что б я ещё хоть раз с влюбленным девственником связалась… — Леорио даже не заметила, что Киллуа попытался что-то сказать. Ей было обидно. И вот вроде понимает, что он просто неопытен в таких вещах, но всё равно злится. Не на него, на себя. Дала слабину и вот к чему всё привело. — Ладно, что сделано, то сделано. Просто втемяшь себе в голову, что меня всё, абсолютно всё, устраивает. И поцелуи, и секс, и даже расцарапанная задница. Мне было хорошо. Если разочаровался — твои проблемы, я больше не собираюсь тебе мозги вправлять. Всё на этом.       Киллуа в шоке проследил за тем, как Леорио, закончив свою речь, развернулась и ушла в спальню, демонстративно хлопнув дверью. Совершенно не вовремя мозг выцепил некоторые слова и вспомнил рейтинг, от чего в голове щелкнула мысль: это значит, что он лучший? Он же именно это обещал ей доказать. Только, облажался ведь. Или не облажался? Или… Как она сказала? Разочаровался? Нет, конечно нет, у него и в мыслях не было такого. Разве что в себе, из-за своей несдержанности…       — Проклятье… — Золдик вцепился себе в волосы. Как всё это понимать? Ему ни черта не понятно. Обдумывая всё сказанное и сделанное, Киллуа через минут десять всё же пришел к выводу: облажался он в тот момент, когда решил, что сделал Леорио больно и вместо того, чтобы проявить о ней заботу — загнался и раздул из этого проблему. Надо было повести себя по-другому, послушать её, может, отнести в ванну, самому принести аптечку и обработать ранки, а не портить всё своими напрасными переживаниями. Запоздалое понимание пришло вместе с чувством вины и желанием всё исправить.       Посидев ещё немного, Золдик понял, что исправить всё может только он сам. Да и чего он трусит? Не будет же она его игнорировать? Хотя она может, она же лишь с виду довольно грубая, на деле просто прямолинейная и честная, а он взял и оскорбил её. Ну не дурак ли?       Поднявшись на ноги, Киллуа решительно направился в спальню. Девушка, закутавшись в одеяло, лежала, отвернувшись к стене. Надо не трусить и извиниться, честно сказать обо всём.       — Прости меня, пожалуйста, — присев на край постели, произносил парень. — Я дурак.       — Вот удивил, — фыркнула из-под одеяла Леорио, уже успокоившаяся после вспышки злости. Хотела успокоить Киллуа и заверить что всё в порядке, а в результате сама обиделась и вынудила его извиняться.       — Я просто испугался, что… Сделал тебе больно, что после этого ты даже видеть меня не захочешь, разочаровавшись. Прости, что перенес свои страхи на тебя. Обещаю, такого больше не повторится.       Помолчав немного, врач перевернулась на другой бок, чтобы видеть этого идиота. Она тоже погорячилась, но обида всё ещё клокотала в груди. Зато вон как быстро сообразил и пришел, да ещё и верно.       — Не повторится что?       — Я больше не буду сомневаться, ни в себе, ни тем более в тебе. Не хочу, чтобы всё закончилось вот так из-за моей глупости. Поэтому… Дай мне ещё один шанс.       Леорио нахмурилась. Шанс на что? Так и хотелось что-нибудь съязвить из вредности, но это было бы совсем по-детски. Словно заразилась от него какой-то наивностью, хотя считала себя взрослым человеком. И ведь язык опять не поворачивался сказать нет. Ну, вот почему она повелась на него? Знала же, что не получится как с мимолетными интрижками и при этом сама усугубляет ситуацию.       — Ты хочешь продолжить? — Ворчит всё же врач. — Сейчас еще одна отличная возможность всё прекратить.       — Ты не права, это отличная возможность всё продолжить. Тем более что я ещё не доказал, что лучший во всём. А ещё я понял: ты сама не хочешь всё прекращать, иначе не говорила про следующий раз и не приглашала бы спать вместе.       — Даже если и так, то что? — Чуть подумав, Леорио с неудовольствием отметила, что доля истины в его словах есть. Ей понравилось, и упрямится она лишь из-за нежелания ввязываться в романтические отношения, которых так желает Золдик.       — Я буду продолжать звать тебя на свидания, крутиться рядом, просить о поцелуях и… желать тебя. Я понял, что ты тогда сказала. Я выглядел… соблазнительно, да? — Киллуа чуть наклонился, и Леорио невольно засмотрелась. Вот ведь сообразительный, понял, что она захотела не просто секса, а секса с ним. Более того, что она не против повторить. — И, может, ты меня и не любишь в том смысле, в котором люблю тебя я, но в одном я точно уверен: ты меня хочешь. Другого объяснения твоим действиям я просто не нахожу.       — И что с этого? Всего лишь физиология, да и соблазниться тобой очень легко и просто. Смотрел бы по сторонам — давно бы уже это заметил.       — Не смотрел и не хочу даже начинать.       — Все вы так говорите, пока юбка посимпатичней не мелькнёт перед глазами.       Киллуа напрягся, было в словах Леорио что-то такое, что его встревожило. На краю сознания мелькнула догадка, почему она так шарахается от отношений. Видимо, был тот, кому она доверилась и он её разочаровал. Клялся в любви и предал. Кто-то просто разбил ей сердце, и она теперь не хочет никого к себе подпускать. Только, вот что странно, в равной степени к злости на этого мудака, в душе появилась благодарность к нему, ведь, именно его поступок привел к тому, что происходит между ними.       — Ты не носишь юбки, — фраза прозвучал глупо, но заверения в том, что вот он уж точно ни на какие другие юбки заглядываться не станет — были бы ещё глупее, как и клятвы в вечной любви. Очевидно, что Леорио это не нужно, по крайней мере не сейчас.       — Повода не было, — хмыкнула девушка, запоздало сообразив, что смысл слов Киллуа был совсем иным. Он понял о чём она и выкрутился, на ходу учится и тут же применяет. Не зря он один из перспективнейших охотников и уже может составить конкуренцию сильнейшим. — Ложись спать.       Слова выбили из колеи, а уж когда девушка приподняла край одеяла — и вовсе растерялся, отмечая, что она как минимум без майки.       — А?       — Дома я сплю нагишом. — Фыркнула Леорио, а потом ехидно улыбнулась и добавила: — Если не устраивает — дверь там.       Киллуа гулко сглотнул, понимая, что, когда она предлагала ему выбор без выбора, наверняка учла и этот момент. И она ещё говорит, что это он её соблазнил?       Стянув с себя майку, Киллуа на миг замер придерживая край трусов. Ещё и Леорио смотрит с нескрываемым весельем, ожидая как же он поступит. Чертыхнувшись, он стянул трусы и неловко пробрался под одеяло. Леорио, глядя на то, как он старается к ней лишний раз даже не прикасаться, усмехнулась.       — Ты бы ещё по стойке смирно лёг. Нормально устраивайся, я не кусаюсь.       — Кусаешься, — тут же возразил парень, смущаясь и слегка повозившись лег удобней. Леорио фыркнула и прижалась к нему всем телом, устраивая голову на груди и приобнимая, слушая, как бешено колотится сердце. Спать с кем-то в одной постели было непривычно, но определенно приятно. Обычно, во время мимолетных интрижек, она не оставалась ночевать, ограничиваясь парочкой часов в отеле. А тут вот, сама же затащила в постель, причем во всех смыслах.       — У тебя ноги холодные. — Напряженно пробормотал Киллуа, не зная ни куда деть руки, ни как не думать о прижавшейся к нему девушке. Леорио на его слова только посмеялась и забросила своё колено на его ноги.       — У девушек довольно часто холодные ноги и руки, в отличии от мужчин. Физиология такая, более чувствительны к холоду. А ты как раз теплый, вот и погреюсь. — С нескрываемым весельем пояснила Леорио.       — И часто ты так… греешься?       — Хочешь обсудить?       — Не знаю…       — Никогда. — Вздохнула Леорио, отмечая, как на миг дыхание Киллуа сбилось. Вот ведь романтик, от такой мелочи в восторг приходит.       — Значит, я и здесь первый? — С еле сдерживаемой радостью спрашивает парень.       — Ага. — Тихо соглашается Паладинайт. — Рейтинг красавчиков разбил в пух и прах, взялся доказывать что лучший по всем фронтам, при чем довольно успешно, так ещё и грелка из тебя хорошая.       — Звучит как-то не очень.       — Ты сам это начал.       — Знаю, просто понял, что мне не нравится быть первым, тем более что я не первый.       — Ну и что ты придумал опять?       — Я хочу быть единственным.       — Много хочешь. И вообще, у меня отсыпной завтра, я отдохнуть хочу, так что спи или помалкивай, пока я не пожалела о том, что позвала тебя в кровать. — Заворчала Леорио, чувствуя, как Киллуа осторожно её обнимает, немного освоившись в новой обстановке.       — Слушай, — через пару минут молчания, не выдержал Золдик, — а давай всё же попробуем?       — Киллуа, то, что мы спим вместе — не повод встречаться, — раздраженно ответила девушка, только — только начавшая засыпать.       — А что повод?       — Не знаю, отстань.       — Ну, а если подумать?       — Киллуа! — Леорио шлепнула ладонью по его плечу. — Спроси у кого-нибудь так, меня всё более чем устраивает. Если что-то не нравится…       — Где дверь я помню. Всё. Молчу.       Несколько минут тишины, за которые Леорио наконец-то удается уснуть, в отличии от Киллуа. Ему спать совершенно не хочется, но будить и злить Леорио он тоже не желал. Он всё думал и думал, пока в конце концов не прижался губами к макушке возлюбленной и тихо шепнул:       — Я люблю тебя.       В ответ раздалось сонное «угу», Леорио заворочалась, устраиваясь удобней в его объятьях и сладко посапывая. Губы Киллуа растянулись в улыбке. Пусть так, но пока что ему достаточно и этого. Он узнает Леорио получше, изучит так хорошо, как она не знает саму себя, и станет для неё единственным во всём на свете. Обязательно.