Дикарь

21 апреля 2388 года Планета Альмарак Колония Рубид (Славянская Империя) Провинция Хларау Пейзаж: серо-зелёная равнина до горизонта, редкий мёртвый лес, блеклые маленькие озёра и узкая полоска просёлка, петляющая между ними. На первом плане — обширные руины, представленные нагромождениями изломанных каменных блоков, бесформенных кусков бетона и низких стен с провалами окон. Влево и вправо уходит неровный вал из обломков бетона, скрученных стальных конструкций и гравия. Перед валом — озеро. За озером — переливающаяся синим и жёлтым стальная стена высотой метра три. — Поверь, мне жаль, что так вышло, — произнёс молодой блондин в синем с серебром мундире. Он стоял на самом верху гряды и смотрел вниз, где на камне сидел его собеседник — седой широкоплечий мужчина в хамелеоновых штанах и длинной куртке. Квадратики, выступающие через ткань, указывали на то, что куртка играет роль и бронежилета. Но, судя по грубым строчкам по краям квадратиков, это была самодельная защита, переделка формы под местные условия. На коленях седого лежал короткий пороховой автомат со складным прикладом. — О чём теперь жалеть? Жалеть, собственно, не о чем, — пожал плечами седой, глядя на озеро. — По твоему виду этого не скажешь. — Вид как вид. Тут фронтир, а не столица, господин колонель. — Боже, Влад, оставь этот дурацкий тон! — воскликнул блондин. — Это для своих людей я колонель. — Ох, Женя-Женя. Тебе не всё ли равно? — безразлично бросил Влад. — Завтра ты уйдёшь со своей колонной, а я буду дальше рубить щупальца и латать дыры. — Прости, Влад. Мне правда жаль. Влад криво ухмыльнулся и посмотрел в ту сторону, где за зеркалом заболоченного озерка старенький инжермат на колёсном ходу восстанавливал разрушенную прорывом защитную стену. Новый участок стены был ещё тускло-серебряным, старый играл синими всполохами разрядов встроенных магнито-генераторных блоков. Многорукая машина выбрасывала из своего горба рулонную сталь и устанавливала её по меткам в грунте. Сторонний наблюдатель, глядя на этих двоих, мог бы подумать, что перед ним братья с разницей лет в десять, но то были старые друзья и при том — одногодки. Чуть ниже гряды, на широкой прогалине меж болотистых озёр раскинулся лагерь 11й Колонны Легиона. Ровные ряды палаток, полевых туалетов, боевой техники в виде приплюснутых бронетранспортёров и танков, машин связи и питания. Вдали, под скалой, развернулся полевой госпиталь, а чуть в стороне присели счетверённые самоходные зенитки. Их башни синхронно поворачивались туда-обратно, перекрывая сектор градусов в сто. — Скажи ты своим, чтобы кончали наживать тошноту, — раздражённо сказал пограничник. — Никто уже оттуда не прилетит. Там летунов вообще мало. Легионер протянул руку и взъерошил приятелю шевелюру. — Как же ты поседел, Влад! Перец с солью! А ведь тебя когда-то Вороном прозвали. — Поседеешь тут, — хмуро отозвался ротмистр Владислав Стахов. — Ты думаешь, нечисть эта только оттуда приходит? В болотах её тоже хватает. И чего вас сюда загнали? — Манёвры, — пожал плечами колонель Евгений Градский. — Нет, ну я понимаю — в Дизер, — как ни в чём не бывало, рассуждал Влад. — Там, конечно, сваришься под бронёй, но почва твёрдая, почти ровная, есть где танкам развернуться. Разве что из противника одни мегаскорпы да бродяжки. А тут-то вы много наманёврили, да. Больше танки из трясины тягали. — В Дизер направили седьмую и восьмую. Кстати, слышал, краумены активизировались? — Что мне твои краумены? Они в пустыне, я в Хларау. Краулеру тут делать нечего — утонет, как и твои бэтэры. Это у тебя, случаем, не «барсуки»? — Третья модель, — кивнул Градский. — А танки — Т-пятьдесят восьмые. — Ну уж с пятидесятым не спутаю, — Стахов бросил быстрый взгляд на инженерную машину — ей было ещё где-то минут на пятнадцать работы. Из лагеря его эскадрона, стоящего к югу от легионного, за развалинами промышленного здания, к заграждению пошёл остромордый болотоход на шнековом ходу. В открытом кузове сидели четверо солдат, пятый стоял за тяжёлым гауссом на пересекавшей кузов дуге. Ствол смотрел вправо наискось по ходу движения. — Это что? — заинтересовался легионер. — «Кайм», что. Техники эмгэшки ставить едут. — «Кайман»?! Второй? — Двадцать третий. — Господи боже, Владик! Как они у тебя ещё ходят? — Машина любит ласку, чистоту и смазку. А если серьёзно, Жень, в этих руинах запчастей к «кайманам» море. Их тут делали когда-то, до Катастрофы. Потому и не снимаем с вооружения. У меня их пять, а «кроков-вторых» двенадцать штук. Ничего так машина, но если что глобально накроется, месяц из дивизии деталь везут. — М-да, драгун-на-крокодиле. — И на амфоцикле тоже. — Уф-ф. Ну и музей. — Всё на ходу, — ротмистр почесал щеку. — А вот личного штабмобиля у меня нет. На амфике катаюсь. Чем не лошадка? И сидишь верхом, и скачет он на таких же колёсах низкого давления, как пони. — Ты что, ездишь открыто? — легионер оглянулся на свой бронированный по 3-му классу автомобиль. — Это фронтир, Женя, — спокойно повторил Стахов и поднял глаза на однокашника. — Ты невыносим, — колонель быстрым движением воткнул в зубы элрету с зелёным ободком, протянул товарищу чеканный портсигар, но тот сделал отрицательный жест ладонью. — Влад, ты правда вот этим всем гордишься? Драгунский ротмистр в болотах Хларау — твой предел мечтаний? Ты бы мог сейчас колонной командовать вместо Рыжкова или Васяткина! Ротмистр пожал плечами, вытащил из нагрудного кармана фанерную коробочку, а из неё — бумажный стерженёк с зеленовато-коричневым наполнителем. Примяв пустой конец стерженька, он зажал его в зубах и поджёг противоположный конец самодельной зажигалкой с открытым пламенем. — А это что? — Евгений наклонился, чтобы лучше рассмотреть непонятную штуковину. — Ну и запах. — Нам табак завозят раз в три месяца, — Стахов выпустил струю серого едкого дыма из уголка рта и снова затянулся. — Вот и нашли замену. Не переживай, это же не гарут. Просто водоросли, кора перетёртая и табачку чуток для вкуса. — А…а…а… а эта штука как называется?! — Папироса она называется, Женя. Па-пи-ро-са. Набиваем патронной машинкой. А гильза — вот эта бумажная трубка — это от малой сигнальной ракетки. Ими всё равно стрелять без толку — не видно почти — вот мы их и раздербанили. Набивку в большие ссыпаем, благо тех гильз тут тоже навалом. — Господи ты боже мой! — с чувством ужаса и отвращения произнёс колонель. — До чего ты докатился, Владислав! Драгун рассмеялся: — Ты сейчас поразительно похож на штаб-колонеля Берзева, когда он пытался «пробудить в моей порочной душе чувство стыда». — Это не смешно, Владислав, — Колонель принялся расхаживать взад-вперёд по каменистой осыпи, со смесью грусти, беспокойства и опаски поглядывая на старого друга. Драгун молча курил, сгорбившись на камне. Внизу с обеих сторон урчали машины, из лагеря легиона доносился гул голосов. Белёсое с оливковым оттенком небо над ними начало менять цвет на серо-зелёный. Стахов это видел, а Градский — нет. — Лучше бы вам сняться сегодня, — буркнул Влад. Евгений резко остановился и встал, расставив ноги циркулем. Свою элрету он держал меж пальцев на отлёте. — Гонишь? — нехорошо прищурился старший офицер. — Избавиться решил от нравоучений, да? — Добрый совет по старой дружбе. Видишь, небо темнеет? Вечером пойдут дожди, а дожди тут такие, что за водой дороги не видать. Сядут твои «барсуки» на брюхо. «Тройка» всё-таки машина шоссейная. Градский взглянул на небо и вздохнул: — Освоился ты тут, я погляжу. — За десять-то лет странно не освоиться. — Двенадцать, Влад! Двенадцать! Ты совсем дикий стал! Ужас! Видели бы тебя сейчас Костя с Игорем! — Ха. Ты бы ещё Андро приплёл, — Влад зло усмехнулся. — Он был всё-таки не совсем наш. Штатский. — Да какая разница? Это давно в тумане, Женёк, — устало и безнадёжно протянул Влад. Колонель резко выдохнул. — Я похлопочу в Рамидии, чтобы тебя помиловали. Мне смотреть страшно во что ты превратился, Владик. — Не старайся, сам замажешься, — Влад слез с камня, подхватил автомат и повесил на плечо. «Кайман» буравил озеро поперёк, подходя к их берегу. Инжермат сложил суставчатые лапы и покатил к драгунскому лагерю. Новый участок стены стал неотличим от старого. — Ну, бывай, друг. Мне тоже двигать надо. Мокнуть не хочется, а тонуть — тем более. — До встречи в «Ящерке», — вкрадчиво произнёс Женя. Драгун отбросил окурок, посмотрел на друга с прищуром и широко улыбнулся: — Под левой лапой! Евгений Градский смотрел, как Владислав ловко спускается к воде, прыгая с камня на камень в коротких берцах с толстой подошвой. Его мешковатые хамелеоновые куртка и брюки меняли расцветку поразительно быстро. Шнекоход лихо развернулся, вылез правым шнеком на берег. Влад встал на цилиндр движителя, подтянулся за рукоять на крыше кабины и запрыгнул в кузов. — Пошёл! — вездеход выбросил из-под витков мелкие камни, шлёпнулся в тёмную воду и устремился вдоль развалин к полянке, где стоял эскадрон. Через пятнадцать минут, по возвращении колонеля Градского к его колонне, легионеры начали снимать палатки и грузить имущество в моментально подошедшие из парка грузовики. А ещё через два часа только мятая трава в колеях напоминала об 11-й Колонне Легиона, которую зачем-то направили на манёвры в топкую Хларау. След же 538го драгунского эскадрона растаял среди трясин. 23 апреля 2388 года Планета Альмарак Колония Рубид (Славянская Империя) Провинция Хларау Пейзаж: серо-зелёная равнина до горизонта, редкий мёртвый лес, блеклые маленькие озёра. На первом плане — квадратное пятиэтажное здание с узкими бойницами и четырёхугольной крышей с очень крутыми скатами. Из каждого ската смотрит сферическая башенка с зенитным орудием. Вокруг дома — затёкший неглубокий ров. За рвом — выцветший пластик остовов легковушек в неровный ряд, провалившиеся в почву фундаменты длинных строений. Всё заросло бурьяном и кустами. Справа лежит скелет дракона — белый вытянутый череп с гребнем, огромная рёберная решётка, ещё какие-то кости. Слева от форта на кривоватых балках и швеллерах сооружён навес из серо-синей шкуры монстра. Под навесом — амфоциклы на толстых высоких колёсах, короткие бронемашины — «крокодилы» и низкие «кайманы» на шнековом ходу. На шпиле крыши обвисло чёрно-золотое знамя с атакующим красным коршуном. — Господин ротмистр, личный состав построен. Третий взвод в дозоре, второй отдыхает, — лейтенант Аташев уронил руку от виска к бедру. Ротмистр встал перед коротким строем в две шеренги. Шестьдесят семь человек при штатной численности двух взводов в девяносто. Потери. Ничего не сделаешь. — Здравия, мои храбрые господа, — произнёс он, склонив голову набок. — Здрав жлаим, вашш благ-родие! — рявкнул строй. — Вольно. Пополнение будет не ранее зимы. Это первое. Второе: капрал Чамизов, берите семнадцатую машину, получайте паёк на капральство. Ваша задача — доставить наших погибших в клесвицкий военморг. У вас пять суток. — А поближе нельзя, ваше благ-родие? Чего в Клесвицы-то везти? Не ближний свет. — Приказано в Клесвицы, — глядя в упор на капрала, также монотонно отрезал Стахов. — Есть, господин ротмистр, — капрал отвёл глаза. Полуэскадрон стоял в длинном и узком помещении первого этажа. Когда-то это была восьмидесятиэтажная жилая башня, развалины приспособили под форт. Уцелел наборный паркет, но лак и планки истёрлись и уже трудно было понять, что за мозаика была на этом измордованном коваными сапогами дереве. — В ночь заступает второй взвод, с утра — первый. Лейтенант, ведите людей на завтрак! — Есть! Полуэскадро-о-он! Нале-ву. В столовую… шагом… марш! Идти-то было метров тридцать, по коридору мимо кухни и в столовку. Но порядок есть порядок. Хотя бы с утра. В обед и ужин уже никто строя не соблюдал. Но с утра — ритуал. Чтобы не забывали, что они тоже армия, пусть их и считают чуть повыше штрафбата.