Не думать ни о чем

И в перекрестье прицела собственных ожиданий, спрятав замерзшее тело в кровати, мечтает ночами.

      Ястреб едва ли понимает, что происходит. Нет, он не понимает. Его сердце бьется настолько быстро, что чертово ощущение, возникающее в груди от разливающегося жара, похоже на тревожность, похоже на предвкушение чего-то необъятного и пугающего. Даби здесь, Даби рядом, Даби с ним.       Он тянет его за руки, царапает своими обгрызенными, короткими от нервов ногтями. И ему хватает всего трех секунд, чтобы из растерянного состояния Ястреб превратился в того, кто стягивает, нет, срывает с Даби рубашку, слушая, как мелкие пуговицы падают на пол одна за одной только из-за его же эгоистичного желания впиться зубами в плечо, провести языком по выпирающим ключицам, на которых находятся ненавистные ожоги для злодея. Кожа настолько чувствительна, что Даби задыхается. Ястреб хочет заставить темноволосого зарычать от горячего наваждения, собравшегося в поджилках.       Он не задает вопросы, Даби не собирается тратиться на диалог. Они понимают друг друга без слов, они лишние. Это просто случается. Второй герой в рейтинге и один из самых разыскиваемых преступников в Японии. Что может быть безумнее? Злость, агрессия, обида, горечь, страсть, жар концентрируются в одно единственное умопомрачительное чувство, которое сносит крышу, и у пернатого звенит в ушах.       Темноволосый впечатывается ладонями в стену, зажимает в нее Ястреба, отдергивает за немного отросшие светлые волосы. Хватает трех секунд, и ноги у героя подкашиваются, но Таками не уверен, что именно такое количество времени, считать не получается. Однако это не мешает ему, и хватает только двух секунд, как следом за ним валится на пол уже Даби. Наступает его очередь не быть уверенным во времени.       Растерянность и желание смешиваются воедино, создают адовый коктейль вожделения. Пирокинет едва не цепляет собой стол, покрытый трещинами, на котором стоит им же принесенное вино, и досадно хмурится. В спальне, доверху забитой мусором, особо не разойдешься, но это единственное доступное место. Просто он не может больше терпеть.       Ястреб нависает сверху, зажимает коленями предплечья Даби и лишает его какой-либо, даже малейшей возможности высвободить руки. Он дышит сбито, быстро, каждых его вдох рваный. Светловолосый свирепо окидывает звериным взглядом, цепляется за оголенное плечо. Даби чертыхается и думает, что он никакой нахуй не человек, а чертов оборотень-птица. Ему хочется истерически засмеяться, но в ту же секунду осекается, потому что острое алое перо, появившиеся из-за спины героя, поблескивает в тусклом свете старой лампы, приделанной к потолку тонким проводом.       Ястреб упирается ладонью в пол, наклоняется ближе, позволяя почувствовать свое взволнованное, перевозбужденное дыхание. С оружием для убийства, находящимся у горла, это не выглядит как попытка опьянить или возбудить, но это «почему-то» работает. Даби даже не нужно догадываться, все и так предельно ясно. Он издает глухой рык, почти неслышный, но уже через секунду в бедра Ястреба сквозь оттопыренную ткань джинс упирается налитый твердый член. Злодей облизывается, высовывает свой наполненный пирсингом язык, позволяет герою действовать. А он и не медлит, действует — касается подушечками пальцев влажного горячего языка, скользит дальше, поддевает кончик. В какой-то момент темноволосый смыкает губы, обводит пальцы языком, посасывает их, приподнимая голову, чтобы захватить с основания.       Ястреб открывает его рот, снова проводит по выпяченному языку и приставляет к нему кончик уже другого пера. Он ничего не ждет от Даби, никакой реакции не ожидает, ничего, что могло бы удивить, но Даби высовывает язык ещё больше и облизывает основание перышка, и в спальне раздаётся глухой стон. Черт возьми.       От неожиданности и абсурдности всей ситуации Ястреб ослабляет хват коленями, и это выходит ему тотальной ошибкой. Даби освобождает себя от руки, в которой до этого опасно поблескивало заострённое перо, и у него получается скинуть с себя Таками, вцепиться железным хватом ему в затылок и уткнуть его чертовски идеальным носом в пыльный пол.       Пташка сглатывает, когда слышит, как брякает пряжка чужого ремня. Его волной накрывает истомой — необузданной и горячей, как лава, как адское синее пламе злодея, он пытается открывать рот шире, чтобы иметь возможность захватить побольше воздуха. Он чувствует, как вставший член заставляет его оттопырить бедра, а затем заерзать по твердой поверхности.       Даби, ухмыляясь, говорит ему:       — Она не выглядит как то, чему нужна подготовка. Неужели ты подготавливал себя, а, птенчик?       И это, черт его дери, становится последней каплей. В этот момент Ястреб перестает осознавать буквально все на свете — не думает о презервативах, предварительной растяжке, которая и не нужна, пирокинет сказал правду, он разрабатывал себя. Герой не думает ни о чем.       А когда Даби входит, Ястребу не то чтобы не хватает кислорода, он вообще не может дышать. Мозг перестает осознавать вообще что-либо. Уже нет никакой разницы, спалит их Лига или нет. Убьёт ли их за такие выходки Шигараки?       Протяжный стон слетает с его губ — влажный, мокрый и громкий. Даби шипит и наклоняется ближе. Он тоже стонет, но приглушенно, больше рычит. Ястреб с остервенением стонет его имя, выгибает спину, дрочит свой член, пока злодей трахает без остановки, кусает плечи, целует где-то в основаниях крыльев. Пернатому, кажется, окончательно срывает крышу.       Даби. Даби. Даби. Ястребу кажется, что он умирает.       — Блядь, блядь, блядь, — его колени подрагивают, голос срывается, и он изливается себе в руку. Темноволосый кончает следом, падает рядом, дышит, дышит, и не может наполнить легкие кислородом.       Ястреб поворачивается к нему и прямо в губы произносит:       — Мне кажется, что я потерял блядский рассудок из-за тебя.       Даби хрипло посмеивается и отвечает:       — Мне кажется я потерял его ещё когда услышал «Ты же, Даби? Шигараки говорил о тебе». Птенчик.