Подслушивать нехорошо!

      «Вот сука! И это он меня еще педиком называл?!»       Джареда просто распирало от негодования, злости и ярости. Он не верил своим ушам, когда Дженс сказал «Убери от меня свои руки, педик!» Это было предательством, словно то, что было между ними несколько часов назад, не имеет значение.       Он обернулся назад и прокричал, подскакивая на месте:       – На себя посмотри! – и вернулся к прежнему маршруту.       Немного остыв, он достал телефон и позвонил Женевьев.       – Алло, Жен? Это Джаред.       – Привет. Ты нашел Дженсена?       – Да. Он в баре «У Эрла» на пересечении третьей и пятой.       – О, отлично. Я скоро подъеду. Останься там, пожалуйста.       – Эм... прости, мне нужно срочно домой. – Падалеки начал придумывать отмазку. – Мама попросила вернуться, что-то там произошло.       – Ладно. И на том спасибо.       – Всегда пожалуйста.       Оба нажали на отбой. Идя быстрым шагом от злости, он быстро вернулся домой и обессиленно рухнул на кровать. Она казалась такой мягкой и нежной, можно было целый вечер здесь проваляться. В принципе, это Джей и сделал. Ближе к девяти вечера раздался звонок на телефон.       – Джа, его здесь нет.       Джаред сначала не понял о ком разговор, а потом добавил:       – Дай бармену трубку, пожалуйста.       Женевьев ничего не оставалось как только дать телефон Мише.       – Миш, а тот пацан, про которого я у вас спрашивал, как давно ушел?       Коллинз взглянул на часы и ответил:       – Где-то час назад, а что?       – Да так, ничего. Спасибо.       Миша вернул телефон Жен.       – Слушай, Жен, я сейчас оденусь и приду к тебе, только не уходи оттуда, хорошо?       – Хорошо.       Джаред начал одеваться, думая, куда мог пойти Дженс. Когда Падалеки надевал кроссовки, в дверь позвонили. Джей думал, что это Данни, которая вернулась с вечеринки для прочистки мозгов Джею, что нельзя бросать друзей в таких ситуациях, а потом начнет болтать о подружках и парнях. Но он был очень удивлен, увидев на пороге его дома пьяного в стельку и пошатывающегося Эклза. Немая сцена заняла около трех минут. Дженс смотрел на Джея пьяным взглядом, а Джаред удивлялся, как он вообще на ногах держится.       – Тебя Жен ищет, – начал Джей. Его голос дрожал от страха, поскольку он не знал, что у Дженсена на уме. – Она беспокоится за тебя.       Дженсен же не изменил своего взгляда. Он что-то решал, что-то важное. То, отчего его жизнь может измениться навсегда. Это был действительно сложный выбор.       Когда Джаред попытался развернуть Дженсена, у того сорвало крышу и он набросился на Джея, разрывая на нем одежду и пытаясь поджать его под себя.       Джей пришел в себя, когда оказался практически голым на полу в прихожей, а Дженс в это время снимал с себя куртку и джинсы. Джей понял, к чему ведет Эклз, и постарался подняться, но сильные руки Дженсена прижали его к полу. Левая рука Эклза держала за запястья руки Джея над его головой, а правая раздвигала бедра Падалеки.       – Пожалуйста, Дженсен, не надо. Пожалуйста! – умолял Джей.       Он его не слушал, в голове билось только эгоистичное «Хочу!» Дженс, уже сняв с себя боксеры, готов был войти. Абсолютно в сухую. Джей продолжал отчаянно вырываться, но все напрасно. Дженс удобней пристроился к Джею и вошел. Резко, сухо, до конца. По дому прокатился ор Падалеки. Джея словно разрывало изнутри. Он был уверен, что в аду куда лучше. На глаза выступили слезы, которые тут же полились ручьем из его глаз.       – Дженсен! Я умоляю тебя! Прекрати! Остановись! – сквозь слезы хлюпал Джаред.       Он готов был душу продать, чтобы только не чувствовать эту боль.       Дженсен же продолжал в него вбиваться и словно не слышал мольбы Джея. Им правили животный инстинкт и эгоистичное «Хочу!» У Падалеки уже не было сил на сопротивление и он просто корячился от боли, которую приносил в какой-то степени любимый человек.       Буквально через пару движений Эклз излился в Джареда, закончив все это несколькими медленными движениями. Дженсен смотрел на Падалеки уже со страхом и сам пытался восстановить рваное дыхание. Джаред лежал и рыдал. Нет, не рыдал – ревел. Ревел от боли и от того, что это сделал сам Дженсен.       Дженс же начал суетливо собираться и постоянно повторял: «Прости!» Он вылетел из дома, надевая куртку и ища ключи от Импалы. Джей так и лежал – обессиленный, заплаканный, униженный, использованный. Когда боль поутихла, он кое-как добрался до кровати, после чего, приняв более-менее безболезненное положение, заснул.