Каждая звезда однажды погаснет

Холодный свет больничных ламп режет глаза, а чьи-то всхлипы рядом вызывают одновременно жалость и раздражение. Молодая девушка с короткими черными волосами смотрела в стену пустым взглядом и не могла до конца принять произошедшее. Лизе Андрющенко всего двадцать три года, два с половиной года назад её бросил парень прямо в её день рождения. По началу это казалось ей просто ужасным, пережить это казалось невозможным, но потом она была даже благодарна ему за разрыв, потому что здоровыми их отношения назвать нельзя было: он то и дело оскорблял её, несколько раз поднимал руку и унижал в своих видео. Казалось бы, жизнь только начинается – впереди столько возможностей! Она могла бы выучиться на психолога и помогать другим людям, или изучать историю, которую очень любит, перечитать любимые классические произведения и взяться за новые. Она хотела заработать достаточное количество денег, чтобы купить собственный дом и завести три кошки, с которыми она и планировала провести остаток своей жизни. Но сейчас это все не имеет значения. Лиза жила вполне спокойной и даже, наверное, скучной, жизнью, в отличии от её сверстников: пока те бухали, курили и употребляли, она предпочитала сидеть дома и изучать что-то новое, за что её часто задевали и унижали в школе. Из-за этого же её называли странной и душной, и не принимали ни в какие компании. Лиза всегда была чужой среди своих и чужой среди чужих. После школы она начала встречаться с Хикканом. Это был ад на земле, только по началу она этого не заметила. Он заменил ей всех: подарил ту любовь, которой её обделили родители, стал лучшим другом и парнем. А затем начались постоянные пьянки и скандалы. Он изменял ей и даже не скрывал этого, но Лиза все равно не могла его бросить – верила, что он одумается в конце концов. За время отношений с ним она очень много нервничала, плохо спала и питалась, из-за чего у неё нарушился нормальный обмен веществ, поэтому потеря веса воспринималась уже как норма. Знай она, что это тревожный звоночек, все могло быть иначе… После расставания деваться было некуда, и она тут же нашла себе работу в дешевом общепите. Да, зарплата ужасно низкая по сравнению с требованиями к работе, но без образования и такое было хорошо. Там она познакомилась с Вилкой – Виолеттой Малышенко. Та была полной противоположностью Лизы: часто пила, курила и наркоманила, но девушку это не оттолкнуло. Вилка была веселой и беззаботной, чем часто поднимала настроение Лизе, но могла быть и серьезной, если её попросить. Это тот самый человек с которым можно было посмеяться над жареными сосисками, а через минуту уже делиться травмами и вместе плакать над ними. Вместе они стали снимать небольшую квартиру, питаться вместе и оплачивать все счета. Порой Вилка зависала где-то целыми днями и не появлялась дома, оставляя Лизу в одиночестве, но та была и не против. Именно Виолетта через время начала подмечать, что с Лизой что-то не так: едят они на равных, а та мало того, что не набирает вес, так еще и худеет, но девушка просто отмахивалась, говоря, что это нормально после её отношений с Хикканом, она даже аппетита не чувствует. Но потом к этому добавились вечные боли вверху живота, от которых порой даже ходить невыносимо было. А когда Лизу начало тошнить по нескольку раз на день, Вилка уговорила её сходить в больницу. Она была готова к чему-то простому: язва желудка, гастрит или даже аппендицит. Но Лиза никак не ожидала, что врач поставит страшный диагноз: - Мне всегда тяжело говорить такое молодым людям, но вы должны быть в курсе. Судя по анализам, с вероятностью семьдесят пять процентов у вас онкология желудка. Я выпишу вам направление в наш онкологический отдел, где вас обследуют тщательнее. Там врачи подтвердили её диагноз и поставили онкологию желудка четвертой стадии. Лиза слишком поздно узнала о болезни, и теперь она не оперируема. Рак – та болезнь, о которой ты узнаешь, только когда симптомы будут бить в колокола, ведь первые стадии у многих видов абсолютно безболезненные. А ведь если бы не Вилка, то она и не пошла бы в больницу – настолько Хиккан обесценил любые её чувства и недуги. Даже когда она валялась с температурой, он заставлял её сниматься и кричал за то, что та якобы симулирует плохое состояние. А ведь Лиза могла умереть в любой момент, даже не зная, что больна. Эта мысль одновременно пугала и успокаивала. Может, ей не нужно было знать? Так жилось бы проще… Нет, теперь, зная, что ей осталось не больше двух лет, она проведет жизнь так, как действительно хочет. Лиза поднимается с больничного стула и дрожащей рукой вытирает слезы с мокрых щек. Наверняка, все её лицо сейчас распухло. Будь тут Вилка, она бы обязательно начала мацать девушку за щеки, приговаривая, какой маинький сейчас милый. И обязательно разрядила бы обстановку шуткой, пока не узнала бы её диагноз. Нет, Лиза не готова ей это говорить, не готова говорить на эту тему вообще с кем-либо. Собравшись с силами, она вышла из больницы на свежий воздух. Было начало ноября, но уже достаточно холодно, особенно когда солнце спряталось за тучами, а ветер пробирался под куртку. От ощущения этой свежести, Лизе на мгновение показалось, что все, что было в больнице – нереально. Что она сейчас снова вернется домой, выслушает рассказ Вилки о «пиздатой телке», с которой она уже третий день общается, Даша ее зовут, кажется, а завтра пойдет на работу. Казалось бы, нудная рутина, но сейчас Лиза готова была хоть всю жизнь прожить так спокойно и размеренно, только листок с выпиской диагноза не давал даже возможности помечтать, тяжелым грузом напоминая девушке о её болезни. Первые капли дождя попали ей на лицо, вызывая горькую усмешку. Мама раньше говорила, что это небо плачет о чьей-то судьбе. - Да мам, все настолько плохо, что даже небо решило рыдать… Не выдержав, Лиза зажмурилась, стиснув зубы, и снова заплакала. Было ужасно жаль из-за своего прошлого, потраченного впустую, из-за Вилки, которая уже успела к ней привязаться, и ей будет тяжело отпускать девушку. Обидно из-за упущенных возможностей, ведь два года – безумно короткий срок, за который она не успеет и половину своих планов воплотить в реальность. Сейчас хотелось жить так сильно, как никогда ранее. Просыпаться, не задумываясь о том, что может умереть в любой момент, расслабленно смотреть с Вилкой фильмы, не каря себя за то, что просто тратит время впустую. Размеренно жить, наслаждаясь этим, а не пытаться успеть все и сразу. С такими мыслями она забрела на самый конец города. Тут не было большого количества машин и светофоров, лишь много деревьев и парочка людей, забегающих в ближайший бар. В любой другой ситуации Лиза пошла бы на кладбище: отсутствие люде там и тишина её успокаивали, но сейчас туда совсем не хотелось, поэтому она заходит в бар. На удивление музыка тут была не такая громкая, как она себе представляла, хотя это может быть связано с подсознательным сравнением недавнего громкого ливня на улице. Атмосфера в этом заведении была приятная: всего несколько компашек веселились на танцполе, подсвеченном неоновыми цветами, а справа от него стояли несколько столиков из темного цвета, а за ними по три-четыре стула из такого же дерева с высокими спинками. На стенах висели неоновые вывески с разными мотивационными надписями, что заставило девушку слегка улыбнуться. Барная стойка была длинной с большим количеством высоких стульях, сверху свисали бокалы на специальном держателе с белой подстветкой. На «барменской» стене висела табличка с зелеными названиями коктейлей, их составом, объемом и ценами. Там же до потолка были огромные стенды с разными напитками и едой, подсвечивающиеся зеленым изнутри. Плюхнувшись на стул подальше от остальных, Лиза устало положила голову на стойку, пока кто-то не начал зарываться руками в ее волосы, от чего она резко подняла голову, с небольшим испугом смотря на бармена, который так бестактно нарушил её личные границы. Это была вполне красивая девушка с белыми собранными волосами, шрамами на бровях и очень красивыми карие глазами. Но больше внимание Лизы привлекли татуировки девушки на руках, хоть их и было много, они не выглядели наляписто, скорее аккуратно и так правильно, будто барменша с ними родилась. Только Лиза собралась обратно лечь, как девушка заговорила: - Кисуль, сюда спать не приходят. Сделать тебе коктейльчик? Что предпочитаешь? Мятное, горькое, сладкое? Побольше градусов, поменьше? - Я не пью. - Что насчет безалкогольных коктейлей? - У меня нет с собой денег, я не планировала сюда заходить. К тому же они стоят неоправданно дорого. - А ты думаешь плата идет только за коктейль? Нет конечно, это же настоящее барменское шоу. А за деньги не волнуйся, такую грустяшу как ты грех не угостить. - Грустяшу? - Конечно, ты себя видела? Глаза краснющие, опухшие, лицо мокрое, - протянув руку, барменша без стеснений провела кончиками пальцев по щекам девушки, после чего бесстыдно облизала их кончиком раздвоенного языка, чувствуя солоноватый привкус, - ну вот, самый натуральный вкус слез. Так что я пока сделаю тебе коктейльчик, а ты начинай рассказывать. Я Кира, кстати. Заметив недоверие и сомнение в чужих глазах, барменша усмехнулась. Такие стестняшки вроде нее всегда бояться открываться кому-то, даже не подозревая, что незнакомцу открыться проще всего, так как по большей части ему все равно. И обычно у таких истории куда печальнее и тяжелее, чем у очередного пьяницы, который жалуется на жену, подавшую на алименты. Взяв девушку за подбородок, Кира внимательно посмотрела на её татуировку на шее. «Индиго». Как необычно и провокационно. Переведя взгляд на глаза девушки, она серьезно заговорила: - Не бойся, Индиго, ты можешь довериться мне. Бармен это что-то типа бюджетного психолога: всегда может выслушать, иногда даже дать совет, но не факт, что эффективный. А главный плюс в том, что мы больше можем никогда и не встретиться, а значит, тебе не будет стыдно за что-то, или ты не будешь бояться, что узнает кто-то из твоих близких, ведь я ему не расскажу. Хотя встретиться с тобой мне хотелось бы еще и не раз, только уже в горизонтальной плоскости, - Кира пошло усмехнулась и подмигнула девушке. Такой полуфлирт вызвал у Лизы легкую улыбку и даже немного расположил к барменше, хотя такое обычно отталкивает и вызывает отвращение. Возможно, вся эта обстановка так на неё влияет, возможно, её состояние. Но сейчас это не важно. Кира права, она может выговориться и забыть все как страшный сон. Про свой диагноз говорить Лиза не собиралась, но хоть как-то избавиться от пожирающих мыслей было необходимо. Но как только она начала говорить, к горлу подступил ком, слезы снова выступили на глазах, а голос стал неожиданно хриплым, хоть под конец монолога и сорвался: - Я просто, блять, не понимаю в чем я виновата! Я не понимаю почему это произошло именно со мной! Почему?! Чем я заслужила?! Почему люди пьют, курят, колются, но при этом доживают до глубокой старости, а я, которая в жизни ничего этого не делала, не смогу так! Это, блять, несправедливо! Почему жизнь так несправедлива?! Я всего лишь хочу спокойной жизни, разве я этого не заслужила?! Почему после всего дерьма нет белой полосы?! Я так не хочу! Не хочу! – под конец она уже во всю стучала кулаком по стойке, чувствуя обжигающие слезы на щеках. Все казалось не таким страшным, пока Лиза не произнесла это вслух. Она так не хочет умирать, ну почему у нее нет шанса? За что жизнь так ненавидит её? Молча выслушав девушку, Кира ставит ее напиток, лишь когда она перестает долбить ни в чем не повинную стойку. Барменша берет лицо девушки в свои руки и внимательно смотрит в ее мокрые глаза, горько усмехаясь: - Такова жизнь, кисуль. Кому-то все, кому-то ничего, и ты не можешь с этим бороться. Если не можешь изменить обстоятельства – измени себя под них. Начни жить так, как всегда мечтала, но боялась, ибо когда-то станет поздно. Сделай что-то безумное, потому что в такие моменты, когда адреналин бьет по башке, ты чувствуешь себя особенно живой. Прогуляйся по крыше, прыгни с парашюта, начни путешествовать. Это всяко лучше бессмысленных слез о своей горькой судьбе. Пока ты будешь жалеть себя и упущенные возможности, ты упустишь жизнь. Сколько они просидели вместе Лиза не знала, но ей стало определенно легче то ли от нескольких коктейлей, то ли от разговора с Кирой. Она оказалась интересным и умным человеком, который хоть и имел некие другие жизненные ценности, но не убеждал Лизу в её неправоте. На телефон Лизы пришло сообщение от Вилки, где та предупреждала, что ночует не у себя. Краем глаза Кира заметила это и хитро усмехнулась: - Что, девушка пишет? - А? Нет, это просто подруга. Она сама к девушке ушла. - Вы типа живете вместе? - Ну да, так дешевле. Вилка часто пропадает где-то, так что это не удивило, - тяжело вздохнув, Лиза поняла, что не хочет возвращаться сегодня в квартиру. Она не хочет оставаться наедине с пароноидальными мыслями, давящими на мозг. Но бар не круглосуточный, а болтать с ней вечность Кира не может, так что выбор у девушки невелик: или всю ночь гулять по городу с наушниками и динамичной музыкой, или вернуться в пустую квартиру. Выбрала она первое. Вышли из бара они с Кирой одновременно, та закурила, выпуская едкий дым изо рта. Лиза поймала себя на мысли, что барменше идет этот дым и будто дополняет её образ. Она выглядела не как обычные конченные додики, которые тратят последние деньги на бухло и сигареты, а как статная девушка, которая курит для создания своеобразной эстетики и атмосферы. - Ну что, кисуль, давай я тебя провожу. - Не надо, спасибо, я не иду домой. - Чего это так? Время уже не детское, малышкам пора спать. - Не хочу оставаться одна со своими мыслями, - честно призналась Лиза. - Отлично, тогда двигаем ко мне. После нескольких минут упорных отказов Лизы, она все же сдалась и они пошли к Кире. Нет, та не тащила её насильно, но была весьма убедительна в словах. К тому же Кира не выглядит как та, кто может серьезно навредить. Да и в случае чего будет не так обидно, все равно Лиза уже обречена. Дошли до дома девушки быстро, та жила в обычной старой пятиэтажке на четвертом этаже. Квартира была небольшой: в прихожей большинство обуви стояло не на полочке для нее, а рядышком; маленькая но уютная кухня с несколькими немытыми тарелками в раковине; туалет с душем были совмещены; и одна комната с двуспальной кроватью, небольшим комодом, зеркалом и телевизором. Ей больше ничего и не надо было для комфортного существования, к тому же Кира откладывала деньги, чтобы совсем скоро отправиться в небольшой тур по Европе. Девушки решили устроить марафон по Гарри Поттеру, ведь, как оказалось, они обе любят его. Кира дала Лизе свою сухую одежду, которая оказалась ей слегка велика и оголяла часть ключицы, от чего девушка слегка облизнула свои пересохшие губы разрезанным языком. Они вместе цитировали персонажей по ролям, смеялись с их глупостей и много пародировали, заедая это все мороженым. К середине четвертого фильма Лиза почувствовала, как её начало клонить в сон, и она положило голову на плечо Киры, расслабленно прикрывая глаза. Еще некоторое время она слышала голоса из фильма, но постепенно они становились все тише и непонятнее, а тело самой Лизы все тяжелее, и она не заметила, как уснула в один момент. Проснулась она от телефона, который не переставал звонить. Она уже хотела было скинуть, но увидев, что звонит Вилка, решила все же взять трубку, из которой тут же послышался радостный вопль: - АААА, ОНА СОГЛАСИЛАСЬ СО МНОЙ ВСТРЕЧАТЬСЯ! Лиза резко одернула телефон от уха, морщась от громкого голоса подруги. Потерев уставшие глаза, она ответила сонным и хриплым голосом: - Малышенко, ты время видела? Нахуй ты мне так рано звонишь? - Так похвастаться же! Я уже домой еду, отмечать будем! - Домой? Ой блять… - Конечно домой, куда еще! А что, какие-то проблемы? Ты там уже привела кого-то, да? Ну ничего, заодно сразу познакомишь! - Малышенко, не неси хрень. Я просто пока не дома, но скоро буду. Пройдясь по квартире, хозяйку она не обнаружила. Пожав плечами, Лиза заправила постель, переоделась в свою одежду и вышла из квартиры, попутно вызывая такси. Уже через полчаса она была дома и слушала воодушевленное щебетание Вилки о Даше: какие у нее шелковые волосы, глубокие глаза и нежный голос. Подруга выглядела такой счастливой, что Лиза не могла не улыбаться. Сейчас она казалась самым настоящим солнцем, которое освещало все своей широченной улыбкой. И Лиза никак не могла подобрать слова, чтобы сказать ей о болезни. Вилка должна быть готова к этому, зная её эмоциональность и чувствительность. Когда она наконец умолкла, то сама начала эту тему, даже не представляя, что её ждет: - Кстати, ходила вчера в больницу? Что сказали? Сделав глубокий вдох, Лиза заставила себя посмотреть в глаза подруги. На её лице было написано, что все просто ужасно: она побледнела, губы были поджаты, а глаза заслезились. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, но Вилка её опередила: - Что-то серьезное, да? Ты не переживай, мы все вывезем! Если что, я и деньгами помогу! - Вил… - Мы справимся, слышишь? Все решимо, я с тобой, все будет хорошо! - Вилка… - Если будет необходимо, мы даже кредиты возьмем! И вместе на диетах сидеть будем! А потом через пару лет вспоминать все с улыбкой! - Виолетта. – Лиза сама не узнала свой строгий хриплый голос. Ей нужно было обратить внимание подруги на себя и договорить, чтобы та не кормила их обеих ложными надеждами, – У меня рак, Виолетта. Четвертая стадия. Не операбельный. Тишина длилась, казалось, бесконечно. Вилка шокировано смотрела на подругу и просто не могла поверить её словам. Она покачала головой, смотря в стол: - Нет… Нет-нет-нет… Это точно? Прям пиздец точно? На сто процентов? И типа вообще ничего сделать нельзя? Ну, не знаю, химия там, диеты всякие, лекарства… Должно же быть хоть что-то. Отрицание и торг, вот что сейчас испытывает Виолетта. Лиза прошла через это еще вчера, поэтому сейчас было чуть легче, к тому же она была не такой эмоциональной. Девушка слегка качнула головой, смотря в окно, будто это могло спасти её от очередных слез: - Два года максимум. И то, если повезет. Диета поможет лишь не умереть за первые полгода. Химия в моем случае бесполезна – мой желудок уже просто в хуевийшем состоянии, и химия может это усугубить с вероятностью в шестьдесят процентов, в тридцать пройдет бесследно, и только десять процентов того, что она мне поможет. Я не хочу рисковать еще сильнее. Таблетки лишь снимут симптомы, и меня наконец не будет тошнить каждый день. Тот день они вместе провели в слезах и попытках найти хоть что-то, что может помочь, но ни одна клиника не давала даже пятидесяти процентной гарантии выздоровления. Лиза обречена, и ей пора смириться с этим. Кира права, плакаться и убиваться бессмысленно – это все усугубляет. Надо делать вид, что ничего не произошло, как было вчера вечером, когда они просто смотрели фильм вместе. Лиза рассказала Вилке о Кире и их вечере, а та, наконец утерев слезы, подкалывала подругу во время её рассказа. Да, им нужно было сменить тему, иначе девушки бы просто захлебнулись в слезах. В конце рассказа Виолетта разочарованно вздохнула: - Как ты могла даже не оставить ей записку! - А что я там напишу? Вдруг я ей вообще не понравилась? - Ага, настолько не понравилась, что она угостила тебя несколькими коктейлями, что является высшим знаком внимания от бармена, на минуточку, и пригласила к себе домой, где вы вместе смотрели Гарри Поттера и спали потом в обнимку! - Мы не спали в обнимку! - Сути не меняет! Они еще долго проболтали о Кире, и Лиза все же призналась, что та ей импонирует, и она была бы даже не против встретиться еще раз. Вилка посоветовала ей еще несколько раз наведаться в тот бар, но, к счастью, не пришлось, потому что уже вечером на телефон Лизы пришло сообщение в инстаграме: kira.medvedeva

Привет, кисуль) Думаю, ты помнишь меня)

Indigo

Привет! Как ты нашла меня?

kira.medvedeva

Это заняло некоторое время, было бы куда проще, если бы ты перед уходом оставила свои контакты)

Indigo

Извини, совсем забылась. Но, между прочим, я собиралась заскочить к тебе в бар, чтобы еще раз встретиться.

kira.medvedeva

Хочешь поотвлекать меня на работе, кисуль? Я, конечно, совсем не против, но предпочту встречу в более нейтральной обстановке. Как насчет завтра в 18.00 в центре, м?)

Indigo

Договорились!

Так и началась их история. Они удивительно легко сошлись, хотя казались полными противоположностями: Кира была горячей и яркой, как огонь, который греет всех, кого подпускает к себе, однако неосторожных может и обжечь. А еще одна частенько грела руки своей девушки в холодную погоду, горячо дыша на её ладони и заботливо их растирая. Лиза же в свою очередь была льдом, который отталкивал всех своим холодом, но с близкими она позволяла себе таять, а в особенно морозные ночи грела свои ноги о ноги Киры, на что та недовольно сопела, но не отодвигалась. Про болезнь Лиза решила ничего не говорить Кире. Она не хотела, чтобы та испытывала к ней жалость или относилась как-то иначе, просто из-за её обреченности. И из-за этого у них несколько раз были споры с Виолеттой: - Она имеет право знать что с тобой! Она должна быть готова к этому! - К этому нельзя быть готовой, Вил. Мы знаем уже два месяца, и что? Я не готова, и ты тоже. - Но мы хотя бы знаем, что это случится! - И что? Жить от этого легче не стало, мы не знаем когда это случится. Через два года? Год? Полгода? А может я просто не проснусь завтра? - Не говори так… - Мне тоже страшно. Но я ничего не могу с этим сделать. И я уж точно не хочу обрекать на этот страх Киру. Поэтому она ничего не должна знать. И ты ей тоже не расскажешь. Скрывать свою болезнь удавалось успешно: Лиза сказала Кире, что у нее несерьезные проблемы с желудком, но она лечит его таблетками и диетами. По сути она почти не врала, просто не называла диагноз. Порой было противно от себя из-за этого, потому что она все же чувствовала, что обманывает любимую, но правду сказать просто боялась. Были особенно счастливые дни, которые били по ней куда сильнее, чем любые их ссоры, потому что их было критически мало для её двух лет. Она хочет жить этим постоянно, а не только этот короткий срок. Он хочет прожить с Кирой до самой старости, заведя парочку котов. Но этому не суждено было сбыться, она уйдет слишком рано и не по своему желанию. Из-за этого она часто ходила на кухню по ночам, где плакала, закрыв рот рукой, чтобы не разбудить Киру, и сидела так несколько минут, после чего умывалась и ложилась обратно. Новый год они провели вместе с Вилкой и её девушкой. Кира и Виолетта стразу нашли общие темы для разговора: алкогольные напитки, сигареты и наркотики, благо, обе уже завязали с этим. Вилка рассказывала о своих веселых случаях с барменами, забавно пародируя их под всеобщий смех, пока Кира в своей барменской манере разливала всем, кроме Лизы, шампанское, а ей яблочный сок, шутя, что ей нужно было покупать детское шампанское. Даша оказалась приятной девушкой, достаточно начитанной и смешной. Она была спокойнее Виолетты, когда Лиза разговаривала с ней один на один, но как только Вилка появлялась в поле зрения, Даша тут же словно расцветала, и становилась куда живее. На секунду Лиза задумалась, выглядит ли она так же, когда смотрит на Киру? По словам барменши, определенно да. И это заметила не только она. За вечер Вилка раз пять упоминала, как они мило смотрятся вместе, как горят их глазки при зрительном контакте, и что они не перестают широко улыбаться, когда вместе, добавив, что Лиза раньше не выглядела такой счастливой никогда. Потом Вилка раздала всем праздничные красные шапки и включила «Один дома». Все смотрели его так внимательно, будто в первый раз. В какой-то момент Лиза отвлеклась на теплые руки, поглаживающие её талию, и широко улыбнулась, поворачивая голову в сторону Киры. Та сама смотрела на нее так нежно, как никогда раньше. В один момент Лиза поддается вперед и целует девушку. Целует нежно и неторопливо, растягивая удовольствие. Она чувствует на чужих губах привкус шампанского и усмехается в поцелуй, углубляя его. Кира не стала медлить и в ответ начала горячим языком проводить по чувствительной десне девушки, слегка щекоча её кончиком раздвоенного языка, вызывая шумный выдох и улыбку Лизы. Этот Новый год стал определенно лучшим за всю жизнь Лизы. Веселые игры, которые Вилка сама придумала, и еще очень долго объясняла правила, чтобы все поняли их суть, танцы, фильмы и шумные, но спокойные, разговоры за столом. Хотелось застрять в этом моменте и никогда из него не выбираться. Просто остаться в такой домашней атмосфере с самыми главными людьми в её жизни. Ровно в полночь девушки начали писать свои самые сокровенные желания на салфетку и сжигать их, бросая в бокал и быстро выпивая. Вилка засмеялась, когда обожгла язык, и тут же залепетала: - Значит мой трек точно залетит! Юху! Все засмеялись, а Кира утешающе положила ей руку на плечо, состроив страдальческую гримасу: - Виолетта, мне жаль тебя огорчать, но… Ты вслух произнесла желание, и теперь оно не сбудется… - Блять, точно! Вот я лохушка иногда! Компания еще громче рассмеялась, подкалывая Вилку с этим до конца вечера. Когда они уже разошлись по кроватям, Лиза чувствовала руки Киры на своих плечах, которые ласково гладили их в попытке согреть, и Лиза не удержалась и все же спросила: - Кир, а что ты загадала? - Кисуль, что за глупые вопросы? А вдруг не сбууудется, - в шутливой манере протянула девушка - Мы сделаем так, что все сбудется. Говори уже. - Быть с тобой до конца жизни, солнце. Сказать, что Лиза была удивлена, не сказать ничего. Кира могла загадать что угодно: накопить поскорее на свой тур, получить сертификат по обучению барменским трюкам, о котором мечтала, накопить на новое жилье. Но из всего она выбрала самое несбыточное. - А ты, кисуль? Какое твое желание? - Оно такое же. Ложь. Лиза бы не позволила себе быть такой наивной, чтобы загадать это. Её желанием было, чтобы Кира скорее оправилась после её смерти. Год прошел незаметно, и это достаточно испугало Лизу. Да, он был наполнен счастливыми моментами с Кирой, их уютными вечерами под разные фильмы, на середине которых Лиза засыпала; совместными готовками, когда кухня превращалась в поле боя, а девушки, задорно смеясь, кидались друг в друга едой; они все чаще собиралась вчетвером и тогда их веселье было не остановить: в основном Вилка и Кира творили всякую дичь, а Лиза и Даша смеялись с них. Но каждый день значил сокращение жизни Лизы, и ей было страшно, что все может закончиться так скоро. Теперь обидно было не за себя – она почувствовала что такое счастье и любовь, обидно и страшно было за близких, которым она действительна важна. Через месяц Кире позвонила бабушка и попросила приехать, потому что дедушке стало хуже. И та не смела отказать, ведь бабушка и дедушка – единственные её родные. Она позвала с собой и Лизу, но та отказалась. В последние дни состояние девушки явно ухудшалась, но ей приходилось держаться изо всех сил, поэтому она была даже рада, что сейчас сможет спокойно лечь в больницу. Две недели она пролежала там, ежедневно девушку навещали Виолетта и Даша, принося ей разные фруктики и забалтывая о всяком, пытаясь так оказать поддержку. Но с каждым днем говорить Лизе становилось тяжелее, тяжело было ходить и даже двигаться. Она буквально выгорала на глазах, и не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что с ней происходит. Постепенно фрукты на тумбочке заменились кучей таблеток, медсестра начала заходить все чаще, чтобы проведать девушку. Но надо отдать должное Виолетте, она держалась бодрячком. Лиза видела, как той тяжело смотреть на неё, что чуть что и Вилка расплачется, но она продолжала улыбаться. В последние дни она даже пыталась убедить рассказать Кире все, что происходит, но снова наткнулась на отказ. В один из дней Лиза дала подруге письмо и велела отдать Кире, как только та приедет. Она знала, что не доживет до этого момента, и в какой-то степени была даже рада этому: Кира не увидит её немощную и слабую, и им не придется прощаться, потому что делать это Лиза ненавидит. Умерла она 18 февраля. Медсестра, зашедшая её проведать, сразу все поняла: девушка лежала на спине, хотя обычно от боли в животе она старалась максимально свернуться. Она накрыла тело простынью и вызвала врача, который констатировал смерть. Сделав все необходимые записи, медсестра позвонила Виолетте, ведь именно её номер был записан в качестве того, кому звонить в экстренной ситуации. Девушка была в больнице уже через пятнадцать минут. Из-за её явно истеричного состояния, к телу её сначала не подпустили, дав выпить успокоительное. Когда той полегчало, и она перестала кричать о том, что так не должно было случиться, только не с Лизой, её отвели к телу. Увидев тело подруги, Виолетта протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, но ощутив холод тела, одернула себя и отвернулась: - Она совсем как живая… Я… Могу забрать тело сегодня же, да? Мне… Мне нужно подготовить все к похоронам… Вечером Виолетта пыталась найти в себе силы позвонить Кире и сообщить об этом? Как подобрать слова? Не скажешь же «Эй, приветик, тут Лиза коньки откинула, кстати, она все это время болела раком». И опять эти её дебильные шутки, даже в голове, будто пыталась успокоить саму себя. Тут в дверь позвонили и Вилка тут же побежала открывать: наверно, это Даша, пришла поддержать. Но на пороге она увидела Киру со счастливой улыбкой, но когда та увидела непривычный заплаканный вид подруги, тут же напряглась: - Что такое? Чего мы плачем? Опять сериал грустный? Виолетта молча отошла от двери, пропуская Киру. Она не знала, что сказать и как себя вести. Поэтому пройдя в комнату она отдала девушке письмо, коротко сказав: - Это от Лизы. Лучше читай про себя. Кира напряглась, открывая письмо. Если Лиза решила бросить её таким образом, то это просто смешно, блять. «Если ты читаешь это письмо, то меня больше нет. Нет насовсем. Я солгала тебе, когда сказала, что у меня простая язва. У меня рак желудка четвертой стадии. Именно поэтому я тогда пришла в тот бар, где мы познакомились. Да, операция мне бы не помогла. Ты имеешь полное право злиться, потому что я не сказала тебе раньше, но я не хотела, чтобы ты слишком трепетно ко мне относилась, боялась сказать или сделать что-то не то. Я хотела, чтобы ты была со мной настоящей, и не жалею. Каждый день проведенный с тобой был наполнен теплом и счастьем. Ты подарила мне смысл жизни в тот момент, когда моя жизнь уже заканчивалась. И я готова переболеть этим снова, чтобы пережить все моменты с тобой. Ты – самое прекрасное, что со мной случалось. Ты научила меня любить и принимать здоровую любовь, общаться с другими людьми и весело проводить время не только с собой. Я знаю, тебе сейчас невыносимо больно, но я так хочу, чтобы ты была сильной. Я знаю, ты обязательно переживешь это, и твоя жизнь вскоре станет лучше. Я лишь хочу запомниться тебе как приятный период жизни, когда ты была счастлива. Не хочу, чтобы ты вспоминала меня с грустью. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, ты заслуживаешь этот мир. Однажды ты назвала меня звездой, озаряющей твой путь. Но, к сожалению, все звезды однажды гаснут. И самое главное, что я поняла: важна не сама цель, а путь к ней. Пускай я не добилась всего, что планировала, у меня был увлекательный путь рука об руку с тобой, и такой расклад событий меня более чем устраивает. Я знаю, ты справишься с этим. Похорони меня в той самой одежде с нашей первой ночевки, ладненько? Все будет хорошо, ты переживешь это. Однажды ты проснешься без тянущей боли в груди от осознания, что меня нет рядом, и поймешь, что начинается новый этап твой жизни. Я люблю тебя и всегда буду любить. Твоя Лиза». На похоронах было всего три человека: Виолетта, Даша и Кира. Вилка написала длинную речь, но не смогла дойти и до середины, как разрыдалась на плече у Даши. Та лишь коротко поблагодарила Лизу за хорошие моменты вместе и сказала, что они когда ее не забудут, она навечно будет жить в их сердцах. Оставалась только Кира. Она держалась уверенно, но мокрые глаза, искусанные губы и дрожащие руки, раздирающие заусеницы, говорили о её тяжелом моральном состоянии: - Она пришла ко мне в бар ужасно зареванная, и я тут же поняла, что ей нужна поддержка. Мы немного поболтали, она жаловалась на жизнь, но не называла причины такого состояния. Это, наверное, и была любовь с первого взгляда. Её темные мягкие волосы, которые я любила расчесывать, милый носик, который она морщила, когда смеялась, её прелестная широкая улыбка, когда она искренне смеется. Она показала мне, как нужно жить. Она показала мне, что такое настоящая жизнь. И нужно…, - она с силой сжала челюсти, чтобы не дать волю слезам, и закрыла лицо рукой, - Нужно учиться жить дальше. Нужно быть сильными ради неё, она бы этого хотела. И Даша права, - Кира разворачивается лицом к еще незакрытому гробу и смотрит в лицо любимой, - ты всегда будешь жить в наших сердцах. Она наклонилась к могиле и достала зеленую бархатную коробочку, вытащив оттуда серебряное кольцо с бриллиантом. Она купила его на деньги, которые откладывала на тур, в тот самый день, когда вернулась домой и собиралась сделать девушке предложение. В тот самый день, когда Лиза умерла. И теперь Кира надевает это кольцо на её безымянный палец, клянясь в вечной любви.