Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

Внутри дорогого и одного из самых любимых Пакином суперкара громко играет Low — Flo Rida. И так громко, что соседние машины вздрагивают от рёва музыки из мощной аудиосистемы. Водитель выключает, но мальчик, даже не взглянув на него, снова включает музыку. Через несколько секунд Пакин снова жмёт на стоп. Критити недовольно хмурится и поворачивается к мужчине, чтобы снова протянуться и включить музыку. — Не шали, — мужчина перехватил Графа за запястье прежде, чем тот дотянулся до системы. — Я хочу слушать музыку, — грустно ответил Граф. — Но я не хочу. — Тогда уши заткни, — стоило услышать запрет, как мальчишка сразу обнаглел и выкрутился из крепкой хватки. Но руки к аудиосистеме больше не тянул. Как только запястье Графа сжали, он почувствовал прилив жара и поспешил вывернуться. Выйдя из дома Чанчао, Граф словно очнулся и понял, что он, и правда, повёл себя весьма глупо. Его в том состоянии легко можно было затащить в машину и увезти. И, что самое главное, он бы даже шум не поднял, потому что впал в депрессию и в принципе не хотел разговаривать. Если бы с ним что-то произошло, то он бы просто ничего не сделал. Он совершенно не знал, как быть. Продолжать злиться или сделать вид, что ничего не было. А всё потому, что он никогда не видел, чтобы Пакин… умолял. Возможно, он слишком быстро убедил Графа вернуться, особенно когда ласково обнял и поцеловал в лоб, шепча извинения и умоляя. График хотел включить музыку, чтобы отвлечься, но его снова остановили. — Я всё ещё злюсь на тебя, — громко проговорил Граф. На этот раз мужчина повернулся, чтобы внимательно посмотреть на Критити. Взгляд Пакина был скучающим, и в нём мелькнуло раздражение. — Я пришёл тебя вернуть. — Если ты делаешь это не от сердца, то нет необходимости. Я не просил тебя приходить. — Если не хотел, чтобы тебя уговаривали, то зачем сбежал? — тут же спросил Пакин, заставив мальчика закричать. Любой на месте Графа отреагировал бы так же. Несмотря на то, что его в итоге уговорили вернуться, Граф не забыл, что Пакин пришёл к нему после того, как развлекался с другими. От одной мысли об этом тошнило. Он ненавидел Пакина, который спокойно спал с другими, после того, как провёл ночь с ним. И эти мысли не отпускали. — Потому что ты ублюдок! Неожиданно спортивный автомобиль резко останавливается у обочины. Если бы Граф был обычным ребёнком, то просто оцепенел бы от страха. Но он только вскрикнул, а когда на него посмотрели сияющие холодом глаза, словно затягивая в ледяную бурю, задрожал. — Если я снова услышу, что ты зовёшь меня ублюдком… — угрожающе прошептал мужчина, вот только Граф за десять лет общения уже привык к таким угрозам. — И что будет, если я скажу это ещё раз? — спросил Граф и затаил дыхание. Потому что Пакин сильно оттолкнулся, оказываясь в нескольких сантиметрах от его лица. Их губы почти соприкоснулись. — Я не заберу у тебя мотоцикл или другие вещи, чтобы тебя наказать, — зло улыбнулся Пакин, склоняясь к уху мальчика. — Я накажу тебя в постели. Слегка отстранившись, Пакин смотрит на покрасневшее разом личико. Видимо, мальчишка понял правильно его угрозу, ведь Пакин был очень серьёзен. Граф всё ещё непослушный паршивец, только теперь мужчина решил изменить метод воздействия на более приятный для себя. Глаза мальчишки расширились от удивления. — Ты просто жадный. — Очень, и обещаю, что применю всю свою жадность к тебе. Мальчик не шелохнулся, а Пакин положил одну руку на спинку сиденья, а вторую — Графу на талию, и притянул его к себе, слегка приподняв. Глаза мальчика от шока стали ещё больше. Весь его сексуальный опыт — это два раза в постели с Пакином, и сейчас он с ума сходил… От мысли, что Пакин воплотит свою угрозу. Прямо в машине. Посреди трассы с довольно активным движением. — Отпусти! — он толкнул Пакина в грудь и закричал, будто спасал свою жизнь. И на этот раз Пакин отпустил его и вернулся на водительское сиденье, чтобы снова выехать на трассу. — Надеюсь, ты готов. — К чему… К чему мне готовиться? — голос предательски дрогнул, и Граф захотел сам себя ударить за это. — Я спать пойду! В душе нарастала не совсем понятная паника и, неожиданно, похоть. Но паника побеждала. Ситуации с первой их ночью хватило, чтобы показать, каким опасным может быть Пакин, если станет серьёзным. — Разве ты не помнишь? — чуть улыбнулся Пакин, поворачивая к Графу. — Я приглашал тебя сегодня на ужин. — Не меняй тему! Я всё ещё на тебя зол! Очень зол и не намерен прощать! Мужчина конечно понимает, что должен чувствовать сейчас мальчик и почему он так зол. И, скорее всего, эта злость — больше чистое упрямство в ответ на слова Пакина. Только претензии мальчика больше похожи на лай щенка, который старается привлечь внимание хозяина, и вызывают смех у Пакина. — Советую поспешить с решением. Или решу я, — мужчина всё ещё говорит об ужине, заставляя Графа в бессилии сжимать кулаки. — Я не буду ужинать, я не голоден! — График. — Неважно, как долго ты планируешь меня уговаривать или ругаться. Я не голоден и есть не буду, — несмотря на явное недовольство Пакина, Граф отворачивается к окну и скрещивает руки на груди. — Если ты не хочешь есть сегодня, то можем отправиться на ужин… — Ты просто думаешь только о себе! Пакин даже немного растерялся, но быстро взял себя в руки. Он прекрасно понимал, что проклятый сопляк будет продолжать создавать проблемы и перестанет слушаться. А ещё станет явно игнорировать Пакина, чтобы вызвать ещё больше недовольства собой. Если бы он остался прежним, то давно бы выкинул мальчика из своей машины, чтобы тот сам искал себе такси до дома. Но сейчас он так не поступит, ведь, по сути, и правда был виноват в том, что Граф вёл себя неразумно. К чёрту всё. График единственный, с кем он мог спокойно и крепко спать. — Тогда такой эгоист, как я, сейчас отправится спать, — сказал Пакин, разворачивая авто в сторону своего особняка, а не забронированного ранее отеля. Он даже не взглянул на грустного мальчика рядом, который явно не хотел куда-то идти. Если Граф не хочет есть вне дома, то можно последовать его примеру. Прежде чем авто было припарковано у крыльца, дверь со стороны пассажира распахнулась, Граф выскочил на улицу, склонив голову, и рванул в особняк. Пакин на это конечно смотрел с недовольством, но не особо волновался. Дверь он разблокировал до того, как припарковался. Просто, зная Графа, волновала сохранность двери. — Господин Граф. Вы вернулись. Критити уже хотел броситься к себе в комнату и запереться там, но его остановил знакомый голос. Он обернулся на спешащую к нему женщину, выглядевшую очень обеспокоенной. Поэтому Граф почувствовал себя виноватым. Тётушка Кео была той, кто действительно о нём заботился. Только вот утром Граф на неё накричал, а сейчас она рада его возвращению. График надеялся, что не довел её до обморока. — Что с вами, Граф? Вы так резко ушли, что перепугали меня. Раньше Граф со многими ругался. Ни одна из нанятых ранее отцом нянек особо не заботилась о нём. Скорее, боялись быть уволенными. А перед экономкой Пакина мальчик склонил голову. Тётя Кео много раз ему помогала и была готова дальше помогать, даже после того, как он сорвался на неё. Сейчас она смотрела на Графа, как на любимого внука. — Извините… Извините, тётя, — только и смог выдавить из себя График. — Что? Почему молодой господин извиняется? — удивлённо спрашивает женщина, и упрямый ребенок крепко сжимает её руку. — Утром я вам нахамил. Простите, тётушка. — Всё в порядке, Граф, — улыбнулась Кео, медленно качая головой. Но такая реакция заставляет мальчика чувствовать себя более виноватым. Эта женщина больше всех в этом доме заботилась о нём. А уже потом заботу проявлял Вин и хозяин особняка. Графу было не всё равно. — Тётушка его слишком балует, и он ещё сильнее зазнается. Прежде чем мальчик успел что-то сказать, в разговор вмешался Пакин. Упрямец только зубами скрипнул, не желая оборачиваться и смотреть на мужчину. Тётушка посмотрела на хозяина и после снова повернулась к мальчику с улыбкой. — В следующий раз молодой господин не будет так делать. — Простите… Тётя Кео была одной из немногих, кто замечал его настроение. Кто присматривал за его одеждой и будил в школу каждый день, хотя в её обязанности это не входит. Она терпела его выходки, но никогда не говорила с ним резко. В отличие от того же Пакина. — Так господин Критити умеет извиняться, — нахмурился Пакин. Видеть мальчика таким ещё не приходилось. В ответ Граф крепко сжал кулаки и посмотрел на экономку. — Я пойду к себе, тётя. — Господин, вы не завтракали, может, вы голодны? — Нет, я хочу спать, — мальчик почти проговорился, что не хочет видеть хозяина особняка, но вовремя замолчал. Развернувшись, он отправился в комнату. Но не ту, из которой сбежал утром, а в ту, что ему выделили ранее. Взрослые проводили его одинаково встревоженными взглядами. Граф казался слишком спокойным, ни одной эмоции. — Привыкай, — перевёл взгляд на женщину Пакин. — Это вы, господин, привыкли, потому что часто над ним издевались, — твёрдо ответила женщина. — Молодой господин очень чувствителен. Если бы вы общались с ним немного мягче, то поняли бы, что он очень хороший мальчик. Женщина мягко улыбнулась. Эту простую истину она старалась донести до хозяина не первый раз. — Что планируешь приготовить на ужин? — Зелёного цыпленка карри, приправленную пряностями кефаль, жареные креветки, Нам-Прик-Нум с зелёными овощами. Хотя ранее Пакин и говорил, что не нужно готовить сегодня ужин, но Кео решила, что раз господа решили вернуться домой, то ужину быть. Да и подготовка ингредиентов много времени не займёт. — Ничего не готовь, — небрежно произнёс Пакин. — Что? Но вы же вернулись домой, так что… — Ничего не готовь. Что бы ты там ни планировала, это не нужно, — ответил мужчина. Несмотря на то, что причин Кео не знала, она согласилась, наблюдая, как её хозяин отправился в комнату, откуда ранее сбежал мальчишка. Наконец, Кео смогла выдохнуть. *** Несмотря на то, что Граф сбежал к себе в комнату под предлогом, что хотел бы отдохнуть, и даже бросился на кровать и закрыл глаза, уснуть он не смог. Мальчик просто ворочался, вспоминая проклятую рубашку. В конце концов, Граф отказался об этом думать, и, сев в кровати, позвонил той, с кем пришлось расстаться пару часов назад. — Граф, я думаю, что Пакин изменился. Ты конечно можешь на него злиться, но сначала подумай вот о чём. Он тебя не прогонял, а когда ты ушёл сам, пришёл за тобой и умолял вернуться. Ты говорил, что он никогда не заботился о других, но он просил тебя вернуться с ним домой. Милая Чанчао, ты мой единственный консультант по личным делам. Когда девушка высказала свою мысль, то Граф не успокоился. — Это из-за секса, — пробормотал мальчик, желая пояснить причину такого поведения. Они ведь просто переспали. Девушка затаила дыхание, не в силах ответить. — Прости, я забыл, что ты девушка. Я не должен был этого говорить. — Я хочу послушать. Серьёзно, Граф, я очень хочу узнать о том, что там у вас в постели происходит. Но сейчас, пожалуй, не буду спрашивать, что он с тобой утром делал. Вернёмся к делу. Ты можешь думать, что так Пакин себя ведёт только из-за секса, и это и мне подозрительно. Но Пакин не будет же контактировать с другими, пока ты… — Если ему станет скучно, то он немедленно от меня избавится, — эта мысль заставила Чанчао удивлённо замолчать. — Ну… Прежде, чем ты ему надоешь, можно заставить его увлечься тобой. И Пакин уже не сможет от тебя отказаться. — Ни за что! Чанчао, я просто не смогу его очаровать! — тут же возмутился График. Дело не в том, что у него не хватает самооценки, а в том, что Граф в принципе в это не верил. Переспав несколько раз, Пакин просто почувствует скуку. — Не обязательно, — только вот подруга была настроена оптимистичнее. — Некоторые пары становятся любовниками после секса. А вы с Пакином, возможно, совместимы в постели, а это значит, что у тебя есть шанс развить роман. И что ты должен бороться за него. — Какая пара? О каком романе ты говоришь? — спросил Граф у той, что в школу новеллку даньмэевскую однажды принесла. — Ну, Граф, поверь мне. А если не знаешь, что делать, то спроси у Вина. Он точно подскажет, — в конце фразы Чанчао зашептала, чем вызвала у Графа смех. Если бы девушка могла, то давно бы взяла интервью у Вина о его любовниках. И эта мысль сильно веселила Графа. — Да… Ты наконец-то смеёшься. Хорошо. Граф, послушай меня. Ты можешь злиться на Пакина, но я советую начать всё сначала. Просто не думай о том, что у Пакина ранее кто-то был. Если он пообещает не спать с другими, то этого достаточно, и ты можешь спать спокойно. Разве не хорошо? Легче сказать, чем сделать. Мальчик уже хотел отказаться, но, по правде говоря, мог только молча слушать. Его мысли совпадали со словами Чанчао. Нужно перестать думать о Пакине и тех, с кем он спал, а сосредоточиться на будущем. Вот только мозг и сердце — это разные вещи. И если мозг говорит остановиться, то сердце с ним совершенно не согласно. График не может не думать об этом. — Я сделаю всё возможное, — единственный вариант ответа подруге. И тут в дверь постучали. — Господин Граф, ужин готов, — в комнату заглянула экономка, и мальчик поспешил покачать головой. — Я не голоден. — Вы, должно быть, проголодались. Спускайтесь, — с улыбкой предложила женщина. — Я действительно не хочу есть, — и неважно, что Граф с утра не ел, он будет настаивать на своём. — Да ладно, вас же я прошу. А тот, кто готовил ужин, очень старался, — с загадочной улыбкой просит Кео. — График, иди ужинать. Я тоже пойду поем. Ты же только что сказал, что сделаешь всё нужное. Встреча с Пакином — только первый шаг. Уговоров экономки было недостаточно, но и девушка, можно сказать, в этой миссии не преуспела. — Ты мой друг или мать? Чанчао! Девушка только хихикнула и сбросила вызов. — Пакин всё ещё дома? — неуверенно спросил Граф, поднимаясь с кровати. — Молодой господин может сам проверить. Думаю, ужин вам понравится. Нет, у меня всё ещё нет аппетита. Но когда Граф всё же спустился, то замер в дверях небольшой кухни, рассматривая мужчину стоящего за чёрной гранитной стойкой. И этим мужчиной оказался Пакин. График был очень удивлён, когда Кео сказала ему пройти прямо на кухню, ведь обеденный стол был пуст. Несколько дней назад Критити устроил в этой самой кухне погром, но сейчас она была отремонтирована. Теперь тут было две стойки. На одной располагалось кухонное оборудование и холодильник, а на другой — только раковина, длинный пустой стол и пара стульев. Такой дизайн был более практичен, ведь сразу видно, что и где готовится. Но сейчас эта кухня больше напоминала выставочный зал в музее кулинарии. Это что, и правда Пакин? Мужчина выглядел домашним и расслабленным, так сильно отличаясь от привычного рабочего образа абсолютного авторитета. Если быть честным, то этот вид Пакину не особо шёл, но Граф всё равно застыл в некотором оцепенении. Даже дышать перестал. Этого быть не может. Я просто сплю. Это нереально. — Проходи и садись. Граф хотел было возразить по привычке, но только послушно шагнул к указанному стулу и сел. Он недоумённо рассматривал спину человека, который собирался по возвращению домой отправиться спать. Пакин не спит, а… готовит ужин? Неправда! Ты просто спишь! Мальчик с круглыми глазами смотрел, как мужчина разливает суп по пиалам и добавляет туда густой мясной соус, чтобы суп стал более красным и вкусным. Листья базилика в качестве гарнира… А затем Пакин повернулся и поставил пиалу перед Графом, заставив мальчика поджать губы. — Ты сам готовил? — Да, я умею готовить. В это трудно поверить? — Не в этом дело. Человек вроде тебя не должен делать такие вещи, — возразил ребёнок. Его рука с ложкой чуть дрогнула. — Я не ты, — пожал плечами Пакин. — Ты ничего не можешь сделать. — А разве ты не просто отдаешь приказы, и люди всё делают за тебя? — тут же разозлился Граф. Пакин покачал головой и прислонился к стойке, складывая руки на груди. Даже в таком домашнем виде и посреди собственной кухни он не терял своей ауры опасного человека. Только вот сейчас Пакин не старается запугать мальчишку, а скорее просто дразнит. — Ну, я хотя бы никогда не портил чужие кухни. Когда речь зашла о том, как он в последний раз заходил на кухню, мальчишка сразу замолчал, уставившись в пиалу с супом и вкуснейшим соусом. В глубине души Граф всё ещё не верил, что такой человек, как Пакин, способен приготовить это сам. Но хотел, чтобы это было правдой. В конце концов, это был хороший шанс попробовать то, что мужчина приготовил своими руками. — Будешь смотреть или всё же поешь? Критити хотел бы ответить, но только поднял ложку с супом и сунул её в рот. «Вкусно», — подумал Граф, когда попробовал суп. Свежий и мягкий вкус, как любит Граф. Не раздумывая, он зачерпнул ещё ложку. — Почему? Почему ты делаешь это для меня? — Я не тот человек, который нарушает свои обещания, — чуть улыбнулся Пакин. — И не тот, кто говорит, но не делает. Он же обещал Графу ужин. А когда мальчик отказался куда-либо идти, то исполнил своё обещание дома. — Но тебе не нужно этого делать, — ответил Критити. Да, ему не нужно держать обещание, данное несносному мальчишке. Только оглядываясь назад, каким бы жестоким ни был Пакин, он никогда своих слов не нарушал. Если сказал, что придёт, то приходил. Если сказал, что поможет что-то найти, то найдёт. Если бы сказал, что заберёт после школы, то приехал бы. Если Пакин обещает что-то сделать, то делает. Но если он скажет: «Нет»… Снисходительным с Графом Пакин никогда не был. Сейчас мужчина не ответил, а повернулся к духовке, чтобы вытащить оттуда противень. Кухня сразу наполнилась запахом стейка. Поставив противень на теплоизолирующую подушку, он повернулся к мальчику. — Я не задабриваю тебя, просто готовлю ужин. И даже то, что тебе нравится. Нарезав мясо, Пакин переложил его на тарелку и добавил к нему брокколи. Затем полил мясо соусом и поставил перед Графом. — И я не хочу, чтобы ты умер от голода под моим присмотром. Ешь, а то остынет, — продолжил Пакин, глядя на довольного ребёнка, доедающего суп. Находясь в Штатах, Пакин вёл себя так же, как Сирапоп. Они часто устраивали вечеринки вне дома, и каждую пятницу, когда наступала его очередь идти в дом к другу на очередную вечеринку, то времени он не терял. Но иногда было лень выходить. Поэтому за много лет появилась и привычка самому готовить, когда он был один. По крайней мере, он не звал служанку готовить лёгкие закуски в 3-4 утра. Но когда упрямый паршивец закатил истерику, то Пакин подумал, что идея неплоха. Выражение неверия на лице маленького дегустатора заставляло чувствовать себя очень довольным собой. — Ты же не ел с утра. — Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил мальчик, поднимая взгляд. Мужчина же не отрывал от него взгляда и неожиданно улыбнулся. — Ты с утра плачешь, откуда время поесть нормально. — Я не плачу! — тут же парировал Граф, не желая признаваться в своих слезах. Потому что не хотел показывать свою уязвимость. Пакин положил руки на стойку и резко склонился к ужинавшему ребёнку. От неожиданности Граф чуть не упал со стула, но упрямо встретил внимательный взгляд. Он не знал, в какой момент рука Пакина потянулась к нему и коснулась уголка глаза. — Твои глаза всё рассказали, — мягко улыбается мужчина. — Мои глаза красные, потому что я не выспался, — упрямо ответил Граф, отворачиваясь, чувствуя, как сердце затрепетало. — Кто-то побеспокоил меня утром, так что это не из-за слёз. — Я не говорил, что у тебя красные глаза. Почему ты так нервничаешь? — В любом случае, я не плачу, — внезапно Граф снова поднял взгляд на Пакина, и это была самая большая ошибка в этом разговоре. Их взгляды снова встретились, и Граф словно попал в ловушку. Мужчина поднял руку и подхватил кусочек стейка пальцами, а потом протянул его ко рту мальчика. Их взгляды снова встретились, и Граф проигрывал в этой схватке. Он открыл рот, чтобы попробовать предложенное мясо. Когда кончик языка коснулся соуса на пальцах Пакина, Граф чуть не подпрыгнул. Пакин не изменился в лице, убрав руку, а затем облизал палец. График мог только сидеть и медленно краснеть, наблюдая, как Пакин облизывает свои пальцы, но взгляд мужчины был всё ещё прикован к мальчишке. Неудивительно, что тот был пленён обаянием Пакина и не мог сбежать с оглядкой на свои не самые лучшие манеры. Всего одно предложение смыло весь гнев мальчика. — Я же тебя ранее уговорил вернуться, так что не сердись, Граф. Мягкое обращение, по сути, пустяк. Но такой человек, как Пакин, приготовил для него ужин… Разочарование почти исчезло, оставляя только быстро бьющееся сердце, давно сбившееся с ритма. Почему? Почему я так легко ему проигрываю? — Я… Не просил тебя убеждать меня в чём-то, — кивнув, пробормотал Граф. В конце концов, как бы он ни был зол, сердце уже всё простило.